Бывшая Москва

Размер шрифта: - +

Глава 5

 

Геля и Богдан в мастерской отсутствовали, остальные встретили Машу приветливо, уже как старую знакомую. Макс и Димка с удовольствием бросили раскрашивать очередной транспарант, а Захар сказал:

— Маш, я в прошлый раз обещал портрет твой написать. Не против?

— Ох, я думала, ты тогда пошутил… Я бы не отказалась, конечно.

— Тогда прямо сейчас и начнем. Садись вот сюда, сегодня эскиз сделаю, потом в цвете поработаю. Ты ведь, наверно, хочешь портрет, написанный красками?

— Как получится, я не разбираюсь в этом. У меня даже фотографий нет, только одна детская.

— Да, фотографии нынче  роскошь, мало кто может себе позволить.

— Зато Лидера каждый день снимают во всех позах, — вставил Димка.

— Нашел с кем сравнивать. Лидер — наше все и даже больше, — хмыкнул Захар. — Сними платок, Маш. И волосы распусти, они у тебя классные.

Маша устроилась на табуретке и постаралась принять подходящее, по ее мнению, для портрета выражение лица. Увлекательно было наблюдать за тем, как Захар водит карандашом по листу бумаги, закрепленному на куске фанеры. Время от времени художник прищуривался, вытягивал вперед руку с карандашом и снова с головой нырял в творческий процесс.

Ян прошелся по комнате, небрежно взглянул на появившиеся за последние дни многочисленные плакаты и свернутые рулонами яркие лозунги.

— Вы работаете прямо без простоев. А Богдан так и не появлялся?

— Нет, — ответил Макс. — Мы сами к нему вчера нагрянули, а он нас практически выставил. Сидит в своей берлоге весь в железках и проводах, что-то паяет. Абсолютно невменяемый. Что уж вы там в Башне раскопали? Богдан теперь окончательно свихнется.

— Знаешь, всех настоящих изобретателей современники считали сумасшедшими.

— Может быть. Только он ведь не изобретает. Скорее, пытается восстановить то, что изобрели гораздо раньше.

— В наше время это можно считать изобретением. Богдан, кстати, не рассказывал, как за нами на обратном пути стражники погнались?

— Забыл, наверняка, тут же. А что случилось?

— Да ничего особенного. Два каких-то старикана увидели, что мы с сумками идем, заинтересовались. Ну, мы и рванули от них.

— Понятно. Сейчас вообще на улицы столько стражников повылезало... Даже в тех местах, где обычно не появляются.

— Надеюсь, в двадцатых секторах спокойно?

— Пока да. Я туда на днях наведывался. Все тихо-спокойно. То есть жизнь бурлит, но стражников нет.

Оба замолчали, и стало отчетливо слышно, как шуршит грифель по бумаге. Маша слегка подустала сидеть без движения, однако боялась пошевелиться, чтобы Захар не передумал ее рисовать.

Тишину прервало галдение птичьей стаи, которая стремительно промелькнула за окном. Птиц в Городе становилось все больше. То ли слетались из окрестностей, то ли начали размножаться с небывалой прежде скоростью. Кружили над крышами, шумно рылись в помойках, без устали носились в хмуром облачном небе. Мелкие птахи задорно щебетали и порой дрались между собой так, что пух и перья разлетались по округе.

— Целый день туда-сюда носятся, — недовольно бросил Макс. — Не галки с воронами, а какие-то мутанты оголтелые.

— Какие еще мутанты? Птицы и должны летать. Это же здорово, что природа оживает. Когда мы были маленькими, их не видно было, а сейчас полно. Город не может все время стоять мертвым. Наступает подходящий момент и…

— Ты у нас известный любитель природы… Между прочим, к Богдану не собираешься?

— В принципе можно, если только он и меня не пошлет.

— Тебя не пошлет, ты же самый умный из нас после него, он тебя уважает. Отнеси ему жратвы, а то ведь загнется. Сам-то не вспомнит. Гелька с утра пораньше макароны отварила с консервами и травой своей, которая на подоконнике растет. Вроде не очень отвратно, мы ели. Я положу в контейнер.

— Ладно.

Макс с Яном вышли на кухню, Захар отложил карандаш.

— Все, достаточно, хватит для первого раза.

Маша потянулась к эскизу, но автор его моментально перевернул и засунул в низенький шкаф с открытыми полками.

— Не смотри пока, потом покажу, когда уже что-то определится.

— А ты все время рисуешь? То есть я хотела спросить — с детства?

— Сколько себя помню. В школе мне вечно за это доставалось. На уроках преподов рисовал. Не в парадном виде, само собой. Однажды в выпускном классе за это чуть не вытурили. Уже готовили мне прямой путь в карьеры. Крупно повезло, что в последний момент передумали почему-то.

— У нас тоже из класса троих мальчиков туда отправили. С тех пор их больше никто не видел. Родители еще какое-то время, кажется, ездили на свидания, а потом перестали.

— Да уж, кто туда попал — отрезанный ломоть.

Маше было горько вспоминать давнее школьное происшествие. С одним из тех сосланных учеников они почти дружили. Во всяком случае, она старалась по возможности стирать его имя из списка опоздавших или прогулявших уроки, когда дежурила. А он не позволял другим мальчишкам дергать ее за косы и помогал пробиваться в очереди за продуктовым набором по ученической карточке.

Когда трое старшеклассников залезли в кабинет директора, вытащили журналы, где фиксировались все нарушения, и сожгли во дворе, скандал просочился далеко за пределы школы.

«Это не просто нарушение дисциплины или хулиганство, а бунт! — без конца повторял своим пронзительным голосом директор. — Открытый бунт, вызывающий, безудержный и наглый!» Он привык выражаться высокопарно, а еще считал своей обязанностью доводить до начальства малейшие отклонения от нормы в плавном и нудном течении жизни вверенного ему учебного заведения, где каждый день отсиживали положенные часы ученики от семи до четырнадцати-пятнадцати лет. Обычно такая стратегия успешно срабатывала, но на сей раз подвела, видать, случай был вопиющий. Директора сняли с должности, лишили всех наград и, по слухам, перевели трудиться на ферму, тоже на какую-то начальственную должность, хоть и мелкую. А школу вверили новому директору, который оказался еще хуже предшественника. Причем, по мнению учеников, гораздо хуже.



Лара Вагнер

Отредактировано: 04.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги