Черные птицы

Размер шрифта: - +

Часть первая

Черные птицы из детских глаз

Выклюют черным клювом алмаз.

Алмаз унесут в черных когтях,

Оставив в глазах черный угольный страх.

гр. «Наутилус Помпилиус»

 

Татка родилась седьмого ноября, хоть великий и могучий Советский Союз на ту пору, как говорится, дышал на ладан - праздник отмечали все, поэтому персонал роддома в который привезли Танину маму был порядком подвыпивший. Татка так торопилась, что не доставила маме особых мучений и появилась на свет без труда.

- Наташенька, доченька, - прошептала Людмила Владимировна, прижимая к себе малышку.

Ее решили назвать в честь прабабки, какой-то местной поэтессы, она стряпала не замысловатые стишки в районную газету о революции, Ленине и КПСС. Отец Татки человек простой, любивший принять на грудь, подумал, что как корабль назовешь, так он и поплывет. Кроме этой прабабки в роду Линько особо гордиться было не кем, поэтому сразу поставил жене ультиматум либо Наталья девчонку назовем, либо расти детей одна. В маленьком городишке, где все друг друга знали еще и в не самые хорошие времена о том, чтобы поднять двоих детей простой уборщице речи не шло. Пришлось согласиться. Когда подруга появилась на свет, ее брату исполнилось пять, Сережка не хотел никакую сестру, он мечтал о машине на радиоуправлении и был разочарован, когда увидел кричащий сверток.

- Мам, у нее даже зубов нет, как она кашу есть будет?

- У нее вырастут, сынок, не волнуйся.

В загсе что-то напутали в свидетельстве о рождении, когда пьяный в стельку счастливый родитель явился регистрировать ребенка. Вернее не напутали, а отец сам забыл имя, которым собирался окрестить дочь.

- Вот вас как зовут? - заплетающимся языком спросил Павел Сергеевич у регистраторши.

- Таня. - Имя было простым и знакомым.

- Так значит пиши Таня.

Так и появилась на свет и стала гражданкой Линько Татьяна Павловна.

Детство было невеселым. Родители едва сводили концы с концами, да и отец умудрялся делать брешь в семейном бюджете своими частыми попойками. Мать долго кричала, надрывала горло, пока однажды не выставила вещи за порог, и глава семейства не исчез в неизвестном направлении. Хотя потом уже Людмила Владимировна рассказывала, что как раз направление было ей известно, вот только с тех мест не все возвращаются. Так они остались втроем: мать, Таня и старший брат Сережа.

В детстве она маму почти не видела. Та всегда была на работе. Драила подъезды, убирала в квартирах, выгуливала собак - в общем, хваталась за любую возможность заработать. Сережа учился неважно, хулиганил. Большую часть обязанностей по дому выполняла Татка. Пока мама пропадала на работах, девочка готовила, убирала, стирала.

С Сережей отношения были прохладными. Особой братской любви он по отношению к сестре не проявлял, иногда просто игнорировал. Может, в силу возраста, а может, это была банальная ревность, которая возникает между детьми в семье.

Впервые случилось несчастье, когда Татке исполнилось четырнадцать. Мама убежала на работу и они с братом остались одни. Таня испекла торт и разливала чай в чашки из праздничного сервиза.

- Ну что ж сестренка, я хочу тебя поздравить и пожелать ОГРОМНОЙ любви. Да не красней, я знаю, все девчонки о ней мечтают. А ты вон какая уже красивая стала!

Таня смущенно поблагодарила брата, и они сели за стол.

- У меня же для тебя подарок есть! Пойдем, покажу. - он потянул ее за руку в свою комнату.

То, что случилось дальше - описывать я не берусь. Татка мне доверила это только сейчас - и я была в шоке. В такой ситуации не знаешь кого винить, отчасти все виноваты, а с другой стороны - никто не мог такого предугадать.

Брат любил свою сестру, как бы это помягче выразиться, не совсем по-родственному. В комнате он попытался ее изнасиловать, но - слава богу! - ему это не удалось. В дверь позвонили.

С тех пор Таня боялась брата, старалась его избегать, а он частенько напивался и лупил ее. Маме говорить было бесполезно, ей совершенно не было времени разбираться с детьми. Она и так приходила позже всех и уходила раньше всех.

В своей комнате она не чувствовала себя защищено. В любой момент мог ворваться брат и разрушить всю идиллию. Девочка любила сидеть на подоконнике и смотреть в окно, жили они на пятом этаже. Окна тщательно заклеивались на зиму, однако из них по-прежнему дуло. Таня натянула шерстяную кофту и смотрела на небо, оно казалось ненастоящим и не глубоким, таким как потолок в их квартире, только если бы его разрисовать. Кстати, художник рисующий небо тоже не был особо искусен. Краски преобладающие - это серые, кое-где виднелись проблески белых, как вата облаков.

Ты говоришь, что небо - это стена

Я говорю, что небо - это окно.

Ты говоришь, что небо - это вода.

Ты говоришь, что ныряла и видела дно…

 

Из наушников звучала песня «Наутилуса». А может действительно небо стена? Или все же окно?

В комнату ворвался старший брат, она испуганно смотрела в его распахнутые глаза, которые наливались кровью при взгляде на нее. «Будет бить!» - пронеслось в голове. И стало как-то безразлично, звуки и шорохи стихли, все напоминало немое кино. Она смотрела на нарисованное небо, а чьи-то руки ее куда-то волокли, небо сменилось потолком, тоже безжизненным и однообразным. Ее били по щекам, она вспоминала, как дождь в ноябре так же хлестал ее. Удары были беспорядочными и уже не больными, их было много, и она перестала их ощущать. Только ждала, когда же это кончится. Вспомнилось, как отец так же избивал мать, а брат молча ел кашу. Таня же не могла это выносить и ревела под столом, умоляя папу перестать. Видимо "уроки" отца не прошли для Сережи даром.



Ульяна Сомина

Отредактировано: 01.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги