Черная зачетка. Институт Черновиков

Размер шрифта: - +

Глава 5.3

Спала я плохо. И хотя уже начала привыкать к мертвой тишине ночей в лагере, в лесу это давило сильнее. Я лежала с открытыми глазами и рассматривала матерчатый потолок палатки, прислушиваясь к каждому шороху извне. В детстве мне казалось, что почувствую связь с лесом, когда стану старше. Сейчас же я стала подозревать в собственной «глухоте» свою девственность. Да, мысли глупые — проще в неудачах обвинить физиологию, но дар был настолько древним, что даже в наше время толковых знатоков не было. Папа что-то доставал через служебный пропуск, но информации было катастрофически мало, и все сводилось к тому, что магия друидов всегда опирается на личность.
«И догадывайся, что это может значить!» — раздраженно подумала и села, стараясь не шуметь. Ирина спала, как ребенок, также крепко и сладко. Но эта умильная картина не клонила меня в сон, и самое дурацкое, что я знала насколько важно выспаться — с утра опять по лесу скакать же будем.
— Гребаный лес! — выругалась я шепотом и аккуратно поползла к выходу. Воздух оказался прохладным и каким-то густым, что вдыхать его было на удивление приятно, словно глотать куски чистого неба.
Я потянулась и услышала хруст суставов. Охнув, я рассмеялась — весь день бегала, возомнила, что тело обновилось, а тут такой старческий звук. Продолжив растягивать деревянные мышцы, дала себе зарок заняться спортом.
Когда глаза привыкли к темноте, то я смогла нормально различить окружающий пейзаж, но полюбоваться им я не успела.
Знакомый голос произнёс самый логичный вопрос:
— Почему не спишь?
Виктор стоял позади меня с красноречиво поднятой бровью. Я уже научилась различать его настроение лишь по мимике лица. Улыбка — доволен. Если улыбнулся уголком губ — раздражен или напряжен. Вздернутая бровь — сомнение или сарказм. Сощуренные глаза — злость.
А еще Витя был часто задумчив и молчалив. Почти всегда.
И, наверное, это мне нравилось больше всего.
— Бессонница. А ты почему?
Чернов загадочно улыбнулся и ответил:
— Ритуал.
Такое лицо я видела впервые — задорное, мальчишеское и таинственное.
И с таким выражением Витя был еще... красивей.
Я замерла от неожиданности: мне нравился Чернов. Очень нравился.
Он расценил мой ступор иначе. И слава всем богам!
— Хочешь покажу?
— Конечно, хочу! Ты меня заинтриговал! — все переживания, как рукой сняло. Опять теплая волна спокойствия мягко накрыла меня с головой. И я уже знала точно — мне спокойно только с ним.
Мы прошли вдоль берега, перешли через небольшой ручеек и оказались на маленьком берегу, окруженном длинным камышом. Его острые пики будто отгораживали от остального мира небольшой береговой пятачок.
Витя остановился посередине и, повернувшись ко мне, приложил палец к губам. Я остановилась в шаге от него и кивнула, хотя не особо поняла жест — в лесу же и так была гробовая тишина, что даже ночные птицы молчали.
Чернов улыбнулся, протянув руки ко мне ладонями вверх.
— Положи свои ладони на мои.
Я тоже протянула руки, но отдернула и быстро спросила:
— Зачем это? — А потом не удержалась от небольшой провокации: — Ты заигрываешь со мной?
Витя даже бровью не повел.
— А, по-моему, это ты заигрываешь. — Я засмущалась, ведь метко подметил.
— То, что я покажу тебе — намного интереснее заигрывания. Клади ладони и следи внимательно.
— Интриган, — я разнервничалась от предвкушения. Руки мои легли на теплые ладони Виктора, и я стала пристально следить за нашими руками. Буквально сразу почувствовала приятный жар, который рос и, будто расцветая огненными лепестками, расходился по рукам. Выше. Еще выше. Скоро я ощущала тепло всем телом.
Но не это поразило меня: тонкие линии чернильного цвета ползли по его рукам, шее, переплетаясь странными знаками на скулах. Глаза же были ярко-голубые, словно радужка впитала в себя заряд небесной молнии.
Я не могла оторвать взгляд от причудливой и опасной красоты его темного дара. Теперь я поняла, что Виктор называл «ритуалом». И как он спокойно относился к столь сложной части своего дара. Некромантов ненавидели не только за силу, которую они черпали из смерти, но и за то, что каждый из них мог вынуть из человека болезнь, злые эмоции, даря покой. И если захотел бы, то мог подарить вечный покой. Но сейчас я видела, как негативные мысли утекают из моей ауры, превращаясь в сложные узоры на теле Вити.
И это было непостижимо. Чужая плоть впитывала мои страхи и злость, зависть и раздражение, как губка. Нет, как уникальный, дивный минерал.
«Может быть, поэтому мне так легко с Виктором?» — но не успела я додумать мысль, как увидела сноп искр вокруг наших ладоней.
Витя тихо рассмеялся.
— Нет, Вероника, такой привилегии достойны единицы. Остальные чувствуют лишь черноту моей ауры.
Я от удивления открыла рот, но слова в голове все разлетелись. Так и простояла до самого конца нашего обмена. Да и после я не смогла вымолвить и слова, поэтому шли мы до нашей стоянки в полной тишине. Витя лишь погладил меня по спине и тихо прошептал:
— Не бойся, ты намного сильнее, чем думаешь, — а потом шутливо добавил: — И красивее.
И очень быстро скрылся в палатке, а я зажмурилась от удовольствия, закинула голову, открыла глаза и утонула в миллиарде звезд.

Утро у нас было самое обычное — чистка зубов и умывание. Вода в озере за ночь остыла, но все равно осталась теплой, и если бы не третье задание, то лень начался просто прекрасно: безоблачное небо, теплая вода, отличная погода. Но отдыхать было некогда, если мы хотели вернуться на базу до ночи.
Быстро позавтракав, мы упаковали вещи и двинулись в сторону нашей новой цели.
А она оказалась в каких-то лесных дебрях. Никаких удобных протоптанных дорожек, приятной сухой почвы, чириканья птиц — настоящий полутемный бурелом. Я уже надеялась, что здесь такого «счастья» нет. Но из числа проверяемых из нашей группы остались только мы с Витей, и самое смешное, что нам такой бурелом подходил обоим. Мне, как магу леса и по древним верованиям — жизни, ему — смерти. Наши силы по своей сути были одинаковыми, только вот он мог управлять своим даром, а я даже представления не имела, что могу.
И при таком раскладе как-то не хотелось, чтобы нас столкнули лбами.
— Ай! Меня что-то укусило! — Ира жалобно крикнула и запрыгала на одной ноге.
Мы резко остановились. Никита помог Ирине опереться на свою руку и усадил на поваленный старый ствол. Ирина огляделась вокруг настороженно и попробовала задрать штанину.
— Ах, ты ж черт! — теперь не только она увидела покраснение на коже. Щиколотка распухла и выглядела болезненно.
— Ты видела, что это было? — Никита рассматривал ногу с интересом. Я же за ним следила из любопытства, потому что не был он похож на тип людей, кого привлекали болячки, но он сам ответил на мой незаданный вопрос.
— Мы с отцом часто ходили в походы. Воздушникам нужен чистый воздух, а переехать из города мы не могли, — он встал с корточек и потер шею. — Поэтому в лес ездили часто, ну а там: мошки, змеи и другая нечисть. Так что в укусах я разбираюсь, но этот трехточечный... Никогда такой не видел.
Не знаю, как Ира промолчала, но у меня на нервах вырвалось:
— Ты в курсе, что с такой фразы все ужасы начинаются?
Никита хмыкнул и решил, видимо, добить нервную систему Дагурской:
— Ну, не меня же кусили, — и улыбнулся во все тридцать два зуба.
Я лишь посмотрела на него с раздражением и фыркнула в ответ, про себя подумав: «Сильный аргумент — ничего не добавишь».
— Эй, ребят! Спасибо за вашу «теплую» поддержку, но мне реально больно, — Ира говорила сухо и на вид выглядела бледнее обычного. Я подскочила к ней, как ужаленная, и дотронулась до лба. Он был холодный и мокрый. Ира как-то затравленно на меня взглянула и тяжело сглотнула. Я в ужасе перевела взгляд на Виктора, но сразу поняла, что и он бессилен.
Ирина начала заваливаться назад, но Никита успел ее подхватить и сел рядом, чтобы поддерживать девушку.
Дело было плохо. Просто прескверно.
— Бобрикова, — прохрипела Ирина, — ты ж, мать ее, природа. Маг жизни. Сделай что-нибудь.
— Я...
«Вот именно, я — маг жизни!» — стукнула я себя по голове мысленно. Только и умею, что говорить: я не маг, дара нет, а самой лишь бы не отсвечивать. Я ведь никогда и не пыталась всерьез. А вот теперь пора повзрослеть!
Руки у меня дрожали, но я собралась и обхватила лодыжку Иры. Поначалу ничего не происходило, я лишь ощущала ее холодную кожу и свое учащенное сердцебиение. Но как только ладони Виктора легли на мои плечи, я сразу успокоилась. И как по волшебству я ощутила покалывание. Поначалу забегали мелкие иголки, которые очень быстро сменились острыми иглами — боль была сильная. Да такой силы, что я чуть не закричала. Руки будто приросли к ноге и продолжали вытягивать боль. Я интуитивно поняла происходящее, но вытягивать — не лечить.
«Молодец, Бобрикова! Смотри побольше фэнтези-сериалов, которые снимают Нулевые. Может, еще попробуешь наговорить: «Травка к травке, боль к боли, а злые проделки к шишиге».
Ира вскрикнула, и я вскрикнула, а потом все заголосили — на ее ноге сидело нечто мохнатое с круглыми глазками-пуговками, с маленьким кожаным носиком и выставленными на показ тремя острыми клыками. Непонятное существо издавало странный звук: что-то среднее между урчанием и рычанием. Напоминало оно бешеного отъевшегося джунгарика с когтищами, который то ли людоедом стал, то ли хомячьим оборотнем.
И тут меня осенило! Та фраза, которую я подумала на каком-то автомате и призвала это «нечто». Или отвела от него чары сокрытия.
Виктор провел перед ним рукой, и тот выкинул лапу, чтобы цапнуть его.
— Вот же уродец! — с каким-то восхищением сказал Никита и подмигнул Ире. — Смотри, какого красавца отхватила.
— Дурила картонная! Как снять эту мерзость? — почти плакала Дагурская.
Я шикнула на них и обиженно поправила:
— Не уродец он! Просто мы на его территорию зашли. — Я уставилась прямо в его глазки, дивясь своей реакции. Но я действительно не боялась кроху.
— Мы тебя не обидим. Просто нам надо кое-куда. Поможешь нам, шишига?
Прямо на глазах шерстка его пригладилась, мордочка стала милее. Он, фыркая слез с ноги Ирины и прыгнул на меня. Я замерла и ждала, когда он заберется выше. От маленького лесного духа я уже не чувствовала волн опасности, а с каждой секундой все лучше ощущала скрытый лес вокруг себя: вот те два дерева, шевеля кронами, обменивались мнением о нас, а под пеньком прятался ежик. Лес по чуть-чуть позволял услышать его, как и этот несуразный дух.
Ребята, выпучив глаза, смотрели на мелкого мохнатика, боясь даже пошевелиться. Тот же проворно забрался на мое плечо и громко пропищал:
— Звать меня Ширг, я хозяин земли, которую вы своими грязными ногами замарали! Раз без моей помощи не уберетесь, то я вас выпровожу к вашей цели.
Хорошо, что никто не рассмеялся. Хватило Ириной ноги, как доказательства воинственного настроя у этого хомяка-самурая. По длительному молчанию я поняла, что меня негласно выбрали парламентером. С духами я никогда не общалась, поэтому решила применить общий человеческий этикет. А любая беседа начинается со знакомства.
— Меня зовут Ника. Это Ирина. Вон тот черноволосый молодой человек — Виктор, а светленький — Никита.
— Все равно мне, девица, — профыркал шишига. — Не собираюсь я с вами лясы точить. Покажите карту, а я вас выведу. Не нужны мне чужаки в лесу.
Витя показал ему карту, Ширг что-то пробурчал себе под нос и дернул меня за волосы, направляя в нужную сторону. Ирина поднялась самостоятельно и спокойно последовала за нами — все-таки мне удалось снять с нее последствия укуса.
Шли мы быстро, хотя все держались от меня на расстоянии вытянутой руки.
— Топай, девица, вперед. А твои друзья пусть следом.
Так я и повела ребят дальше, молясь всем богам, чтобы не стать вторым Сусаниным. Точнее, «телом» для второго Сусанина.



Рина Карисума

Отредактировано: 13.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться