Дар Древнего Короля

Размер шрифта: - +

Глава 17

Возвращение в сознание было мучительным. Голова болела, во рту пересохло и жгло в горле, а раны, полученные в битве, заныли с новой силой. Первым послышался топот: цок-цок-цок. Спокойный, размеренный, даже успокаивающий., похожий на стук копыт, который издавала при ходьбе...Лошадь? Точно, лошадь. Звук подков ни с чем не спутать.

Я приподняла веки и тут же сомкнула их, когда опора подо мной качнулась, а виски резанула острая боль. Перевернувшись со спины на бок, я сделала тихий глубокий вдох и почувствовала терпкий запах сена.

- Она очнулась? – послушался мужской шепот, который не принадлежал Змею.

- Похоже, - так же тихо ответила ему женщина, в ком я узнала Талину.

Я смогла открыть глаза, увидев неясную размытую картинку, будто взгляд затянуло мутной прозрачной пленкой. Попыталась приподняться на руках, чтобы оглядеться, и почти сделала это, только очередная коварная кочка, подвернувшееся под колесо, швырнула меня обратно на пол повозки. Даже подстилка из сена не смогла смягчить удара.

- Ты в порядке? – заботливо поинтересовался надо мной Змей.

Он помог перевернуться обратно на спину и, подложив руку мне под голову, приподнял ее. Я болезненно поморщилась, когда ослепил свет закатного солнца, попыталась спрятаться от него за ладонями, но назойливое оранжевое свечение умудрялось достать меня даже сквозь них. Всему виной была дезориентация, благодаря которой руки отказывались меня случаться, а заодно непрестанная качка. Из-за нее ладони болтались, будто кленовые листья от порывистого ветра.

- Пить хочешь? – вновь спросил Змей и сдвинулся так, чтобы скрыть меня от света.

Облегченно вздохнув, я кивнула, не в силах что-либо сказать от терзающей жажды. Слюна превратилась в нечто клейкое, прилепила язык к небу и казалась отвратительно кислой. Однако неприятное ощущение исчезло, стоило первым каплям воды наполнить рот.

Пока я с жадностью пила, вернулись воспоминания. Они раскаленным кинжалом вонзились в меня, вырисовывая ужасные картины: кровь, затухающий взгляд зеленых глаз и слабое шевеление губ. К горлу тут же поднялся ком горечи, не позволяя больше сделать ни единого глотка. Я отстранила руку Змея, поившего меня из бурдюка, и отвернулась от него, поджав к груди ноги, продолжая воспроизводить в памяти последние слова Вайи. Повторяла губами за ней, пыталась понять ее последнее послание, но оно все время казалось бессмыслицей.

Я сокрушалась и стыдилась за то, что не могла понять Вайю. Чувствовала себя виноватой перед ней и тосковала. Когда впервые думала, будто сестра мертва, не возникло столь сильной душевной боли, потому что воочию не видела ее смерти. А сейчас… Сейчас все было иначе. Гибель Вайи отпечаталась в моем сознании, врезалась в самые его глубины, и больше нельзя было думать, словно сестра все-таки успела убежать и скрыться в лесу, нельзя надеяться на чудо и мечтать о несбыточном. Нельзя обманывать себя. Все, что мне оставалось - принять мысль о потере родного человека и жить дальше. Но я не могла. Ведь отныне внутри меня царила лишь разруха.

Я, молча, лежала на сене, устилающем повозку, и смотрела, как сменялся пейзаж. Долгое время тянулось пшеничное поле. Высокие стройные ростки уже пожелтели, готовые к сбору урожая, а свет заходящего солнца добавил колосьям оранжевый оттенок. Изредка золотое полотно пшеницы разбавлялось зеленью редких деревьев, а в основном кустарников шиповника, которые местные земледельцы пощадили и не стали вырубать, выгадав из них пользу: тень для отдыха во время жаркого дня и приготовление полезного для здоровья отвара.

Встречались по пути и дома. Маленькие, приземистые, сложенные из бревен и даже с поросшей растительностью на крыше, но все равно аккуратные и милые сердцу. От них веяло ощущением «дома», куда хотелось вернуться, где тебе всегда были рады. Как когда-то мне, в нашей с сестрами маленькой хижине.

Здесь были и леса. Не такие густые и темные, как на границе, а более приветливые и светлые, где не страшно остановиться и прервать свое путешествие. Проезжая сквозь лиственные заросли, я услышала вечернее пение дрозда, козодоя и заливистый голос соловья. Только отныне они не задевали струн в моей душе, а наоборот будто царапали ее задорными нотами в своей песне. Я вымученно поморщилась и уткнулась лицом в руку, подложенную под голову. Нет, плакать мне не хотелось. Слезами не смыть моей горечи.

По дороге Змей рассказал, что мы пересекли стены Сарема. Упоминал о погоне, правда не долгой, потому что повезло вовремя скрыться среди деревьев леса рядом с Черным Камнем. Разрушители нас потеряли и не смогли продолжить погоню дальше.

Талина попросила прощение за то, что ударила меня. Говорила, как беспокоилась, когда я вышла из себя, и не хотела успокаиваться. Интересовалась о моем самочувствии… Я не была на нее зла, просто слушала в пол уха и не желала разговаривать и думать, поэтому ничего не отвечала. Ни ей, ни Змею.

Помимо погонщика, в повозке был кто-то еще. Я не видела нашего попутчика и не желала особо рассматривать, зато отчетливо ощущала его присутствие. Порой замечала, как Талина ругалась на него в полголоса, а тот что-то говорил ей в ответ, иногда даже с язвительными нотками, но из-за постоянного топота лошадей да скрипа телеги я не могла разобрать их слов. Хотя мне было все равно на споры асигнаторов. Не повела бы бровью, даже если бы они затеяли драку.

Я прикрыла веки, когда цвета заката стали тускнеть. В темноте все чувства разом обострились, ударив, словно шквал ветра. На миг я даже испугалась, но поддалась, позволив им унести меня в желанную пустоту. Однако зря я ожидала забытья. Коварный ветер чувств лишь раскрасил темные образы, стоящие перед глазами, вернув сцену смерти сестры. Она повторялась из раза в раз, приводя в ужас. Бледные губы шевелились в немых словах, а я, не отдавая себе отчета, повторяла движения за ними. Так длилось до тех пор, пока повозка не остановилась. Лошади громко и устало фыркнули, разбудив меня от легкой дремы.



Роксана Полякова

Отредактировано: 14.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги