Двойник для шута

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

 

Коротышка Ньоль–ньоль оказался личностью настолько известной, что у подчиненных Сиварда не ушло много времени на его розыски. Через шесть часов после того, как они получили это задание, запыхавшийся курьер вручил Крыс–и–Мышу три последних адреса, по которым имело смысл искать Коротышку.

Наиболее правильным и соответствующим действительности оказался конечно же третий. В природе существует какой–то странный, необъяснимый, но давно уже выявленный и сформулированный закон, вкратце сводящийся к тому, что если есть хоть малейшая трудность или препятствие на пути к цели, то они обязательно возникнут. Последним новости узнает всегда тот, для кого они важнее, чем для остальных; что же касается пресловутого бутерброда, то об этом даже говорить неприлично — можно прослыть до одури банальным человеком.

Крыс–и–Мыш добрели до харчевни "Жизнерадостный пирожок" ближе к вечеру. Некоторое время постояли у входа, сверяя адрес и намалеванное на доске яркими красками название. С вывески взирал на них тот самый улыбающийся пирожок, чьим именем была названа эта харчевня. Как предположил Мыш, его так и не удалось никому съесть.

Толстый хозяин в пестром переднике — улыбающийся еще шире и жизнерадостней, чем сдобное изделие на вывеске, — выплыл им навстречу из–за стойки, признав в обоих посетителях если и не совсем благородных, то процветающих господ. Крыс–и–Мыш никогда не стремились выглядеть нищими, но и не хотели производить впечатление людей состоятельных, однако обоих всегда выдавала страсть к хорошей обуви, которая хоть как–то берегла их многострадальные ноги от окончательной гибели. А хорошая обувь, как всем известно, еще и дорого стоит. При одном взгляде на их сапоги из мягчайшей ойтальской кожи трактирщик бессознательно вышел лично приветствовать их.

— Что пожелают благородные господа? — сладко пропел он.

— Чего–нибудь жизнерадостного на блюде и куда более жизнерадостного в большом кувшине на серебряный ассам.

Названной суммы вполне хватило, чтобы хозяин проникся к своим гостям еще большим почтением, но она не настолько потрясала воображение, чтобы их начали резать тут же, у самого входа. Впрочем, в роанской империи грабежи были не в чести, и хотя содержимым кошелька не хвалился никто, но и прятаться в голову не приходило. Все же Крыс–и–Мыш соблюдали определенную осторожность: раз в несколько лет заносило в Роан чужестранцев с не самыми благими намерениями.

Крыс–и–Мыш выбрали столик с лучшим обзором и уселись напротив друг друга в ожидании ужина. Если кто–нибудь подумал, что трапеза была всего лишь уловкой, он глубоко заблуждается. Они действительно проголодались и собирались основательно подзакусить прежде, чем приступить к финальной части своих поисков.

Хозяин все так же собственноручно приволок к их столу огромный пирог на необъятном блюде, окруженный всяческими лакомствами, как–то: квашеные овощи и маринованные фрукты, кусочки ветчины, политые соусом н приправленные специями, тертый сыр нескольких сортов и ворох поджаристых щупалец кальмара. В другой руке он нес кувшин и два высоких оловянных стакана.

— Прошу, господа, — молвил он, выставляя угощение на дощатый стол. Скатерти в этом заведении считались вредным излишеством. — Может, еще чего пожелаете?

— Может, — протянул неопределенно Крыс. А Мыш тут же задал вопрос:

— Коротышка у себя или еще не возвращался?

При упоминании о Коротышке хозяин вздрогнул, как трепетная лань, и слегка побледнел. И даже стал уступать своему пирогу в жизнерадостности.

— Что же любезнейшие и благороднейшие господа сразу не сказали, что они знакомы с Коротышкой? Угощение за счет заведения, разумеется… — добавил он невпопад.

— Не стоит, — небрежно прервал его Крыс. — Нам бы только повидать Коротышку.

— У себя, у себя во втором этаже. Ужинает.

Слово "ужинает" толстяк произнес с таким благоговением, что Крыс–и–Мыш невольно переглянулись. Им стало интересно, каким образом чей–то ужин способен вызвать священный трепет у трактирщика.

— Тогда мы поедим — и к нему, — вынес Мыш окончательный вердикт.

Похоже, вид людей, способных проглотить хоть кусок перед встречей с Коротышкой, был для хозяина "Жизнерадостного пирожка" настолько внове, что он дал волю своим чувствам — выкатил глаза и рот открыл. Но Крыс спровадил его одним царственным движением.

Минут десять Крыс–и–Мыша было слышно только определенным образом: они вздыхали, жевали и постанывали от удовольствия. Отстутствие скатертей оказалось обманчивым признаком: еда здесь тянула если не на императорский стол, то уж, по крайней мере, на княжеский. Поэтому к Коротышке друзья отправились в самом благостном расположении духа и упитанные донельзя — так, что даже пояса пришлось распускать.

Долго искать не пришлось, поскольку во втором этаже имелась только одна дверь, похожая не на вход в чулан или склад для метелок. И Крыс–и–Мыш дружно ввалились в нее, стуча уже на ходу.

Переступили порог и встали в молчании.

Тот, кто давал Коротышке прозвище, войдет в историю как человек с чувством юмора. Крыс–и–Мыш уже успели соскучиться, стоя в дверях, а Ньоль–ньоль все еще поднимался из–за стола. Когда он встал, в комнате стало тесно.

Хорошо, что подчиненные Сиварда Ру имели счастье часто общаться с гвардейцами императора и постепенно свыклись с мыслью, что средний человеческий рост как раз по пряжку пояса гравелотскому горцу — и это нормально. Поэтому при виде Коротышки у Крыс–и–Мыша не развился комплекс неполноценности. Зато они поняли, отчего трапеза Ньоль–ньоля вызывала такую гамму чувств у хозяина харчевни. Съесть такое количество снеди в один присест могло только легендарное чудовище Ладакхи, пожравшее некогда весь небосвод и светила на нем. Какой–то герой сумел заставить его выплюнуть все обратно, но Крыс–и–Мыш здорово сомневались, что у Ньоль–ньоля он бы рискнул отобрать хоть корочку.



Виктория Угрюмова

#8584 в Фэнтези

В тексте есть: драконы, магия

Отредактировано: 08.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги