День Гондваны

Размер шрифта: - +

Глава 11

Блуждающей кометой

Лечу я сквозь миры,

И легкою рукою

Беру себе дары.

 

 

Прошли несколько дней поклонения гробнице безвестного творца, и, наконец-то, ее погрузили на корабль, плывущий на Остров Богов. Астар передал священное право сопровождать останки великого мудреца Сатху и недавно прибывшему Фабиусу. Бион не был против, сказав лишь: «Что ж, похоже, это более мудрое решение».

И время для Сатха вновь сжалось. Он мало, что помнил из бесед, кто какие речи говорил, чем напутствовал. В памяти Сатха остались только знакомые фигуры на берегу. Они быстро удалялись — судно уже отчалило. Вскоре родные земли утонули в синеве. Ной спустился в трюм. Он, проверив надежность цепей, которыми приковали ковчег с останками Милета Атиллы к днищу корабля, поднялся на палубу.

Сатх увидел Фабиуса, застывшего в молитвенной позе. Мудрец стоял у самого борта, закрыв глаза, раскинув руки в стороны. Открытые ладони повернуты к небу. Губы шевелились. Сатх, казалось, даже различил слова прошения: «В моих руках только ветер, и я открыт перед тобой, великое светило, дарующее жизнь на земле…».

Фабиус, завершив молитву, повернулся к Ною и произнес:

— Я просил у Отца-Солнца доброго пути для нас. Хоть и плыть всего один восход, но покровительство богов… — Он осекся, заметив уставшие глаза Сатха. — Как твои дела?

— Все хорошо.

— Как Мирна?

— Спит.

— Она решились ехать с тобой. Удивительно.

— Ей просто нечего терять. Родственников в столице не осталось, да и…

— Знаю, знаю. Косые взгляды. Все будут твердить, что она — дочь предателя. — Фабиус вновь замолчал. Его сознание, храня отпечаток недавней молитвы, витало в иных сферах, но он понимал, что тело здесь и сейчас, в реальном мире, поэтому решил не спрашивать Сатха о судьбе Мирны, не беспокоить вопросами. Ною сейчас тяжело даже думать об этом, оттого мудрец и сменил тему беседы:

— Мы везем не просто груз. Груз? Даже язык не поворачивается назвать его грузом. Да, пусть это мертвое тело, пусть никогда и нигде Гондвана не поклонялась предкам, точнее не поклонялась телам великих людей, а лишь почитала их в своих мыслях, не создавая идолов и не творя образов. Правда, на самом деле я обманываю себя. Я тайно поклоняюсь. Знаешь чему? Моему будущему. Порой наивная, почти детская мечта завладевает чувствами и помыслами. Я порой думаю, когда ты станешь моим учеником…

— Я давно ваш ученик.

— Вот именно это я и хотел услышать. Помнишь, в конце твоего первого посещения Острова Богов там, на причале, перед самым отплытием я сказал о вопросе? — Сатх кивнул. — Вот ты на него сейчас и ответил. Надеюсь, на этот раз дольше обычного пробудешь с нами. Не три дня и не пару недель. Правда, никто не держит тебя.

— Учитель, а как вы стали учеником Вирна Коя?

— Как? Очень просто. Я был из рабов. Да, не удивляйся. Рабы редко покидают свою касту, но все решил случай. Мою судьбу изменила Луна.

— Лилит?

— Не думаю. Луна — символ ваятельницы плоти, это да, но она здесь не при чем. Как-то Вирн рассказал историю из своего детства. Его отец был скульптором. Однажды он взял маленького мальчика, то есть Вирна, на морское побережье ночью, желая рассказать одну волшебную историю. Старший Кой говорил, показывая гладкий камень: «Смотри, сын, это сделала волна. Она отполировала его поверхность. Он стал гладким, а если ополоснуть водой, еще и заблестит. Однажды я хотел изваять волну. Да, Вирн, когда-то я был молод, и много безумных идей бродило в голове. Я задался вопросом: как передать одновременно легкость, мощь и прозрачность этого удивительного морского завитка, что набегает на сушу? Конечно, можно пойти простым путем. Взять особый сорт камня, но я желал создать волну из мрамора. И главное. Надо передать ее зеркальную гладкость. Однажды, прогуливаясь по берегу, я поднял кусок гальки и понял, что только вода и время сможет идеально отполировать. Остальные абразивы не годятся. И еще я осознал, что нет ничего в мире искуснее творений природы». Так сказав, старший Кой передал камень сыну. Маленький Вирн взял его и сосредоточено посмотрел на почти идеально круглый кусок гальки, затем, держа его двумя пальцами, поднял вверх так, что в обзор попали два творения природы: камень и луна. Это оказалось интересной игрой. Луна была далеко, а камень, он тут, в руках, и оба предмета круглые. Вирн представил, что кусок гальки тоже плывет по небу. Тогда-то и случилось это. Вирн увидел глаза девушки. Видение длилось недолго, но память о той ночи оставила глубокий след. Позже он рассказал отцу о странном явлении, и тот пообещал выточить из нефрита амулет. Отец сдержал слово, он сделал амулет. Это был оберег круглой формы. Луна и глаза девушки. Как-нибудь, Сатх, я тебе покажу. Амулет изменил мою жизнь.

Фабиус замолчал. Он зорко всмотрелся в горизонт, пытаясь воскресить прошлое.

— И как, учитель? Как Луна изменила вашу судьбу?

— Вначале, конечно, Вирн Кой изменил свою, а уж затем и мою.



Евгений Пышкин

Отредактировано: 18.07.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться