Про любовь

Автор: Дмитрий Манасыпов / Добавлено: 01.08.16, 22:36:15

Пахло медом.

Лугом.

Распустившимися листьями.

            Просыпаться не хотелось. Азамат разрешил себе чуть полежать, поглаживая мягкое и гладкое, спящее рядом. Но не получилось. Нос защекотало, запах стал сильнее. Чем она моет свои медвяные волосы, почему они так сладко пахнут? Пришлось открывать глаза. И тут же улыбнуться.

            По-другому не выходило уже целую неделю. Как пришел сюда, решив больше не возвращаться, так и улыбался. Говорят, что смех без причины – признак дурачины. Какая разница, когда причина сама радостно тебя будит, улыбается только потому, что ты рядом, может без повода обнять или провести пальцами по голове, перебирая отросшие вроде бы волосы?

            - Морсу хочешь? – солнечная и теплая причина поелозила сверху, держа в руках жестяной кувшинчик. – Зубы не чистили, а целоваться хочется.

            Пуля взял холодный с одного бока, что прижимался к оконцу, кувшин, хлебнул кислого, аж заворотило, морса. Целоваться? Ну, и целоваться тоже… Маленькие упругие грудки коснулись лица, медом запахло просто неимоверно. Нож, всегда прячущийся под подушкой, со стуком упал на пол.

Уйти из ОСНАЗа оказалось не так и сложно. Расписка, еще одна, и снова пора ставить подпись. Неразглашение, государственная тайна, снова неразглашение и даже инструкция об ограничении применения специальных навыков и умений, полученных во время действительной военной службы. Ну, надо же, как интересно. Азамат смотрел в рыбьи глаза сухого «безопасника», принимавшего подписанные документы и презрительно молчавшего. Он что, на полном серьезе полагает, что ему Азамату Абдульманову, придется придерживаться этих правил?

            Но вопроса задавать не стал. Не буди лихо, пока спит тихо. Получил два комплекта формы, зимний и летний, сапоги, вязаную шапку и расчет. В облигациях банка Новоуфимской коммунистической республики. Смешно. На службе приходилось экономить патроны, и при увольнении на них, уже бывших бойцах, снова сэкономили. Пуля не переживал, на черный день все давно было отложено.

            Потом… потом Азамат помнил не особо хорошо. Пили, пили много, пили несколько недель. Спускали заработанное кровью и кусками собственного тела, похороненными и так и не найденными телами друзей, юностью, закончившейся сразу и навсегда. День за днем, ночь за ночью, на окраинах Дёмы, в двух кварталах, с зубовным скрежетом выделенных исполнительным комитетом под новых «нэпманов».

            Проснуться, непонимающе уставившись на чье-то голое тело рядом. Пинками шлюху за дверь, растолкать дрыхнувшего на соседней койке Мишку, и вперед, в новый загул. Дым коромыслом, новый, пахнущий казенщиной тельник на груди – в клочья, стакан с мутной спиртяшкой – хлоп, живой огонь закусить головкой лука. Слезы, хрип за соседним столом, где на пока крепком плече татуировка черепа с кинжалом, братишка, за что гибли, за что кровь проливали, выпьем, выпьем, выпьемвыпьемвыпьем…

            Порой дрались, молча и страшно, пересчитывая зубы и ребра местной шпане и заново вылупляющимся блатным. Шли на ножи с заштопанным тельником на распахнутой груди, стиснув зубы, как ходили против одних, других, третьих. Хрустела кость, брызгала красная юшка, стонали криком те, кто не понял сразу и не отступил. Милиция, редко когда прибывающая вовремя, материлась и отпускала, видя на выступающих жилах шей металл жетонов. Пока отпускали…

            А потом Азамат стоял глубокой ночью, посреди холода и черноты неожиданно очистившегося неба. Смотрел на алмазы звезд, на Мишку, зажимавшего его, Пули, разодранным тельником пропоротый бок, на три мертвых тела на снегу. Смотрел на звезды, слушал крики за спиной, вспоминал собственные мечты о доброй и хорошей жизни.

            - Пуля… - Мишка сел, потряс головой. – Что это было вообще?

            Азамат пожал плечами.

            - Ничего нового, все по-старому.

            - Слушай, это…

            - А?

            - Не пора завязывать?

            Азамат не ответил.  

            Мишке штопали дырку в железнодорожном лазарете. Молоденькая санитарка, мывшая рядом операционный стол, все косилась на него, заливаясь малиновой краской. Пуля, грызя спичку, переживал за дверью, поглядывая через стекло в бокс. Выписался Мишка через неделю, съехав к депо. На квартиру к той самой санитарке. Азамат помог ему перевезти невеликий скарб, пожал руку и ушел назад. Сам ушел по оттепели, сбивая со следа головорезов неожиданно появившегося местного авторитета.

            Работы бойцу ОСНАЗ хватило. Пуля исходил, изъездил и исползал те уголки Башкирии, где не бывал даже на службе. Ходил с медикаментами до Калтасов, в обход фонящего до сплошного треска счетчика Нефтекамска. В Ишимбае, нетронутом прямыми попаданиями, месяц держал оборону на бывшем заводе «Витязь». Как ни смешно, но работал на Комитет республики, тратившим найденное золото Госрезерва на пушечное мясо в виде наемников. Дрался с ордой низкорослых мутантов, набежавших на уцелевший Бирск. Получив от «боевого товарища» пулю в ляжку за требуемый карточный долг, убил его и снова подался в бега. «Товарищ» оказался родственником одного из заместителей Новоуфимской СБ.

            На второй месяц вынужденного похода, подарившего ему много нового, Азамат добрался до небольшого, в десять домов, сельца рядом с Кинель-Черкассами. По дороге случалось разное, но лучшим оказалось знакомство со здоровенным бородачом Зуичем. Он-то и рассказал про людей, живших в дне пути от поселения водников. Те, что было нормальным, косились на чужака с недоверием и нескрываемым желанием скормить его рыбам. Пуля, провожаемый далеко не добрыми взглядами соплеменников Зуича, отправился туда злым, раненым и горевшим желанием набить морду первому попавшемуся. Первым встречным оказалось улыбчивая неожиданность, живущая на самом отшибе Покровки.

            Неожиданность попалась с искрящимися серыми глазами, смуглой кожей и несгибаемым характером.  Отправиться к цивилизации отказывалась наотрез, заливаясь хохотом на все доводы Азамата и прижимаясь к нему крепким тонким телом с еле заметным пушком на сильных ногах и родимым пятном над… Где находилось родимое пятно было тайной их двоих.

 

            - Черт, как же хорошо… - она потянулась, подмигнув ему. – Хочешь есть?

            - Очень. – Азамат не хотел вставать. Ему хотелось лежать и смотреть на нее, не отпуская от себя. Но встать все же требовалось. – Я сейчас, это…

            - Это? Ай, не могу… иди уже, герой-любовник! – Смеялась она звонко, радуясь неожиданно теплому дню и солнцу. – Я пока схожу, яйца соберу у кур.

            - Ты там это, аккуратнее. Их вообще резать уже пора. Месяц-полтора, и они нас сами съедят.

            Распогодилось, Пуля, в одних брюках и обрезанных резиновых сапогах, прошел через двор к нужнику. Солнце, такое внезапное, пригревало, парила земля, на душе пели соловьи. Или еще какие-то певчие и давно помершие птицы. Как говаривал в подобных моментах умный и начитанный Саныч, ну прямо чистая пастораль.

            Сортир Азамат обихаживал сам, с месяц назад. Даже раздобыл в одном из рейдов в Кинель-Черкассы, жуткое заброшенное место, сиденье в заводской упаковке. Правда, его-таки пришлось обшить тканью, зато все равно некоторые из соседей специально ходили дивиться эдакой курьезной, хотя и приятной нелепице.

            Прикрывая дверь, он почему-то насторожился. Списал на недосып, расстегивая ремень. И замер, услышав вскрик во дворе и стук копыт. Если слух не изменял, к ним пожаловало человек пять, не меньше. Пуля взялся за ручку, и снова замер. Звук, знакомый до боли, он отличил бы среди тысячи других. Лязг затвора не спутаешь ни с чем. Азамат прижался к двери, всматриваясь в крохотное оконце.

            Всадников и впрямь, оказалось пятеро. Четверо мужчин и одна женщина. Высокая, рыжая, угловатая, с красивым и неприятным лицом. Самым неприятным в ней был «Грач», уверенно лежащий в ладони. Спутники ничем не отличались от самого Азамата во время войны. Самые обычные убийцы, разве что форма была у каждого своя.

            Он скрипнул зубами. Глупее ситуации не придумаешь. Пятеро с оружием и он один, в штанах, калошах и с мятой бумажкой в руке. И с ножом на поясе. И все. Против пятерых, вооруженных до зубов. Великолепный расклад, как не крути. Вспомнилась прилипчивая поговорка покойного Сергеича, что тот лепил и к месту, и не к месту:

            - Это уж как карта ляжет… Хорошее имя, Карта.

            Как ляжет? Хреново легла, что и говорить. Не особо повоюешь в его положении. Что-то не особо верилось в добрые намерения пятерки.

            - Выходи, хозяюшка… - рыжая проворковала так ласково, что стало ясно – все очень плохо. – Да брось ты яйца эти, только аккуратно, чтобы не разбились. Ну, иди-ка сюда.

            И повернулась к двум, стоявшим справа:

            - Дом проверьте, бестолочи, чего ждете?

            По ее левой щеке, от глаза и до самого подбородка, расплывалось красное пятно. Пуля насторожился. Его невысокое счастье, пахнущее медом, лечила людей. И не только людей. Собирала травы, делала мази и отвары. Аптек и врачей в округе как-то и почему-то не водилось. Один раз пропадала где-то, появляясь молчаливой и задумчивой. Где была – не говорила. А случилось это не так и давно, всего с неделю назад. Азамат вцепился пальцами в доски, загнав занозу под ноготь. Сердце колошматило, ожидая чего-то страшного.

            - Ну, красавица, иди-иди ко мне, не бойся… - рыжая нагнулась, опершись на лошадиную шею локтем. – Что это у меня на щеке? Не подскажешь?

            Азамат затрясся, видя только всадников, ждал ответа.

            - Это химический ожог. Я же говорила, надо добавлять вытяжку понемногу и обязательно разводить или спиртом, или…

            - Сука… - процедила рыжая. – Говорила она, как же. Специально все сделала, а мне теперь как?

            Хлопнула дверь.

            - Пусто. Но Рябой не наврал, мужик ее здесь. Куртка висит, ствол вот, хороший ствол. И обрез нашли.

            - И где твой петушок, курочка ты моя? – Голос рыжей ощутимо срывался. Нервно и высоко вибрировал, выдавал прорывающуюся истеричную злобу. – В доме нет, во дворе не видно… В сортире, небось? Хорошо тебе с ним трахается, сука, а? Красавицей себя считаешь?!! Где?!!

            «Молчи! – Азамат стиснул рукоять ножа. – Молчи, не отвечай… Пожалуйста, только молчи!»

            Она ответила. В сраную, ненужную, глупую рифму. Так, как он и ждал, смело и безрассудно. Выстрелы, слившись в один, раздались сразу же за ответом. Пуля прижался лбом к доскам, еле слышно засопел. Вдохнул-выдохнул, понимая – времени практически нет.

            Всего всадников пятеро. Двое спешились, идя к нему. Еще двое закрывают рыжую, а ее сбрасывать со счетов нельзя. Из оружия – нож и он сам, Азамат. Нырять в дерьмо не стоило. Сам Пуля, встретившись как-то с вонючим, но от того не ставшим безопасным, человеком с острым клинком, впредь научился бросать в дырку гранаты.

            - Сортир проверьте. – Рыжая не успокаивалась, истерика в голосе не проходила. – Хотя… сначала расстреляйте, потом проверьте.

            Выстрелы ударили сразу, в два ствола. Хрустели доски, пахло легкой гарью и щепками. Строчили из обычных «семьдесят четвертых» АК, пули все же вязли в плотной древесине.

            - Вот теперь и проверяйте… - Рыжая сплюнула, зазвенела удилами. – Вперед, вперед.

            Боец, в вытертом бушлате, осторожно подошел к изрешеченному деревянному коробу, протянул руку, открывая несчастную дверь. Свет упал косо, осветив пустую будку. Усики вышли легко, высвобождая чеку. Азамат, вися под потолком, похвалил себя за добротно сколоченный сортир. Упал вниз, ударив коленом в нос. Хрустнуло, боец не успел даже закричать.

            Азамат прикрылся им, слыша выстрелы и чавканье пуль, подхватил гранату, ребристую «эфку», и метнул в сторону всадников. Грохнуло, жахнуло по ушам, дробно застучали осколки по злосчастному сортиру. Дико заржала лошадь, заорал, плюясь и булькая, раненый. Пуля метнул нож, успев заметить движение за поленницей. Вскочил, полоснув от бедра очередью из автомата погибшего. И, кувыркнувшись, ушел в сторону.

            Лошадь, и не одна, чалая с пегой, продолжали кричать. Подгибаясь на перебитых ногах, волочили за собой склизкие змеи кишок, месили грязь вперемешку с собственной кровью. Оба всадника лежали поодаль,       еле заметно вздрагивая и хрипя. Третий, тот, в кого попал нож, молчал, не двигаясь. Азамат выругался, заметив блестящий след, ведущий за ворота. Ринулся следом, стараясь не смотреть вправо, на покрасневшее белое платье и рассыпавшиеся золотистые волосы.

            Из домов, не удивив его, никто так и не выбрался. Лошадь рыжей лежала сразу за околицей, сама она, запинаясь и оглядываясь, хромала к леску. Азамат побежал следом, петляя, делая рывки в разные стороны. Бежал по ассиметричной дуге, старательно считая выстрелы. Сам не рисковал, хотел взять ее живьем.

            Рыжая занервничала, выпустила подряд чуть ли не всю обойму, споткнулась, запутавшись ногами в высокой траве. Азамат не дал ей шанса, в несколько прыжков оказавшись рядом, рубанул прикладом по голове.

           

            Уколова, сжавшись в комок, смотрела на него. Пуля чистил обрез, говорил, не останавливаясь, ровным и спокойным голосом.

 

            - Ты кто?! – рыжая болталась на… крюке? – Эй, ты!

            «Эй, ты» отвечать не торопился. Ходил рядом, что-то перебирал, звякал и стучал. Рыжая покосилась, насколько позволила длина шеи. Знакомое место, как показалось сразу, обернулось коптильней Рябого. Сам хозяин, привязанный к столбу, поддерживающему кровлю, нашелся рядом. Избитый, постанывающий и что-то бормочущий. Рыжая дернулась, забилась, захлебываясь собственным ужасом.

            - Эй, урод, эй!

            - На эй – зовут лошадей… - задумчиво ответил Азамат, остановившись напротив и примериваясь к стамеске Рябого. – Меня же зовут Пуля. А тебя?

            - Я Анна Клыч! – плюнула рыжая. – Ты знаешь, кто я такая?!!

            Азамат кивнул. Расслабился, зажирел, не почуял сразу – откуда ветер дует. Кто такая Анна Клыч – он знал.

            - Если отпустишь, то…

            - Ты оживишь ее? – он кивнул на брезент, закрывающий что-то в углу. – Сможешь?

            - Ты останешься живой… - злости в ее голосе стало заметно меньше. – Даю тебе слово.

            - Я и так останусь в живых дольше тебя. – Азамат пожал плечами. – Это же так просто понять. И еще, прежде чем мы приступим, мне стоит сказать тебе пару вещей.

            Он нагнулся, чиркнув спичкой. Загудело, Пуля встал, показав Анне Клыч разожженную паяльную лампу. Та закричала. Азамат пожал плечами, встал на табурет и споро, умело, засунул кляп. Ор стал тише.

            - Когда перебиваешь кого-либо вот таким образом, теряешь самое главное, суть сказанных тебе слов. Это нехорошо. – Пуля накинул ей петлю на правую ногу, натянул прочный канат, замотав вокруг столба подборки. Мышцы и сухожилия рыжей тут же заныли, наливаясь болью. Чуть позже к ним присоединились их собратья с левой ноги.

            - Так вот… - в его руках оказался острый разделочный нож Рябого. – Все это сейчас будет сделано по одной причине. Мне хочется причинить тебе хотя бы малую толику боли, причиненной тобой мне.  Не понимаешь? Тяжело понять, коли убиваешь человека из-за пятна на роже, которое, кстати, сейчас уже и не такое красное.

            Одежда развалилась под клинком, как масло. Клыч дернулась, напрягая мышцы.

            - Порвешь связки, еще хуже придется. – Пуля глотнул из большой бутыли. – Э? Да, я пьян, вусмерть просто, в грибы пьян. Ты полагаешь, что мне очень просто взять и разделать человека? Ну, ты, в принципе, недалека от истины в своем предположении. Так оно и есть. А пью только потому, что ты лишила меня будущего. Такого, знаешь, доброго и красивого. Глупость? Да, так и есть, откуда такая роскошь в наши дни… Но мне в нее, в глупость эту, очень сильно хотелось верить. И именно ты не дала этого сделать. Так что не обижайся, жизнь штука сложная. И очень опасная. Особенно если ты сестра самого серьезного бандита в округе, и позволяешь себе творить что угодно. Да-да, Рябой мне рассказал очень многое.

            Рыжая Анна Клыч, полностью освобожденная от одежды, дергалась на растяжках. Бледная веснушчатая кожа ходила ходуном из-за сокращающихся мышц. В коптильне ощутимо холодало. Жесткие рыжие волосы торчали дыбом там, где были. Пахло гарью и давней запекшейся кровью. Когда она не выдержала, освободив мочевой пузырь, завоняло сильнее. Когда нож сделал первый разрез, она уже плакала, захлебываясь и натужно краснея от не вырывающегося наружу крика. Боль пришла сразу, захватив каждый сантиметр ее тела.

           

            - Сдохла она медленно и страшно… - Азамат взялся за проверку патронов. – Старлей?

            Уколова спала, вздрагивая и шевеля губами.

            - Спи, Женя… Завтра нас с тобой ждет будущее.

            Пуля потрепала Саблезуба по умной голове, вернувшись к делу. По бортам, редко и сильно, била волнами река. По крыше, металлически звеня, колотил сильный дождь.

 

Комментарии автору:

Всего веток: 7

Комментировать

Лариса Петровичева 02.08.2016, 19:55:24

Отлично написано. Пошла читать.

В ветке 2 комментариев. Показать

Последний комментарий в ветке:

Дмитрий Манасыпов 02.08.2016, 19:55:55

Лариса Петровичева, вы меня просто радуете

Маргарита Шаркова 01.08.2016, 23:18:02

Что это? Откуда отрывок?

В ветке 9 комментариев. Показать

Последний комментарий в ветке:

Дмитрий Манасыпов 02.08.2016, 19:46:24

Маргарита Шаркова, а пожалуйста)

Анна Бруша 01.08.2016, 23:50:39

И здесь хорошо!
Сегодня день интересных отрывков

В ветке 3 комментариев. Показать

Последний комментарий в ветке:

Дмитрий Манасыпов 02.08.2016, 19:22:46

Анна Бруша, а, пожалуйста:
https://lit-era.com/blogs/post/8816

Нина Запольская 01.08.2016, 23:59:46

хорошо пишите, Дмитрий. Чувствуется серьёзная школа.

В ветке 3 комментариев. Показать

Последний комментарий в ветке:

Дмитрий Манасыпов 02.08.2016, 19:22:11

Нина Запольская, вот. Милости прошу:
https://lit-era.com/blogs/post/8816

midea 02.08.2016, 07:42:20

Жестокая романтика, но выглядит реалистично.

В ветке 2 комментариев. Показать

Последний комментарий в ветке:

Дмитрий Манасыпов 02.08.2016, 19:21:57

midea, вот. Милости прошу:
https://lit-era.com/blogs/post/8816

Гера Симова 01.08.2016, 23:41:50

Великолепно!

В ветке 2 комментариев. Показать

Последний комментарий в ветке:

Дмитрий Манасыпов 02.08.2016, 07:38:41

Гера Симова, это хорошо. Рад.

Анна Валентинова 02.08.2016, 00:24:57

жуть

В ветке 2 комментариев. Показать

Последний комментарий в ветке:

Дмитрий Манасыпов 02.08.2016, 07:34:05

Анна Валентинова, да полно вам))