Чародейка

Размер шрифта: - +

1. Через тысячу лет

Придя в сознание, Надежда обнаружила, что привязана к столбу.

Судя по тому, до какой степени руки утратили чувствительность, она уже давно тут висела.

Но несмотря на положение, в котором она оказалась, первым чувством был не страх, а облегчение:

«Я не утонула! Я – жива».

Память, вернувшаяся вслед за сознанием, услужливо напомнила, что вовсе никакая она не Джайна, что зовут её – Надежда. А хрупкая серебренноволосая девушка, сидящая на покрытом тонкой наледью полу, вовсе не её единокровная сестра-близнец, а Тёмный Властелин.

Только сердце ещё продолжало ныть, будто Надежда и впрямь только что потеряла отца, сестру и мужа.

 – Что это было?

 – Откровение, – усмехнулась Вэя. – Тебе не понравилось?

 – А должно было?..

– Откровения существуют не для развлечения, – пропела древняя насмешница голосом звонким и чистым, словно у ребенка.

 – Теперь ты вспомнила?

 – Что я вспомнила?

 – Свою прошлую жизнь. Свою прошлую смерть. И, конечно же, нашу общую тайну.

 – Ты полагаешь, что я и твоя умершая сестра-близнец, Джайна, одно и то же лицо?

 – Лица-то у вас, безусловно. Но суть едина.

 – Выходит, мы, наконец-то вместе, после стольких лет и зим? – саркастично процедила сквозь зубы Надежда. – Скажи, почему вместо того, чтобы устроить праздник по поводу семейного воссоединения, ты предпочла привязать меня к этому симпатичному столбику?

– Потому, что намерена принести тебя в жертву.

 – Вот те раз! Н-да. Вызывать меня черт знает откуда, потратить колоссальное количество энергии на восстановление памяти о том, чего в моей жизни никогда не было и быть не могло и всё это только для того, чтобы в итоге укокошить? Сестричка, у тебя крыша поехала?

Надежда, прищурившись, в упор смотрела на снежную королеву здешнего края.

Отделаться бы от пакостного чувства, что она знает её! Возможно, вовсе не случайность, что все подруги Надежды и в этой жизни отличались повышенной стервозностью? Что это? Память о прошлом?

– Что осталось в тебе от Джайны из Синего Леса, дочери Наривисса и Мореко Саян? – словно прочитав её мысли, протянула Вэя.

 – Ничего, – честно призналась Надежда.

 У Горивэи было множество улыбок, высокомерных и насмешливых, лукавых и обольстительных, вызывающих, дерзких, ласковых, колючих, игривых и кокетливых.

Но странное движение губ, усталое и знающее, будто на них скрипел пепел Седой Вечности, и улыбкой-то назвать сложно.

Женщины какое-то время молча пристально смотрели друг другу в глаза.

Надежда чувствовала, как разум древнего демона просачивается в её мысли, оплетая их, словно щупальцами.

– Тысячу лет я ждала тебя.

Произнесла вампирша.

Она кружила рядом, изящно и хищно, как акула, то приближаясь, то отходя.

– Сначала надеясь разделить с тобой одиночество, полагая, что только утраченный двойник сможет спасти от беспощадного камнепада лет. Потом поняла, что Джайна умерла. По-настоящему умерла. Тогда я стала тешиться мечтой о мести. Я мечтала подарить тебе эту ночь, морозную и бесконечную.

Горивэя тряхнула головой и водопад кудрей цвета первого снега взметнулся, будто подхваченный ветром.

– Но сейчас я хочу лишь одного – покоя.

В памяти Надежды замелькали различные картины, накладываясь одна на другую.

Две всадницы несутся по осеннему лесу, комья земли летят из-под копыт – Горивэя и Джайна.

В следующий момент Надежда в машине стоит в многокилометровой пробке. Руки привычно ощущают бархатистую твёрдость послушного руля. Ярким пятном прорезает набученную влагой серость дня сигнал светофора.

Вот Джайна пересекает залу, в конце которой её ждет человек с вечно юным лицом. Серебристые волосы красивыми волнами лежат вдоль строгого ледяного лица.

Отец протягивает к Джайне руки.

Маленькая Надя навзрыд плачет у гроба родителей.

Наверное, с тех пор одиночество кажется ей более приятной перспективой, чем возможность потерять того, кого любишь?

Джайна обожает мужа, человека, вытащившего из неё душу, вырвавшего сердце, заставившего предать саму себя и закончить свои дни в вязкой трясине.

Надежда никогда ничего подобного не переживала.

Её жизнь – это вечное служение долгу: спасать чужие жизни снова и снова.

Вне светового круга и хирургического скальпеля не жизнь, просто существование.

Два мира.

Две жизни.

Между ними ничего общего. Кроме души, прожившей их.

– Я не могу до конца поверить, что где-то в этом теле действительно живет частичка существа, проклявшего меня.

Шелестел между тем голос Горивэи.

– Джайна давно стала не то, чтобы даже легендой? Легенда теперь Рай. А она, моя маленькая сестричка, не более, чем тайна. Слишком личная и слишком моя, чтобы делиться её с кем-то ещё.

 Голос Вэи звучал тихо, мелодично, невесомо, словно музыка ветра.

 – Скажи, ты хоть любила его? – вздохнула Надежда. – Или муж сестры для тебя был всего лишь очередным капризом?

Горивэя наклонила голову. Пышные длинные локоны водопадом потекли вниз.

Страха в душе Надежды не было. Была лишь грусть.

Не горе, неистовое и отчаянное, требующее утоления, а спокойная, тихая и мудрая печаль.

Изменить ничего невозможно. Никакому раскаянию, никакой любви не преодолеть расстояния длинной в тысячу лет – немыслимое количество дней, часов и минут.

То, что явилось Надежде в воспоминаниях и то, что стояло рядом, столь же рознились между собой, как чистая акварель и рисунок, нарисованный скупой тушью. Контур, не более.



Екатерина Оленева

Отредактировано: 18.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться