Апрельская сирень

Размер шрифта: - +

Глава тридцать четвертая

Наши амуры чьи-то марионетки –

Стрелы затуплены, руки их коротки.

Бацают наугад (г@внюки, удивительно метко!).

Наши амуры, блин, те еще шутники.

Твой, вот, жестокий – сразу на пораженье.

Без сожаленья.

Жалкий подлец, паразит.

И если уж быть мне с тобой до конца откровенной –

Я в тайне мечтала, чтобы он был убит.

Чтобы больше не встретиться нам ни на этой планете,

Ни где-то в далекой Вселенной,

На Млечном Пути.

А наши амуры наивны, как глупые дети:

Когда мой прицелится, я прошепчу: «попади!».

 

Сирена снова подошла к зеркалу, чтобы очередной раз убедиться, что прическа в порядке, тушь не размазана, а платье, купленное тремя днями ранее, сидит на ее фигуре так, будто его шили на заказ.

И все равно она была не довольна. Что-то в ее образе было не совсем так. Чего-то однозначно не хватало, а может быть, наоборот.

– Кто бы мог подумать, – хмыкнув, сказала она своему отражению, – что я буду так выпечуживаться, стараясь, произвести на него впечатление.

И, тем не менее, это было правдой – с раннего утра Сирена готовилась к вечеру. Она самостоятельно сделала прическу – точь-в-точь как в одном из модных журналов, не доверив это ответственное дело салонным мастерам; примерила платье, чтобы убедиться, что за ночь ее фигура не обрела ненужных выпуклостей; провозилась уйму времени с макияжем, но в итоге уже к четырем часам дня была полностью готова, а до открытия бала еще добрых три часа. И все для того, чтобы поразить Артемьева, предстать перед ним новой – такой, какой он ее еще не знал.

Вздохнув, Сирена поправила завитую плойкой прядь волос с ярко-красными кончиками и внимательно посмотрела в глаза своему отражению. Вообще-то, нарисовав стрелки, она хотела создать эффект «кошачьего» взгляда, но, кажется, ей это не совсем удалось, хотя зеленые от природы глаза стали несколько ярче, глубже. Мятного цвета платье оголяло левое плечо, и Сирена задумалась, размышляя, не прикрыть ли его волосами перед выходом.

В конце концов, ей стало смертельно скучно, и, взяв телефон, девушка открыла страничку в социальной, сети, в надежде хоть как-то развеять скуку.  

«Я заеду за тобой в половине седьмого. Будь готова», – почти сразу же написал ей Дима.

«Пф, я уже готова. Так что, это ты, смотри, не опоздай», – быстро напечатала ответ Сирена.

Людмила Игнатьевна возилась на кухне, наивно полагая, что дочурка вернется с бала непременно голодной. Сирена не стала говорить матери, что даже если та и окажется права, то ужинать в столь позднее время она все равно не будет.

В половине седьмого Дима уже ждал Сирену у подъезда ее дома. В нетерпении юноша постукивал пальцами по рулю. Еще десять минут назад подруга прислала сообщение о том, что выходит, и вот до сих пор ее еще нет.

«Если девушка сказала, что выходит, значит, она еще только красит ресницы», – вспомнил он популярную в интернете шутку.

За время ожидания Дима успел поругаться с Аделиной, которая звонила, чтобы сказать, что он редкостный эгоист и подонок. И хотя он и изображал огорчение, все же он был рад, что их с Аделиной отношения идут к разладу – некогда спокойная и приятная в общении девушка превратилась в скандальную, вечно недовольную, ревнивую истеричку. А когда Дима сообщил ей, что идет на бал, да еще и с Сиреной, она и вовсе устроила грандиозную сцену с битьем посуды: в ход шли чашки и тарелки, одна из которых пролетела в каких-то сантиметрах от его головы, разбив стеклянную дверцу посудного шкафа.

На самом деле он давно бы порвал с ней, вот только идти было некуда – родители заявили, что, раз он уже достаточно самостоятелен, чтобы сожительствовать с девицами, тогда и домой в случае «развода» может не приходить. Дима, упрямо не признававшийся себе в этом, ужасно скучал, хотя и был зол и обижен. Разве могут родители поступать так с родным сыном? А все из-за того, что его мамочка привыкла к послушному, домашнему Димке, и отчаянно не желала мириться с переменами. Юношу пугала мысль о том, что его мать, скорее всего, относится к тому разрядку сумасшедших мамаш, сыновья которых до самого преклонного возраста живут в родительском доме, не имея ни жены, ни детей, ни личной жизни, ни даже собственного мнения – эдакие зацелованные маминкины сынки.

Брр.

Дверь подъезда распахнулась, когда Дима уже собирался набрать номер подруги. Выйдя на улицу, Сирена стремительно побежала к машине. Юноша громко расхохотался, когда увидел, во что она была обута – на ногах девушки красовались летние туфли.

– Не в сапогах же идти, – пояснила Сирена, проследив за его взглядом.

– Ну, да, – хмыкнул Дима, – для февральских морозов туфли отличный вариант.

– Ой, что бы ты понимал, – фыркнула девушка.

– Мне нравится, как ты выглядишь, – серьезно сказал Дима. Вообще-то перемены во внешности подруги он заметил еще во время их встречи в кафе. Тогда он никак не мог понять, что именно изменилось в девушке, но она, определенно стала красивее, ярче и…еще желаннее, и вместе с тем недоступнее. Хотя когда это она была доступна для него? Когда у него был хоть малейший шанс на взаимность?

– Спасибо, – улыбнулась Сирена. – А мне нравится твоя новая стрижка, – она протянула руку и провела ладонью по коротко стриженым волосам, кажется, совсем не замечая, как вздрогнул при этом ее друг. Откуда ей было знать, что он в этот момент отчаянно борется с болезненным желанием притянуть ее к себе и поцеловать?



Ксения Александрова

Отредактировано: 09.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги