Новый тест от Запольской: еда в диалоге с читателе

Автор: Нина Запольская / Добавлено: 02.09.16, 13:50:26

Мне необычайно нравятся лекции о литературе писателя, поэта, культуртрегера Дмитрия Быкова. Потрясают его энциклопедические знания, восхищает артистизм исполнения текстов, а уж словарный запас заставляет неметь и бежать к гуглу. Так вот, в той же самой лекции о еде в литературе, о которой я уже упоминала в предыдущем блоге об эротике https://lit-era.com/blogs/post/9829

Быков сказал:

«Еда – одна из самых фундаментальных мировых тем. Мы можем с уверенностью сказать, что если в романе ни разу не описывается еда, то автор или бездарен или не знает главного языка, с помощью которого он может договориться с читателем». 

Д.Л. Быков. Символика еды в литературе XIX и XX веков.

https://www.youtube.com/watch?v=GEwN4D555TI

Я, конечно же, сразу подумала о себе. И сразу выдохнула с облегчением: есть у меня еда, есть! Я почему-то во все свои тексты вставляю всегда описания еды.

Предлагаю новый тест на профессионализм: описание еды или голода, как её обратной стороны.

Начинаю своим описанием банкета в московском клубе. Отрывок из романа «Офисное кресло и вуду-жаба» глава 7. https://lit-era.com/book/ofisnoe-kreslo-i-vudu-zhaba-b10517

****

Столы уже были накрыты, и входящие гости могли насладиться их праздничным великолепием. Верочка глянула и чуть ли не застыла, потрясённая.

Рыбные закуски манили и звали… Уложенные тонкими слоями филе лосося, сёмги, кеты подмигивали дольками лимона и зеленью петрушки. Заливная осетрина, севрюга и белуга хохотала и бесновалась в ладьях из листьев салата. Судаки, щуки и корюшки под маринадом завлекали, как только могли, кольцами лука и венками укропа из своих глубоких блюд. Сагудай из лосося, обложенный красной и чёрной икрой, бесстыдно лез в глаза.

Среди закусок мясных царил откровенный разврат… Телячий язык нежился в пене хрена и лукового варенья, ростбиф обнимался с маринованными сливами и ткемали, террин из гусиной фуа-гра с циничной стыдливостью закрывался тостами из сухофруктов. Зато паштеты из зайчатины, рябчиков, куропаток, фазанов беззастенчиво выставляли себя напоказ среди прозрачных срезов сервелатной колбасы, напластований копчёных и простых окороков, нежной мякоти шпигованной телятины и слоистых ломтей разносортных галантинов с овощами, травами, орехами и трюфелями.

Вызывающе красивая кабанья голова с фисташками отличалась дородством и, даже на глаз, необыкновенно нежной и чувственной кожей. Кровяные и простые колбасы фланкировали её, окружали и, конечно же, брали в сексуальный плен без всяких аннексий и контрибуций. Нахрапистый хамон лез на дыню, подминая под себя её лакомые кусочки лилейной белизны и тонкости. Рулеты из баклажанов со шпиком и оливками только качали головами, на это глядя.

На другом конце веранды, рядом с бассейном, находился щедро украшенный скульптурами фонтан, из которого безостановочно лились струи словно застывшей в движении воды. Здесь, среди развалов льда, среди шеренг целой армии всевозможных стаканов, стопок и рюмок охлаждалась элита: вина и крепкие водки, джины и виски.

Но уже сами просились в руки напитки прохладительные: абрикосовый кулер с дымным ароматом, лаймовый лимонад и дайкири с ломтиками жареного перца, тоники с печёным грейпфрутом и стручком ванили. И уже без спроса и разбора лезли к гостям лонгдринки, шоты, экзотические коктейли и травяные чаи со льдом.

Наособицу стояли: крепкий пенный лагер, горький и бледный эль, гордый портер, пшеничное пиво и бельгийский ламбик, изготовленный по старинному рецепту. Они надували щёки и отводили глаза с деланным безразличием…

Верочка подошла к столу с прохладительным и попросила себе ананасовую маргариту. Сергей тоже взял какой-то напиток, и они отошли в сторону.

– Может быть, это прозвучит наивно, но я потрясена, – сказала она.

– Может быть, это прозвучит наивно, но я тоже потрясён, – ответил Сергей.