Бывшая Москва

Размер шрифта: - +

Глава 16

В конце ноября неожиданно начались заморозки. Видно, действительно в Городе и окрестностях возобновлялся круговорот сезонов, прерванный Атакой, после которой климат изменился, вроде бы, навсегда, и разница между временами года практически стерлась. А теперь было так непривычно на улице замечать, что изо рта идет пар. Руки мерзли без перчаток, земля под ногами стала совсем жесткой. Небо слегка посветлело, казалось выше и холодней, а трава пожухла и пожелтела.

— Вот еще только морозов не хватало, — поежилась Маша, выглянув из окна, в котором не осталось ни одного стекла, на унылый, словно тоже замерзший двор. — Как чудесно было в лесу. Да и в Городе еще недавно тоже нормально было.

— Так зима ведь на носу.

— Зима — одно пустое название. Просто чуть холоднее, чем летом. А так та же серость бесконечная. Сейчас погода будто с ума сошла. Интересно, в лесу все осталось, как при нас?

— Вряд ли. Раньше, когда настоящая зима была, морозы стояли градусов по двадцать и даже больше. Люди в шубах ходили.

— Ян, иногда такое впечатление складывается, что ты какие-то сказки рассказываешь. Хотя шуба — это здорово, конечно. У нас раньше в шкафу дома висела старинная шуба — прапрабабушкина, кажется. Теплая… Я в нее любила заворачиваться, когда маленькая была. Потом она куда-то делась. Вроде бы мама на продукты обменяла. Тогда шуба ни к чему была. А сейчас в куртке уже холодновато.

— Ничего, потерпим. Скоро новую форму привезут, потеплее. А пока иди сюда.

 

Ян обхватил ее со спины, дыхание его коснулось Машиной шеи под грубым воротником куртки.

— Так теплее?

— Ян, ты такой горячий всегда. Как чайник прямо…

— Отличное любовное признание.

— Как умею, так и признаюсь. Пусть тебе кто-нибудь другой возвышенные признания сочиняет. А у меня не получается.

— Да ладно тебе, Машка. Ты же у меня умница. Меня еще ни одна девушка с чайником не сравнивала. Свежая метафора.

— Свежая что?

— Ну, сравнение. Ладно, проехали… Наши спят еще?

— Ага. Устали вчера. Полдня по подземелью бродили, а потом сюда добирались. Геля только уже на кухню отправилась, раздобыть что-нибудь на завтрак.

— Гелька молодец. Хозяйственная.

— А я?

— А ты просто так молодец, хоть и не хозяйственная. Значит, спят все?

 

Он развернул ее к себе лицом и поцеловал. Долго-долго…

— Ян, неудобно, — сказала Маша, освободившись.

— Да все свои ведь в доску. Просто сделают вид, что ничего не замечают.

— Ну, еще кто-нибудь зайдет, из другой группы. Все же вповалку улеглись вчера вечером, кто где свалился

.

— Пойдем в другую комнату. Их тут полно, и вообще весь квартал в нашем распоряжении. Так далеко мы еще ни разу не заходили. Восьмой сектор это не какая-нибудь окраина.

— Ян, считаешь, мы тут удержимся?

Он пожал плечами.

— Надо постараться. Место такое, можно сказать, переломное. Дальше, скорее всего, уже немного легче будет.

— Хорошо бы…

 

Обычный день в очередном временном пристанище. Опустевший квартал, в котором взрывы и выстрелы разрушили всю более-менее устоявшуюся мирную картину. Большая часть постоянных жителей, те, что раньше не присоединились к повстанцам или ополченцам, оставили свои дома. Не рискнули находиться там, где свистят пули, и в любой момент можно напороться на вооруженных людей. Причем не всегда со стопроцентной точностью определишь, на какой стороне те сражаются, и чего от них ждать.

Повстанцы зашли в восьмой сектор накануне. Впервые границы противостояния с властями продвинулись настолько далеко, если не считать отдельных вылазок и разовых операций, которые практически непрерывно происходили по всему Городу, в том числе на подходах к пока неприступному центру.

Стражники дрогнули, не сумев отстоять стратегически важный сектор, хотя ресурсов у них было достаточно.

— Ян, вчера стражники так быстро отступили… Даже оружие побросали. Все-таки они трусы…

— Ну, не знаю насчет трусов. Сопротивляются-то долго. Хотя у них, говорят, теперь за отступление расстрелы ввели.

— Что это значит?

— Если оставляют какой-то важный район, то потом каждого десятого расстреливают. Это уж кому повезет.

— Ничего себе!

— Да. Власти рассчитывают, что так заставят их сражаться с полной отдачей. Но судя по тому, что вчера было, чего-то не срабатывает там.

— Конечно, когда они с поля боя бегут, все равно шанс остается выжить.

— Вот-вот. Но у властей резервов еще достаточно. На юге стояло много частей, их в обычное время не использовали. Теперь свежие силы собираются в Город подтянуть. Тогда, конечно, жарко будет. Ну, нам не привыкать… Хорошо, что всякого мощного оружия после Атаки не сохранилось, хотя бы типа пулеметов и танков. И самолеты не летают…

— И так всякой гадости хватает! Самолеты... Люди всегда найдут, чем убивать друг друга…

 

— Охота вам разговаривать в такую рань!

Из вороха сваленных в углу одеял выглянула растрепанная голова Захара.

— Беседуют и беседуют без конца! Сколько можно уже?

Он снова рухнул на свою непритязательную постель и, замолчал, вероятно, в ту же секунду снова уснул.

— Пойдем отсюда, здесь нас никто не понимает и не ценит, — предложил Ян.

 

Он за руку вывел Машу из комнаты. Выбрались в коридор, где тоже вповалку спали люди из других групп. Пришлось осторожно переступать через чьи-то ноги и винтовки.



Лара Вагнер

Отредактировано: 04.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги