Долг и любовь. Королевская месть

Размер шрифта: - +

Глава 17

«Как обидно! Почему жизнь так несправедлива? Кому-то достается красота, положение, власть, богатство, внимание мужчин. А другим, не сказать, конечно, что ничего, — яркая черноволосая девица в зеркале кокетливо поправила прическу, — но мало. Почему я, дочь Великого рода ЛеФар должна трястись над каждым орлом, экономить на платьях? Да и то сказать, Великий род — одно название, дань уважения Альдонии. А правят всегда младшие ДэрАрраны или еще какие императорские любимцы», — девушка вздохнула и принялась опять складывать вещи. 

— Почему в Академии нельзя держать слуг? Ведь не деревенщины здесь учатся.

Отец обещал, что она выйдет за Даллана, станет Принцессой. Сначала Принцессой, а потом можно было бы подумать о том, чтобы стать Императрицей. Сколько времени, сил она на него потратила, отдала ему свою честь. Честь… Раньше казалось, что все это ерунда — нет, невинность, конечно, в цене, но трясутся над ней только бедняки, а при Дворе совсем другие нравы. Оказалось так, да не так. Никто уже давно в день свадьбы не вешает на флагшток замка белую ткань с багряным пятном, никто не запирает в башнях дочерей, утративших девство. Да только вот шепотки за спиной и лукавые насмешливые улыбки оказались не лучше. Она думала, будут уважать женщину Принца, а проклятый красавец ДэрЭстрель говорит: «Зачем мне девка, которая уже и не девка». Может, не гналась бы за статусом, была бы сейчас невестой Сэдрика. Но ведь у леди Эусебии все получилось, чем она, Алана, хуже? Все хорошо складывалось, Даллан к ней уже привык, был ласков, даже ухаживал, и тут эта алагейзийка. «Моя судьба, моя жизнь…» Она думала, малахольный Дал опять влюбился, думала, избавится от нее и все будет по-прежнему. А потом этот самый малахольный ворвался в ее комнату, как смерч: «Как посмела? Да ты знаешь, кто она? Да я тебя в Альдонию отправлю, больше не вернешься! Да ты представляешь, что с тобой Проклятый Палач ДэрЭстрель сделает, если узнает? Он за племяшку тебя тонким слоем по полу размажет! А что сделает дядя, если он узнает?!»
Вот тут она сорвалась, стала умолять не говорить Повелителю. Даллан обещал, но это он, а донести может кто угодно. Кто же, в самом деле, знал, что это сама драгоценнейшая Вероника ДэрМоррантар Аллентар? Алана окончательно запуталась в списке претендующих на нее ДэрАрранов. Ясно одно: если узнает Господин, что она чуть не убила его ненаглядную, даже Проклятый лорд Джоанес уже не понадобится. «Судьба…» А ее Даллан назвал метрессой, вроде не так уж плохо, но куда до Прекраснейшей Инфанты и Девы Моррана? А чем она хуже? Почему так несправедливо?

Дорогое изящное зеркало в резном багете с драгоценными камнями, подарок отца на первое совершеннолетие, раскололось. Не сдержало Силу. Самое ценное в нем — багет, зеркало можно заменить, но это опять деньги, а их нет, придется на чем-то экономить. Или просить у Даллана, он даст, но в свете последних событий стыдно. И тут эта моррано-алагейзийская дрянь! От досады и жалости к себе девушка упала на кровать и разрыдалась. 

***

Оставшееся до каникул время пролетело незаметно. Алана больше не пыталась навредить Веронике. Наладились отношения с Ноэллой. При ближайшем рассмотрении она оказалась очень серьезной и умной, а еще заботливой, общительной, веселой. Она была чем-то похожа на Эналию, но если та хорошо разбиралась в людях и их взаимоотношениях, то коньком Нэль были интриги. Блондинка не меньше братьев была предана Империи и Повелителю, не хуже понимала необходимость чего-либо для блага страны и гораздо лучше них разбиралась в хитросплетениях придворной жизни. Она словно бы родилась для дворцовых тайн и теневых политических игр при дворе. Кровь имеет свойство проявляться не только у сыновей, но и у дочерей рода. Ноэлла по большей части только претворялась глуповатой кокеткой, но вот увлекающейся натурой была действительно. Узнав о родстве с Роной, она приняла ее сразу, такую, какая она была (ДэрЭстрели больше родства ценили только Родину и Императора, видимо, вампирская кровь сказывалась). Об Андрасе речи уже и не шло, блондинка остыла к нему так резко, что у Вероники даже появились мысли, не подшучивала ли она таким образом над братом.  

Андрас… Рона все чаще задумывалась, правильно ли поступает. Тот день, наверное, ей не стоило, но… видит Творец, она ничего не желала еще так сильно, как этих отношений. Принцесса вполне осознавала, что эти чувства не имеют будущего, но остановиться уже не могла. 

Девушка вздохнула. Она собирала вещи на практику и отдельный сундук, который отправится сразу в Морран. В последнее время ее беспокоили не только отношения с Андрасом, но и с ДэрЭстрелями. Приехав в Орлетту, она и представить себе не могла, что они станут ей дороги. Ее всегда учили видеть в них врагов. Правда мама была против этого и упорно отказывалась винить в гибели отца лорда Джоанеса и Императора. Объясняла она это примерно так же, как Аларик, и еще говорила, что отец их простил, что он любил их и свою страну больше всего на свете. Дядя ее не слушал, ему больно было смотреть на юную сестру, жизнь которой была загублена. Нет, Аньес могла бы еще выйти замуж, стать счастливой. Но не хотела, она любила Александра и после его смерти погасла, посерела. Адельман жаждал мести.

Не то чтобы Рона не верила маме, но с ее смерти прошло уже десять лет, девушки тогда было семь, и Аньес просто не успела вложить в дочь свои идеи. Вероника выросла, если не на радикальном отношении Адельмана, то впитала точку зрения его фаворита Гелена Вайенвайрта, который, будучи шефом жандармерии, с большим пониманием относился к этой ситуации. Много лет назад, на похоронах князя Александра, лорд Джоанес прямо спросил у Вайенвайрта, что бы он сделал на его месте, если бы брата обвиняли в измене и если бы имелись все доказательства преступления. Гелен ответил: «Почему если бы?» За пять лет до того, алагейзиец уничтожил весь свой клан — родню со стороны отца, пусть не слишком охотно, но воспитавшую его. Уничтожил, потому что глава клана — его дядя, замыслил бунт и отсоединение от королевства. Говорили, что Гелен лично бросил выбежавшего из огненного круга котенка в пламя. По отцу Гел был оборотнем; в Алагейзии обитала разновидность крупных кошек. Тот котенок был кем-то из маленьких племянников жандарма. Гелен, в общем-то, понимал орлеттского коллегу, но вот простить крушения жизни обожаемой принцессы Аньес не мог. Он родился от короткой связи молодого блестящего дипломата — младшего брата князя оборотней и юной королевы лакертских ниф, у которых с Алагейзией были дружественные отношения. Отец погиб через два года после своего посольства, защищая городок, где был проездом от пиратов, в ожидании войск. А еще через год в Кошачьи земли привезли трехлетнего мальчишку, у ниф ему не было места. Бастард, пусть даже высокого происхождения, и в королевстве имел двусмысленный статус, но оборотни, живущие родами, все же приняли его. Вайенвайрту была свойственна кошачья яростность и хитрость, он любил играть с жертвой, как настоящий кот, так же, как и все оборотни, был склонен к клановости, но… не Алагейзия даже, а лично Адельман и его родня перевешивали все приоритеты. А от матери-нифы Гелену досталось огромное почтение, поклонение женщинам, не всем, но Аньес была его идеалом. И никакой здравый смысл не помешает ему отомстить за уничтоженное счастье своей богини. Именно его мнение больше всего впитала трепетно любившая мать Вероника, но сейчас она все больше понимала, что едва ли сможет причинить вред кузенам. В принципе, никто и не винил детей, но то, что они всегда будут поддерживать отца и Императора, сомнений не вызывало, а значит все равно окажутся под ударом. Что делать Рона просто не представляла, чувствуя, как затягивается этот узел. 



Вира Дмитриева

Отредактировано: 11.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги