Бывшая Москва

Размер шрифта: - +

Глава 2

Конвейер двигался с пронзительным скрипом, от которого закладывало уши. Время от времени медленно ползущую ленту заедало, и тогда подходил ремонтник. Громко чертыхаясь, орудовал своими незатейливыми инструментами. Если ремонт затягивался, наступал самый приятный момент в течение всего рабочего дня, вернее, рабочих суток.

Вот и сейчас работницы расположились в углу цеха на груде старых картонных коробок и устроили перерыв. Можно было заморить червячка прихваченными из дома сухарями, поболтать с приятельницами, просто отдохнуть. В основном здесь были молодые девушки, но попадались и уже взрослые женщины — вечно усталые, с увядшими лицами и единственной мечтой избавиться от преследовавшего их столько лет шума конвейера. Маша закрыла глаза и задремала. Поскорее бы закончилась смена!.. Хотя идти домой тоже не особенно хотелось: за последнее время обстановка в осиротевшей семье стала невыносимой.

Нет, скандалов и криков, как у некоторых соседей, не было. Наоборот, стояла бесконечная тишина. Когда Маша в день гибели Сергея вошла в квартиру, родители уже все знали. Им на редкость оперативно сообщили о происшествии в метро: несчастный случай. Тело, по которому проехался поезд, семье не выдали. Кремация состоялась в одном из санитарных пунктов, согласно принятым нормам и правилам. Ножевая рана и предшествовавшие падению на рельсы обстоятельства даже не упоминались — когда в деле были замешаны странники, молчание считалось  нормой, приходилось смириться. Следы насилия просто не фиксировались. Скворцовым выписали справку о смерти члена семьи и оставили эту самую семью в покое. Никаких разбирательств и последствий.

Если раньше молчала только мать, то теперь замолчал и отец. Прошло уже десять дней, а он все так же молча уходил на работу и вечером появлялся в квартире без единого слова.

Мать перестала наводить порядок в комнатах и высказывать Маше замечания по поводу не убранной обуви или оставленной на столе тарелки. Равнодушно смотрела сквозь дочь на покрытые бледно-желтыми обоями стены, на потертую мебель, на унылый городской пейзаж за окном. Перестала расчесывать свои густые каштановые волосы и «держать спину», ходила теперь, сутулясь.

Маша предпочла бы длинные нотации и придирки. Она специально «забывала» убирать на место свои вещи. Или хваталась за уборку, подметала полы, протирала окна, готовила еду на жестяной печке, стараясь производить как можно больше шума, однако все было бесполезно. На нее просто не обращали внимания. Сколько еще так будет продолжаться? Думать об этом не хотелось. Маша встряхнула головой, отгоняя от себя дремоту и мрачные мысли.

Конвейер ожил, перерыв закончился, и снова поползли нескончаемые пластиковые заготовки, которые надо было вынимать из картонных форм, слегка сглаживать грубые дефекты на поверхности напильником и снова опускать на ленту. Сегодня это были глубокие миски неопределенно-бурого цвета, обычного для изделий из переработанного пластика. Иногда на поверхности проступали следы не до конца растворившейся крышечки, фрагмент детской игрушки… В Городе постоянно не хватало обычных бытовых вещей. В отличие от Скворцовых, у которых сохранились изрядные запасы от старших поколений семьи, многие использовали картонную посуду и стремились разжиться хотя бы пластиковой. Поэтому время от времени важные государственные заказы на канцелярские принадлежности для учреждений и тому подобное, чередовались с такими вот простыми заказами.

Несколько ламп, кое-как освещавших середину цеха, одновременно моргнули и потухли, конвейер, по-особенному противно скрипнув, остановился. Наступила почти полная темнота, потому что свет из окон под самым потолком был совсем слабый.

— Что случилось? — спросила Маша у проходившего мимо ремонтника.

— Похоже, генератор сдох, — ответил он.

— Девочки, может нас отпустят? — предположила ближайшая Машина соседка.

— Как же, дожидайся, — откликнулась невидимая в темноте девушка с другой стороны конвейера.

Они стояли и ждали довольно долго, не решаясь что-либо предпринять, пока не послышался громкий голос начальника цеха:

— Сегодня генератор вряд ли починят. Можете расходиться по домам. Только не передавите друг друга в дверях. Смену всем закрою с вычетом трех часов. Доложу начальству, пусть сами решают, нужно потом отрабатывать или так сойдет.

— Все-таки Платонов нормальный мужик, — обрадовалась еще одна работница, которая стояла неподалеку от Маши, — не стал вредничать. А эти три часа, может, как-нибудь спишут или забудут.

Все потихоньку разобрали свою верхнюю одежду и сумки (по счастью, вещи складывали у той стены, где были окна, поэтому ничего не потерялось), начали подтягиваться к выходу, стараясь не толкаться, ведь многим уже довелось на себе испытать, каково оказаться в потерявшей разум толпе. Маша тоже выбралась из цеха, миновала пост на проходной и оказалась на улице.

Ее догнала рыжая Наташка, с которой Маша, можно сказать, дружила:

— Ты куда теперь? Давай прошвырнемся на склад? Вдруг что-то приличное завезли по цеховым карточкам?

— Нет, я домой… До послезавтра.

— Ну, удачи.

Маша нырнула в метро. Вообще-то она планировала идти домой попозже, а неожиданно появившиеся свободные часы провести в своем любимом парке. Разумеется, парк — это слишком пафосно сказано. Просто огороженная старинным каменным забором территория с аллеями, по краям которых там и сям торчали стволы засохших деревьев. Деревья по непонятным причинам шустрые граждане еще не успели распилить на дрова, хотя охраны не было. На первый взгляд, картина нарисовывалась безрадостная. Но все равно Маше нравилось сидеть в одиночестве на ветхой скамейке, наблюдать за тем, как на дне глубокой ямы с зацементированными стенками ветер перекатывает обрывки бумаги, мелкие веточки и прочий мусор. Там, где кончался асфальт, едва заметно пробивалась трава — зеленовато-сизая, вялая, но все-таки живая.



Лара Вагнер

Отредактировано: 04.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги