Черная зачетка. Институт Черновиков

Размер шрифта: - +

Глава 4

Утро добрым не бывает. Это я поняла опытным путем. И хорошо, что еще в начальной школе уяснила, что предаваться внутреннему самоедству — себе дороже. Окружающие такие внутренние жертвы не оценят, а хорошее настроение очень тяжело вернуть обратно. Поэтому, когда Юлька растолкала меня, поработав личным будильником, я точно знала, что нужда — это естественное человеческое состояние. И голой попой я ж не светила! Поэтому, сделав несколько глубоких вдохов, решила все выкинуть из головы.
Выстроили нашу группу на дорожке около столовой, из которой уже разносился вкусный запах свежеиспеченного хлеба. Ужасно хотелось есть, а затем спать. Но приходилось стоять по стойке смирно и ждать, когда Скаев закончит читать листок в руках. Лицо у него было каменное, лишенное эмоций, как и у всех остальных в линейке.
— Чернов!
Скаев даже взгляда не отрывал от листка, но рявкнул громко, только глухой не услышит. Виктор, видимо, не знал, что от него хочет этот эсэсовец от магии, поэтому остался на месте, лишь пристально уставившись на парня.
Орион соизволил наконец-то на него посмотреть.
— Выйди из строя.
Я скосила глаза, чтобы посмотреть на лицо некроманта. Да уж, черная аура — не выдумка. Краше в гроб кладут.
Чернов вышел из нашего строя и замер.
— Вчера ночью я видел, что ты ночью выходил из домика. Расскажи, пожалуйста, зачем?
Сердце застучало в горле: раз видел Чернова, то, значит, и меня засек. Такая «милая» сцена у нас с ним была на дорожке, что фантазировать лишнего ничего не надо. Почувствовав, что начинаю стучать зубами от нервного напряжения, подумала, что проснувшись, совсем не учла весь ужас произошедшего. А вот теперь накатило по полной.
— Отлить ходил. — Ни один мускул на лице некроманта не дрогнул. Полное спокойствие.
Скаев нахмурился и процедил:
— Да ну? А мне вот показалось, ты не один был. А это уже тянет на снижение твоих баллов. Ты же помнишь, наверное, что отсюда либо с допуском к дальнейшему образованию и нормальной жизни, либо с волчьим билетом.
Чернов пристально посмотрел на парня и ответил:
— Помню.
Также односложно и спокойно.
Меня совсем затрясло. Думала, там и упаду. Кто я Чернову? Да — никто! Сдаст и даже напрягаться не будет. Я бы потянула за собой... Потянула ли?
— Поэтому, скажи, кто был с тобой?
Чернов молчал.
— Я жду, Виктор! — в голосе проскочило рычание. А уж как Скаев имя парня выплюнул, то тут к гадалке не ходи, и так все понятно. Как там говорят, два заклятых врага. Только не могла понять, когда же они успели друг друга невзлюбить.
— Что ж, хорошо. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Не назовешь имя, сниму баллы с тебя вдвойне.
У меня только пар из ушей не валил от злости! Вот это уже совсем подло было со стороны Скаева, а ведь я всегда считала его благородным человеком. Ну, вот и отблагородил Чернова по полной программе.
Не знаю, что мной тогда руководило: чувство справедливости или чувство вины, но я не долго думала — сделала шаг вперед и вышла из строя.
— Это была я, поэтому мои штрафные никому приписывать не надо, — и постаралась смотреть в одну точку, точнее, в дерево на другой стороне дорожки. Стыдно было ужасно, но папа учил меня отвечать за свои поступки.
Скаев резко подошел ко мне и даже нагнулся, чтобы смотреть прямо в глаза.
— Не советую никого покрывать, Бобрикова. Хуже будет, если узнаю, что врешь.
И тут Остапа, то бишь меня, понесло.
— Да как можно было не увидеть, как меня Чернов поднимал? Если ты его увидел, то меня не заметить было сложно!
— Поднимал?
— Да, поднимал! — не заметила я опасного огонька в глазах. Поделом мне! Буду внимательней. — Я упала, когда из кустов побежала, а Чернов мне помог.
— И что ж вы вдвоем делали ночью в кустах?
— Что делали? Штаны спустили и бегали! — в неимоверном порыве злости выкрикнула я. Но слово, не воробей, да? Даже не страус. Головой в песок мне уже не получится спрятаться. Нахамила от души.
Скаев весь красными пятнами пошел, а мне страшно так стало, как никогда раньше. И остальные молчали будто неживые.
— Все свободны, можете идти на завтрак.
Послышались тихие вздохи, ребята повернулись и медленно пошли в сторону столовой. Я тоже развернулась, чтобы слинять, но крепкая рука Ориона меня легко удержала на месте.
— Кроме тебя, Бобрикова. И тебя, Чернов. Идите к главному куратору.
Я бросила быстрый взгляд на Виктора и, собравшись с духом, пошла вперед, в сторону домика нашего самого главного надзирателя.
Дня не прошло, а я уже вляпалась в историю. Но мучила меня еще одна мысль — кто донес на Чернова? Крота еще в наших немногочисленных рядах не хватало. А ведь некромантов не любили все, поди пойми, кто из ребят.
Для себя я решила сказать куратору правду, а потом переговорить на тему неожиданного доноса и с Черновым.

В домике коменданта было на удивление уютно. Теплые оттенки беж, желтые шторы на окнах, сначала и не разберешь, чья это комната. Зато, когда мужчина вышел из второй комнаты, видимо спальни, сразу стало не по себе. Аршин в плечах — это полбеды. Даже при обычном росте, Дружинин бы давил к земле своим тяжелым взглядом. Но, к сожалению, не было и намека на доброжелательность в его светлых глазах.
Когда же Скаев обратился к начальнику по имени отчеству, я ненароком задумалась, а не раздают ли в Гардиан утвержденные списки имен для мальчиков, уж больно много среди них было и Олегов, и Ярославов.
— Садитесь, будем знакомиться. — Дружинин прошел к столу, заваленному бумагам с книгами, и сел.
От этого «знакомиться» у меня волосы на загривке дыбом встали. Подозреваю, что именно так допросы в НКВД и начинались. С последующим расстрелом.
Мы с Черновым послушно опустились на старенькие стулья. Они скрипнули под нашим весом, и в комнате вдруг наступила оглушительная тишина, только часы монотонно тикали, отмеряя последние минуты спокойствия.
Дружинин вопросительно посмотрел на Скаева, и тот быстро сориентировался.
— Бобрикова Вероника Николаевна и Чернов Виктор Андреевич нарушили вчера установленный режим. Самовольно вышли ночью на улицу. На линейке Бобрикова дополнительно нарушила субординацию.
Я чувствовала себя, будто страну предала, а не в туалет ночью в кусты сходила.
Комендант смотрел на стопку книг, и было такое ощущение, что он слушал Скаева вполуха, но стоило ему поднять на нас взгляд, как все надежды на отсутствие интереса к нашим персонам испарились.
Дружинин расслабленно, словно удав, начал задавать вопросы:
— Вы читали высланные правила до приезда сюда?
Мы лишь синхронно кивнули, а комендант продолжил:
— И что ж за непреодолимое обстоятельство подняло вас ночью и отправило в кусты, а не в санузел, который находится не так и далеко?
Ну не ответишь же, что лень было тащиться, да и хлоркой воняет так, что заходить без противогаза нельзя, а уж вид этого «ока Саурона» во тьму, вообще в кошмарах будет сниться. Не знаю уж про Виктора, но я всегда была очень брезгливой. Думаю, что в соседних деревнях туалеты поуютнее, чем этот «санузел». И вот как объяснять? Вроде люди мы взрослые, а главное — городские, но все равно какую-то пьесу разыгрываем в «должностное преступление». Бесило меня это неимоверно.
Я только рот открыла, как Чернов выдал ответ, от которого челюсть моя обратно уже не щелкнула.
— Господин Дружинин, причина была всего одна. Возможно, она веской вам не покажется, но нам с Бобриковой необходимо было обсудить школьные годы. Мы вместе в школе учились, но разошлись плохо, вот она и пыталась наладить контакт. Как никак, теперь до конца лета в паре работаем. А ночью, чтобы без свидетелей. Да и девушки публично извиняться не любят, хорошо хоть вообще как-то пытаются.
Я уставилась на коменданта, а он на нас.
— Это правда, Вероника Николаевна?
Я закивала, как заведенная. Вот же интриган! Вот же манипулятор! Вот же... гений!
Дружинин сощурил глаза и даже как-то в лице изменился. Взгляд потеплел, и он ответил тем же спокойным тоном:
— Ясно. Наказать вас надо за нарушение, но за серьезный подход к межличностным отношениям в команде, я его ополовиню. Обычно, мы провинившихся отправляем на спортивное ориентирование в лес на четыре дня. Там вы показываете навыки командной работы, выживания и умения работать по заданию. Но я вас отправлю всего на два дня. — Комендант уставился в календарь, определяя дату. — И будут это следующие выходные. Гардиан Скаев вас проинструктирует.
Мы снова кивнули. «Спасибо» ведь как-то глупо говорить?
— Свободны. Можете позавтракать. Орион, задержись, пожалуйста.
И снова мы с Черновым были солидарны. Подскочили, как ужаленные и рванули на выход. Жрать хотелось до трелей в животе, и мы быстрым шагом направились к столовой. От подступившего голода я, естественно, все забыла, что хотела сказать. Думала, в столовой поговорим, но как день начался через одно место, так и продолжился.



Рина Карисума

Отредактировано: 13.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться