Геункаон: Гроб хрустальный.

Размер шрифта: - +

1.1. Мориц.

Персонаж: Мориц.
Место: город Бодзатан`Вер.
Время местное: 16:13 (Закат: 18:55).
Дата: Суббота. 21 марта 302-й год от рождения Ока.

      Кро­хот­ный ска­лис­тый ос­тров Бод­зан, где сто­ит го­род, ок­ру­жён во­дами оке­ана, ки­шащи­ми тва­рями из «рыбь­его на­род­ца» . Уз­кий пе­реше­ек со­еди­ня­ет его с круп­ным ос­тро­вом Имер. Здесь на­чина­ет­ся тер­ри­тория «чис­токров­ных »: кла­на Ме­рини и его ма­лой вет­ви Ли­бер­ти . Они, как пра­вило, не вме­шива­ют­ся в де­ла «бес­смертных », но лю­бят быть в кур­се про­ис­хо­дяще­го.
      Рань­ше до­рога в Бод­за­тан`Вер и об­ратно ка­залась Мо­рицу уто­митель­ной, но в этот раз он ощу­щал ос­трую не­об­хо­димость быть здесь. Обыч­но бес­смертные го­рода име­ют схо­жее стро­ение. По­доб­но ай­сбер­гу, боль­шая их часть скры­ва­ет­ся под тол­щей зем­ли, ос­тавляя на по­вер­хнос­ти лишь нес­коль­ко стро­ений, де­монс­три­ру­ющих тех­но­логи­чес­кое пре­вос­ходс­тво. Од­на­ко Бод­за­тан`Вер – ис­клю­чение. Осо­бен­ное и та­кое стран­ное мес­то.
      Спря­тан­ный сре­ди мрач­ных скал, он оку­тан гус­той се­рой дым­кой. По сво­ему стро­ению это да­же не го­род, а вы­резан­ная в ска­ле кре­пость с единс­твен­ным зда­ни­ем в глу­бине. В прош­лом зем­летря­сения по­хоро­нили здесь ка­кое-то пред­при­ятие. Ядо­витые га­зы, про­сачи­ва­ясь че­рез тре­щины, до сих пор уби­ва­ют все жи­вое вок­руг. От­личное мес­то, что­бы спря­тать что-то или про­вес­ти тай­ную встре­чу.
      Зо­лотис­тый вен­то­гам ос­та­новил­ся на единс­твен­ной пло­щади Бод­за­тан`Ве­ра у ба­зили­ки Со­вета Ста­рей­шин. Двер­ца пи­лота-во­дите­ля от­кры­лась, вы­пус­кая на­ружу смуг­ло­го брю­нета в чёр­ной фут­болке и спор­тивных брю­ках. Зад­рав го­лову, он по­тянул­ся, стре­мясь раз­мять за­тёк­шее в дол­гой по­ез­дке те­ло. Гу­бы рас­тя­нулись в бла­жен­ной улыб­ке, об­на­жая ос­трые края клы­ков. Он про­шёл к пас­са­жир­ской двер­це и, от­крыв её, от­ве­сил неч­то от­да­лён­но на­поми­на­ющее пок­лон.
      Мо­риц, по­мед­лив, вы­шел из вен­то­гама, хо­тя вер­нее ска­зать вы­лез. Круп­ное те­лос­ло­жение при не­малом рос­те в та­кие мо­мен­ты ста­нови­лись проб­ле­мой. Ста­ра­ясь дер­жать не­воз­му­тимый вид, со­от­ветс­тву­ющий со­лид­но­му воз­расту и ста­тусу, Мо­риц про­вёл ру­кой по во­лосам, приг­ла­живая их, и ак­ку­рат­но на­дел шля­пу с ши­роки­ми по­лями. Тем­но-зе­лёный кос­тюм нем­но­го по­мял­ся в до­роге, но си­дел пре­вос­ходно, гар­мо­нируя с чер­ным жи­летом. Выг­ля­дыва­ющая из его вы­реза алая ру­баш­ка при­ковы­вала взгляд. Мо­риц ис­пы­тывал стран­ную при­вязан­ность к та­кой цве­товой гам­ме, так не­лепо по­рой бро­са­ющей­ся в гла­за.
      — Мне соп­ро­вож­дать вас или ос­тать­ся сна­ружи? — по­ин­те­ресо­вал­ся смуг­лый во­дитель, улы­ба­ясь од­ни­ми гла­зами.
      — Най­ди мес­то для вен­то­гама, Бог­дан. Там… — Мо­риц ука­зал в сто­рону ароч­но­го про­ема в ска­ле. — За­бери ту­бус в са­лоне и на­гони ме­ня в кон­це ко­лон­на­ды. Яс­но?
      Улыб­нувшись угол­ка­ми рта, Бог­дан кив­нул в от­вет и не­хотя заб­рался об­ратно на мес­то пи­лота-во­дите­ля. «На­де­юсь, он мне не при­годит­ся…» — по­думал Мо­риц не то о ту­бусе, не то о сво­ём соп­ро­вож­да­ющем, и твёр­дым ша­гом нап­ра­вил­ся к бли­жай­ше­му вхо­ду.
      Что­бы по­пасть в Зал Со­вета, нуж­но бы­ло прой­ти че­рез внут­ренний дво­рик, ок­ру­жён­ный под­держи­ва­ющей вто­рой этаж зда­ния ко­лон­на­дой. Мо­риц шёл не спе­ша, бро­сая взгля­ды на вре­зан­ные в ко­лон­ны чер­ные таб­лички с ру­нописью.
      «Нег­ласные пра­вила. О них пом­нят, но осоз­на­ют ис­тинный смысл лишь на­рушая их. А на­рушив­шие… хм… при­ходят сю­да, что­бы от­дать свою кровь ру­нам, при­няв всю оп­ро­мет­чи­вость сво­его прос­тупка. Воз­можно, они ис­крен­не ве­рят в то, что та­ким об­ра­зом смо­гут удер­жать дру­гих от оши­бок».
      Мо­риц ос­та­новил­ся у ко­лон­ны, ру­нопись ко­торой гла­сила: «Со­вер­шенс­тво Бес­смертных не для Смер­тных». Ос­то­рож­но кос­нувшись её, он сос­ре­дото­чил­ся, ища сре­ди ос­тавлен­ных вос­по­мина­ний те, что при­над­ле­жали Кон­стан­ти­ну. Бы­ло вре­мя, ког­да Мо­риц ве­рил, что его вос­пи­тан­ник дос­та­точ­но си­лен, что­бы про­тивос­то­ять ис­ку­шению. Но нет – Кон­стан­тин прев­ра­тил своё су­щес­тво­вание в му­читель­ный кош­мар, а вме­шатель­ство Бог­да­на лишь всё усу­губи­ло.
      Пог­ру­жа­ясь в во­дово­рот чу­жих вос­по­мина­ний, Мо­риц те­ребил пер­стень-пе­чать ста­рей­ши­ны на боль­шом паль­це ле­вой ру­ки. Ин­крус­ти­рован­ная ру­бина­ми пе­чать име­ла фор­му вось­миг­ранни­ка, цен­траль­ную часть ко­торо­го за­нимал пла­тино­вый сим­вол ко­вен­корда в ви­де пе­рек­ре­щён­ных рук с вы­тяну­тыми ука­затель­ны­ми и сред­ни­ми паль­ца­ми, оли­цет­во­ря­ющий кро­вавый га­рант . Сти­лизо­ван­ная над­пись «Viventibus Mort » мно­гок­ратно пов­то­рялась на бо­ковых гра­нях и яв­ля­лась не­отъ­ем­ле­мой частью всех пе­чатей: как ста­рей­шин, так и глав ко­венов.
      Он про­дол­жал ис­кать, но, по­чувс­тво­вав при­сутс­твие Бог­да­на ещё до то­го, как тот по­явил­ся у ко­лонн, от­сту­пил­ся. «Этот чер­ногла­зый маль­чиш­ка не спо­собен за­менить Кон­стан­ти­на. В нем нет ни при­род­но­го бла­городс­тва, ни изя­щес­тва, ни ин­теллек­ту­аль­ных спо­соб­ностей. Лишь бой­цов­ский та­лант. Но ис­кусные во­ины не ред­кость сре­ди бес­смертных», — Мо­риц злил­ся, чувс­твуя, как сла­бе­ет связь с вос­пи­тан­ни­ком. — «Он ни­ког­да не смо­жет за­менить его. Все рав­но, что пы­тать­ся ими­тиро­вать сол­нечный свет пла­менем све­чи». От­бро­сив пе­чаль­ные раз­мышле­ния, он жес­том при­казал Бог­да­ну сле­довать за со­бой.
      В кон­це ко­лон­на­ды на­чинал­ся спуск на ниж­ний ярус. Мо­риц про­шёл на ка­мен­ную пло­щад­ку и ак­ти­виро­вал спус­ко­вой ме­ханизм. Все вок­руг приш­ло в дви­жение: сте­ны, пол, по­толок тран­сфор­ми­рова­лись, все боль­ше на­поми­ная сна­ряд, па­да­ющий в без­дну. Так, на­вер­ное, и бы­ло. Мо­риц ред­ко ин­те­ресо­вал­ся тем, как все ус­тро­ено – пред­по­читая ог­ра­ничить­ся пра­вилом: «наж­ми на кноп­ку – по­лучишь ре­зуль­тат». Как ни стран­но, зву­ки ра­бота­ющей тех­ни­ки его ус­по­ка­ива­ли, на­поми­ная стре­кота­ние на­секо­мых лет­ним днём. И де­ло да­же не в са­мом зву­ке, а в чувс­тве об­легче­ния, ко­торое он при­носил. Дав­ние вос­по­мина­ния, на­пол­ненные сол­нечным теп­лом и без­за­бот­ным спо­кой­стви­ем, ожи­вали в по­та­ён­ных угол­ках па­мяти. Мо­риц зак­рыл гла­за, рас­тво­ря­ясь в от­зву­ках прош­ло­го. Ка­залось, са­мо вре­мя за­мер­ло, вслу­шива­ясь вмес­те с ним. Но ти­шина… Ти­шина на­вали­лась всей сво­ей уду­ша­ющей мощью, гру­бо на­мек­нув, что путь окон­чен. Мо­риц под­нял го­лову и не­хотя от­крыл гла­за. Сво­ды За­ла Со­вета по­каза­лись не­обык­но­вен­но вы­соки­ми, слов­но он ви­дел их впер­вые. Со­чета­ние ох­ры и би­рюзы в об­ли­цов­ке рож­да­ло гне­тущие чувс­тво тос­ки по сол­нцу и не­бу.
      «Го­лубой рас­свет. Кро­вавый за­кат. Как из­би­то», — по­думал Мо­риц, от­ме­тив, что рань­ше это, как и баг­ря­нец на сте­нах, не раз­дра­жало его. Сняв шля­пу, он поп­ри­ветс­тво­вал всех при­сутс­тву­ющих в За­ле Со­вета. Как ожи­далось, трое из вось­ми ста­рей­шин опаз­ды­вали. Се­бас­ти­ан Ор­ро­си яв­лялся на со­вет в точ­но ука­зан­ное вре­мя, и его от­сутс­твие го­вори­ло о том, что ос­таль­ные при­были рань­ше. Эв­ре­дика Лот­ти обыч­но по­яв­ля­лась с опоз­да­ни­ем в нес­коль­ко ми­нут, так как счи­тала дур­ным то­ном для жен­щи­ны при­ходить вов­ре­мя. В от­ли­чие от неё, Фран­циск Юбен прос­то те­шил своё са­молю­бие, зас­тавляя ос­таль­ных ждать. Это­му из­во­рот­ли­вому аван­тю­рис­ту все спус­ка­лось с рук бла­года­ря ис­клю­читель­но­му да­ру убеж­де­ния и аб­со­лют­ной бес­прин­ципнос­ти. При­сутс­тву­ющие ста­рей­ши­ны не стре­мились к об­ще­нию друг с дру­гом. Бла­го прос­то­ры За­ла Со­вета с лёг­костью вме­щали их гор­ды­ню и са­молю­бие.
      Мэй­та­та Бэйл оце­нива­юще смот­ре­ла на Бог­да­на. И то ра­зоча­рова­ние, ко­торое Мо­риц чи­тал в её тем­ных мин­да­левид­ных гла­зах, раз­дра­жало. За­метив это, она снис­хо­дитель­но улыб­ну­лась и, под­хва­тив прядь во­лос свер­нувшу­юся коль­ца­ми на гру­ди, иг­ра­ющим дви­жени­ем рас­тя­нула вниз и от­пусти­ла. Угол­ки губ опус­ти­лись, сти­рая сле­ды не­дав­ней улыб­ки, а в гла­зах по­яви­лось вы­соко­мер­ное през­ре­ние ко все­му муж­ско­му ро­ду. Встрях­нув го­ловой, она от­бро­сила не­покор­ные во­лосы на­зад, поз­во­лив куд­ря­вому во­допа­ду бе­жать по спи­не. Тон­кие чер­ты уз­ко­го ли­ца го­вори­ли о бла­город­ном про­ис­хожде­ние Мэй­та­ты Бэйл. При этом тем­но-бор­до­вый на­ряд осо­бо под­чёрки­вал кра­соту и блеск олив­ко­вой ко­жи. Длин­ное платье с од­ним ши­роким ру­кавом, до­ходя­щим до по­ла, смот­ре­лось очень эле­ган­тно, а ме­ховая ото­роч­ка ком­пенси­рова­ла скром­ный раз­мер гру­ди при до­воль­но ши­роких бёд­рах. Ник­то бы не ска­зал, что ста­рей­ши­ну Се­веро-Вос­точно­го ко­вен­корда ча­ще на­зыва­ют Мэй Бу­ревес­тник, не то за муж­ское имя, оз­на­чав­шее «на­руши­тель спо­кой­ствия», не то за па­рано­идаль­ную зве­риную сви­ту. 
      Мо­риц сдер­жанно кив­нул Мэй­та­те, мыс­ленно пос­лав го­реть в аду, и нап­ра­вил­ся в сто­рону Бер­та Ил­ли­ана , ста­рей­ши­ны Юго-вос­точно­го ко­вен­корда. Блед­ный ста­рик с во­левы­ми чер­та­ми ли­ца и глу­боко по­сажен­ны­ми гла­зами си­дел в крес­ле, ук­ра­шен­ном ру­нописью и сим­во­ликой в ви­де скре­щён­ных зер­кал на ор­ли­ных ла­пах. Гус­тые се­дые во­лосы при­чуд­ли­во то­пор­щи­лись над дву­мя сим­метрич­ны­ми за­лыси­нами на лбу. Его мол­ча­ливые спут­ни­ки – двой­няш­ки Карл и Ма­рия — за­бот­ли­во поп­равля­ли рас­ши­тую зо­лотом на­кид­ку каж­дый раз, ког­да та спол­за­ла.
      — Юи се­год­ня в осо­бо дур­ном нас­тро­ении. Проб­ле­мы с бе­зопас­ностью? — спро­сил Мо­риц, за­нимая мес­то ста­рей­ши­ны Се­вер­но­го ко­вен­корда.
      Ши­рокие шта­ны за­щит­ной рас­крас­ки, об­легчён­ный жи­лет раз­груз­ки по­верх аля­пова­той фут­болки, вы­сокие бо­тин­ки на шну­ров­ке и чёр­ная кеп­ка, скры­ва­ющая за ко­зырь­ком азар­тные лисьи глаз­ки – та­кова бы­ла Ча­ба Юи, ста­рей­ши­на Вос­точно­го ко­вен­корда, си­дящая сей­час на по­лу у са­мой сте­ны. По­хожая на дер­зко­го маль­чиш­ку, за­иг­равше­гося в вой­нуш­ку, она бы­ла одер­жи­ма стрем­ле­ни­ем по­беж­дать, а по­тому про­води­ла мно­го вре­мени в тре­ниров­ках, со­вер­шенс­твуя бо­евые на­выки. Ко­лючая энер­ге­тика по­сажен­ной на цепь ярос­ти, не прос­то ис­хо­дила от неё, она рва­лась на сво­боду. Как ни стран­но, но целью «пра­вед­но­го» гне­ва Юи поч­ти всег­да ста­новит­ся ста­рик Ил­ли­ан. Мол­ча­ливое про­тивос­то­яние этих дво­их ка­залось Мо­рицу при­меча­тель­ным и в чем-то ро­ман­тичным.
      В то вре­мя как Ил­ли­ан, яв­ля­ясь щи­том бес­смертных, тща­тель­но про­думы­вал стра­тегию, ми­ними­зирую по­тери, жес­то­кая и не­ус­тупчи­вая Юи всег­да рва­лась в бой по­доб­но ме­чу, жаж­ду­щего бой­ни. Они – воп­ло­щение про­тиво­полож­ностей, ко­торые иде­аль­но со­чета­лись и урав­но­веши­вали друг дру­га. Их мол­ча­ливый со­юз неп­ри­мири­мых вра­гов был креп­че лю­бой друж­бы.
      «Мой враг, что стал мне бли­же
      лю­бимых и дру­зей.
      Как меч из мо­их но­жен,
      и как ноч­ная тень.
      Обо­им нам не све­тит
       сми­ренье и по­кой.
      Ме­ня он по­нима­ет
      так, как ник­то дру­гой…»
      — Охот­ни­ки унич­то­жили ещё нес­коль­ких бой­цов, ко­торых она тре­ниро­вала, — сло­ва Ил­ли­ана ед­ва до­лета­ли до ос­тро­го слу­ха Мо­рица. — Семь­де­сят че­тыре за пос­ледние три ме­сяца… из тех, что из­вес­тны. Шес­тнад­цать из них тре­ниро­вались в Вос­точном ко­вен­корде.
      — Уве­рен, мой соп­ро­вож­да­ющий смо­жет раз­влечь Юи спар­рингом … чуть поз­же. — При этих сло­вах Мо­риц по­чувс­тво­вал ожив­ле­ние в за­ле, выз­ванное по­яв­ле­ни­ем Се­бас­ти­ана. — Не же­ла­ете сде­лать став­ку?
      — Дам де­сять ми­нут, ес­ли он впо­лови­ну так же хо­рош, как Кон­стан­тин… — от­ве­тил Ил­ли­ан, бро­сив в сто­рону Ча­ба Юи воп­ро­ситель­ный взгляд.
      — При­нимаю! — отоз­ва­лась та и пос­пе­шила за­нять мес­то за сто­лом.
       Эв­ре­дика, как и ожи­далось, по­яви­лась в тот мо­мент, ког­да Мэй Бу­ревес­тник, ти­хуш­ник Иму Во­зул и Се­бас­ти­ан уже за­няли свои мес­та. Это шум­ное свет­ло­воло­сое су­щес­тво вы­зыва­ло у Мо­рица ощу­щение дур­но­ты. Он не по­нимал её об­ра­за веч­ной не­вес­ты, как и при­выч­ку – во­дить за со­бой тол­пу бес­по­лез­ных, как и она са­ма, де­виц.
      От­бро­сив неп­ри­ят­ные мыс­ли, Мо­риц по­пытал­ся абс­тра­гиро­вать­ся от про­ис­хо­дяще­го, ища взгля­дом Бог­да­на. Тот сто­ял с бе­зучас­тным ви­дом, об­ло­котив­шись на выс­ту­па­ющий из сте­ны край скуль­птур­ной ком­по­зиции. Гля­дя на не­го, ста­рей­ши­на не­воль­но вспом­нил, с ка­ким ин­те­ресом Кон­стан­тин рас­смат­ри­вал эти ба­рель­ефы, как иро­низи­ровал над сим­во­ликой ко­вен­кордов и ру­нопи­сями на спин­ках кре­сел, сто­ящих вок­руг кра­еуголь­но­го кам­ня. 
      «Это мес­то – кри­вое от­ра­жение бес­смертно­го ми­ра с ока­менев­шим сер­дцем мер­тве­ца», — так од­нажды ска­зал Кон­стан­тин, ука­зывая на глы­бу си­него мра­мора, име­ющей вид пе­ревёр­ну­той усе­чён­ной пи­рами­ды с гра­нями по ко­личес­тву ко­вен­кордов. её ус­та­нови­ли в цен­тре за­ла, раз­де­лив тем са­мым прос­транс­тво на во­семь час­тей. И ста­рей­ши­ны, не сго­вари­ва­ясь, дер­жа­лись в пре­делах сво­его сек­то­ра, слов­но ис­ка­ли под­дер­жку в ба­рель­ефах. При­чиной то­му ви­димо бы­ли вы­сечен­ные в кам­не сце­ны, рас­ска­зыва­ющие о сущ­ности каж­до­го ко­вен­корда. Не зря же Кон­стан­тин об­ра­тил вни­мание Мо­рица на этот эле­мент де­кора. Сей­час си­дя в крес­ле се­вер­но­го ста­рей­ши­ны, он прек­расно ви­дел ба­рель­ефы со­седей, убеж­да­ясь в пра­воте сво­его вос­пи­тан­ни­ка.
      Пер­вый по ле­вую ру­ку, Се­веро-Вос­точный ко­вен­корд – пос­тавщик сур­ро­гата плаз­мы и кор­ми­лец всех бес­смертных. Его ба­рель­еф – это кас­кад во­допа­дов. Все вмес­те они соз­да­ют об­лик го­рящей си­ним пла­менем го­луб­ки – сим­вол, ко­торым так гор­дить­ся Мэй Бу­ревес­тник. При де­таль­ном рас­смот­ре­нии мож­но уви­деть зверье, рву­щее в клочья во­пящих жертв, чья кровь до­бав­ля­ет в ком­по­зицию от­тенки крас­но­го. Ка­залось бы, ни­чего при­меча­тель­но­го, но од­нажды Кон­стан­тин пре­дос­те­рёг Мо­рица: «Сре­ди жертв нет ни од­ной жен­щи­ны. Ду­маю, мяг­кой улыб­кой и на­пев­ной речью ста­рей­ши­на Бэйл мас­ки­ру­ет зло­бу на всех муж­чин. Точ­но так же, как эта го­луб­ка скры­ва­ет в се­бе зве­риную бой­ню». 
      За Се­веро-Вос­точны­ми во­допа­дами сле­довал ба­рель­еф с ба­таль­ной сце­ной, на ко­тором ог­ненная пти­ца ярос­тно сра­жалась с людь­ми. Каж­дый че­ловек в этой ком­по­зиции оли­цет­во­рял от­дель­ное бо­евое ис­кусс­тво и не ред­ко бес­смертные спо­рили о том, кто же по­бедит и как. Ча­ба Юи с азар­том при­нима­ла став­ки, а пос­ле ус­тра­ива­ла спар­ринг, наг­лядно по­казы­вая сла­бые мес­та в сти­ле про­тив­ни­ка. 
      «Бес­смертным вро­де Бог­да­на, нра­вят­ся по­доб­ные те­мы» — по­думал Мо­риц. Сей­час он ви­дел, как скуль­птур­ные фи­гур­ки лю­дей скла­дыва­ют­ся в си­лу­эт фе­ник­са, а ог­ненная пти­ца в цен­тре все боль­ше на­поми­на­ет, пок­ры­тое че­шу­ёй яй­цо дра­кона. Кар­ти­на, во всем по­доб­на офи­ци­аль­ной сим­во­лике Вос­точно­го ко­вен­корда.
      Ря­дом со столь яр­кой ком­по­зици­ей, се­рый за­мок Юго-Вос­то­ка прос­то те­рял­ся. Ка­залось, буд­то его на­роч­но спря­тали в те­ни фе­ник­са. А то, что каж­дый фраг­мент ба­рель­ефа име­ет вид бро­ни или ору­жия, ко­торые ни ра­зу не пов­то­ря­ет­ся, Мо­рицу рас­ска­зал Кон­стан­тин. Вос­пи­тан­ник смог уз­нать мно­гие из них, но су­дя по сло­вам, Бер­та Ил­ли­ана, что-то всё ещё ос­та­лось не най­ден­ным. Ес­ли смот­реть на за­мок под ос­трым уг­лом, то выс­ту­па­ющие час­ти при­нима­ют вид скре­щён­ных зер­кал на ор­ли­ных ла­пах. Это офи­ци­аль­ная сим­во­лика Юго-Вос­точно­го ко­вен­корда, от­ве­ча­юще­го за бе­зопас­ность бес­смертных, как ви­да.
      Мо­риц «под­ру­жил­ся» со ста­риком Ил­ли­аном, да и с дру­гими ста­рей­ши­нами на­ладил связь, лишь бла­года­ря Кон­стан­ти­ну. Без не­го же чувс­тво­вал се­бя сле­пым, глу­хим, хоть и с раз­вя­зан­ны­ми ру­ками. 
      Сер­дце – это уни­каль­ное хра­нили­ще бес­ценных не­мате­ри­аль­ных цен­ностей, а ра­зум – на­бор от­мы­чек, что­бы от­крыть его. Каж­дый мо­жет быть взлом­щи­ком. Кто-то бо­лее уме­лым, кто-то ме­нее. Кон­стан­тин же, по мне­нию Мо­рица, об­ла­дал уни­вер­саль­ным мас­тер-клю­чом. Ка­залось, буд­то тот заг­ля­дыва­ет в са­му ду­шу, вни­матель­но изу­чая со­дер­жи­мое, за­поми­ная каж­дую ме­лочь, что­бы не­замет­но вос­поль­зо­вать­ся в сво­их ин­те­ресах.
      Де­мони­чес­кий кот с ба­рель­ефа За­пад­но­го ко­вен­корда, зло­веще ос­ка­лил зу­бы, слов­но про­чёл мыс­ли Мо­рица. По су­ти, он пред­став­лял со­бой го­лово­лом­ку в ви­де ла­бирин­та. Но ес­ли ве­рить Кон­стан­ти­ну, за­гадок в скуль­птур­ной ком­по­зиции бы­ло боль­ше. По край­ней ме­ре, он на­шел три из них, ис­поль­зуя под­сказ­ки на со­сед­них ба­рель­ефах, чем зас­лу­жил ува­жение Се­бас­ти­ана Ор­ро­си. 
      Мо­риц пе­ревёл взгляд на скуль­птур­ную ком­по­зицию Се­веро-За­пад­но­го ко­вен­корда, ли­дера в ро­бото­тех­ни­ке и мо­нопо­лис­та в из­го­тов­ле­нии мо­но-ске­летов для низ­ших форм не­жити. Из всех ба­рель­ефов он от­ли­чал­ся прос­то­той и от­кро­вен­ной пош­лостью со­дер­жа­ния. На бе­лом фо­не по­лу­об­на­жён­ные жен­щи­ны в ок­ру­жении ме­хани­чес­ких су­ществ со­бира­ли ок­ро­вав­ленные сер­дца в зо­лотую ча­шу на ль­ви­ных ла­пах. При этом те­ла их вы­гиба­лись, при­нимая по­зы, ко­торые в па­ре с ме­ханой­да­ми смот­ре­лись край­не двус­мыслен­но. Ка­кого-то под­тек­ста или скры­того смыс­ла ба­рель­еф не имел, так же как Эв­ре­дика не име­ла сты­да и со­вес­ти.
      Что же ка­са­ет­ся скуль­птур­но­го бре­да в Юго-За­пад­ном сек­то­ре, то Мо­риц при­дер­жи­вал­ся мне­ния боль­шинс­тва ста­рей­шин. Ли­шён­ная эле­мен­тарно­го вку­са ги­пер­тро­фиро­ван­ная па­родия на сце­ны дру­гих ба­рель­ефов слу­жила неп­рикры­той про­вока­ци­ей, по­водом для боль­шинс­тва ссор. На нем вмес­то зам­ка Юго-Вос­то­ка на ска­ле воз­вы­шалась мрач­ная тем­ни­ца с об­ва­лив­шей­ся сте­ной. Ре­шив­ши­еся на по­бег уз­ни­ки с ис­ка­жён­ны­ми от удив­ле­ния ли­цами па­дали в про­пасть, где их ждал фон­тан, ки­шащий го­рящи­ми си­ним пла­менем кры­сами. В борь­бе за жизнь тва­ри вгры­зались в те­ла со­роди­чей, а сбе­жав­шие прок­ла­дыва­ли путь на­верх сво­ей кровью и плотью, об­ра­зуя си­лу­эт в ви­де дох­лой кош­ки. На по­ляне ря­дом с тем­ни­цей ве­сёлая ком­па­ния трёх смер­тей Юж­но­го ко­вен­корда, пля­сали над те­лом мёр­тво­го судьи с ба­рель­ефа Се­вера. И все это вок­руг ги­гант­ской ку­рицы, жа­реной на вер­те­ле мно­гору­кими му­сор­ны­ми ба­ками, ко­торые под­ки­дыва­ли в огонь сер­дца без­го­ловых де­виц, чьи те­ла ва­лялись ря­дом в неп­ристой­ных по­зах.
      Пог­ру­жен­ный в раз­думья, Мо­риц вне­зап­но по­чувс­тво­вал чей-то ядо­витый взгляд. Гад­кий ста­рик с над­менным ви­дом сто­ял в Юго-За­пад­ном сек­то­ре, прек­расно до­пол­няя всю ту па­кость на ба­рель­ефе.
      «Пос­мотрел, как в ду­шу плю­нул», — Мо­риц злоб­но гля­нул в сто­рону Фран­циска Юбе­на. При­вез­ти с со­бой на со­вет это­го ста­рого мер­зко­го сно­ба бы­ло уж слиш­ком. Крис Маль­тис не вхо­дил в сви­ту ни од­но­го из ста­рей­шин, а по­тому пра­ва на­ходить­ся в За­ле Со­вета у не­го не бы­ло. Ма­ло кто знал его лич­но. И ещё мень­ше тех, кто от­но­сил­ся к не­му без през­ре­ния или гад­ли­вос­ти.
      Ста­рый сноб Крис­ти­ану Маль­тис или же прос­то Крис Маль­тис был сам по се­бе, по­тому что ни один из ко­венов не приз­на­вал его. Ста­рик всем ви­дом ста­рал­ся про­из­во­дить впе­чат­ле­ние ус­пешно­го арис­токра­та, дос­той­но­го крес­ла ста­рей­ши­ны. Не­малые сум­мы ухо­дили на под­держа­ния этой ил­лю­зии. При этом ник­то не знал его прош­ло­го. А вы­соко­мер­ное по­веде­ние и чрез­мерная над­менность от­би­вали же­лание мно­гих об­щать­ся с ним. Од­на­ко всем бы­ла из­вес­тна страсть Маль­ти­са к чу­жим сек­ре­там и тай­нам. Ин­форма­ция – его из­люблен­ное блю­до, ре­цеп­том ко­торо­го он ни с кем не де­лил­ся, но ве­лико­душ­но уго­щал крош­ка­ми страж­ду­щих, зас­тавляя пол­зать в но­гах. Ис­точник его до­ходов то­же был весь­ма ту­манен и сво­дил­ся к кон­тра­бан­дным опе­раци­ям с не­житью, что не при­бав­ля­ло по­пуляр­ности. Срав­ни­тель­но не­дав­но, око­ло ты­сяче­летия на­зад, Крис Маль­тис сто­ял пе­ред су­дом ста­рей­шин по по­доз­ре­нию в убий­стве Алес­сан­дро Крей­цен­га, гла­вы не­ког­да силь­но­го ко­вена. Мно­гие счи­тали, что ста­рик сде­лал сос­то­яние, про­дав кровь и ядо­витую же­лезу гла­вы, ведь фе­лиси­фин уже тог­да поль­зо­вал­ся спро­сом в оп­ре­делён­ных кру­гах. Од­на­ко его при­час­тность так и не уда­лось до­казать.
      — Су­мер­ки, по­жалуй, са­мое мис­ти­чес­кое вре­мя су­ток, гос­по­да? — ска­зал Крис Маль­тис, скры­вая гла­за в нас­мешли­вом при­щуре. — Мо­жет, прис­ту­пим?
      — Я знаю, кто ты. Кры­са, что при­ходит по­живить­ся вез­де, где при­дёт­ся, ни­чем не брез­гуя. Ко­го в этот раз хо­чешь про­дать? — тут же отоз­вался Мо­риц, не же­лая и ми­нуты слу­шать го­лос ста­рого мер­завца.
      В ти­шине за­ла пос­лы­шалось: «пф». Бес­ко­неч­ные из­ви­вания жел­чи на ста­рика Маль­ти­са по­ряд­ком на­до­ели чле­нам со­вета, вы­нуж­дая про­пус­кать ми­мо ушей сло­ва Мо­рица. При этом все де­лали вид, что об­сужде­ние для них край­не важ­но, не пы­та­ясь вме­шивать­ся.
      Да­же си­дя, се­вер­ный ста­рей­ши­на воз­вы­шал­ся над ок­ру­жа­ющи­ми бла­года­ря всё то­му же круп­но­му те­лос­ло­жению. Его си­ние гла­за го­рели на смуг­лом ли­це, слов­но ле­дяное пла­мя, а чер­ные, как во­роно­во кры­ло, во­лосы ук­ра­шали лишь нес­коль­ко се­реб­ристых пря­дей. Бу­дучи од­ним из ста­рей­ших бес­смертных, Мо­риц ма­ло ко­го бо­ял­ся. Ведь он ут­вер­ждал, что яв­ля­ет­ся от­прыс­ком ро­да Ба­тори­ев, кня­зей Тран­силь­ва­нии, и ник­то не смел выс­ка­зывать сом­не­ний.
      — Спо­кой­но, друг мой, я при­шёл, что­бы по­делить­ся ин­форма­ци­ей, ко­торая, как мне ка­жет­ся, бу­дет всем нам по­лез­на, — ка­залось, Маль­тис нас­лаждал­ся мо­мен­том, ши­роко ска­лясь улыб­кой че­шир­ско­го ко­та. — Как рас­по­рядить­ся ус­лы­шан­ным… хм… Вам ре­шать.
      Он дос­тал не­боль­шой свёр­ток и не­тороп­ли­во раз­вернул его со­дер­жи­мое: нес­коль­ко бу­маг, кни­га и ка­кие-то древ­ние кар­тинки.
      — Но­вый ор­ден охот­ни­ков стал очень си­лен. Поч­ти каж­дый их бо­ец не ус­ту­па­ет нам, а по­рой да­же пре­вос­хо­дит. Они быс­трее и силь­нее обыч­ных смер­тных. Их те­ла спо­соб­ны ис­це­лять­ся от не смер­тель­ных ран. Та­кое уже бы­ло рань­ше. Здесь есть за­писи… — Крис Маль­тис пе­редал Се­бас­ти­ану ста­рую кни­гу, рас­пахну­тую на нуж­ной ему стра­нице, и об­вёл при­сутс­тву­ющих хищ­ным взгля­дом. — Во вре­мена крес­то­вых по­ходов ры­цари вы­пива­ли сна­добье из кро­ви ан­ге­ла и ста­нови­лись не­побе­димы. Од­на кап­ля ан­гель­ской кро­ви спо­соб­на за­лечить ра­ны или из­ба­вить от тя­жёло­го не­дуга. Но… что же слу­чалось с те­ми, кто зло­упот­реблял сна­добь­ем? Мо­жет, Мо­риц рас­ска­жет? Ба­тори ведь хра­нили ког­да-то кровь ан­ге­ла для сво­их нужд, не так ли? — он воп­ро­ситель­но при­под­нял бровь, об­ра­ща­ясь к се­вер­но­му ста­рей­ши­не.
      — Влад… Дра­кула, — бур­кнул Мо­риц, раз­дра­жён­ный тем, что ему приш­лось от­ве­тить.
      — Про­дол­жим, — Крис Маль­тис ус­мехнул­ся. — В этом свит­ке есть упо­мина­ние о сар­ко­фаге, в ко­тором хра­нят­ся кро­вото­чащие мо­щи нас­то­яще­го ан­ге­ла. Сар­ко­фаг за­печа­тан. Ник­то из смер­тных не спо­собен от­крыть его.
      — В та­ком слу­чае, от­ку­да у охот­ни­ков ан­гель­ская кровь? — пос­тавлен­ное кон­траль­то Мэй Бу­ревес­тник проз­ву­чало див­ной ме­лоди­ей уле­та­ющей под сво­ды За­ла Со­вета.
      «И по­чему при­рода так бла­гос­клон­на к тем, кто это­го не зас­лу­жива­ет?» — по­думал Мо­риц, чувс­твуя, как оча­рова­ние му­зыкаль­но­го та­лан­та этой жен­щи­ны, на­ходит от­клик в его ду­ше
      — В сар­ко­фаге есть уг­лубле­ние, в ко­торое со­бира­ет­ся кровь. Кап­ля за кап­лей, — на ко­рот­кий миг ли­цо Маль­ти­са ста­ло серь­ёз­ным, бро­ви сдви­нулись, об­ра­зовав глу­бокую склад­ку над пе­рено­сицей. Вздох… и снис­хо­дитель­ная улыб­ка на его ли­це за­иг­ра­ла с ещё боль­шим усер­ди­ем. — Те­перь Вам из­вестен ис­точник си­лы ва­шего про­тив­ни­ка. Что же на­мере­ны пред­при­нять?
      — Так я и ска­зал. Твои сло­ва сто­ит про­верить. Дваж­ды, а то и триж­ды. — Мо­риц не по­нимал, по­чему ос­таль­ные так серь­ёз­но слу­ша­ют Маль­ти­са. Им ведь из­вес­тно, что до­верять сло­вам этой сно­бист­ской кры­сы нель­зя, ни при ка­ких ус­ло­ви­ях. Так к че­му все это?
      — Что ж, у ме­ня нет же­лания за­дер­жи­вать­ся доль­ше не­об­хо­димо­го. Кни­гу, свит­ки и про­чее приш­ли­те поз­же, ког­да за­кон­чи­те про­верять триж­ды мои сло­ва, — те­ат­раль­но пок­ло­нив­шись, Крис Маль­тис нап­ра­вил­ся к ка­мен­ной пло­щад­ке, что­бы под­нять­ся в ба­зили­ку над За­лом Со­вета.
      — Au revoir, mon ami! — мах­нув ру­кой на про­щанье, ста­рик Маль­тис поч­ти мгно­вен­но ис­чез. Его буд­то выш­вырну­ло прочь пря­мо сквозь убе­га­ющие ввысь сво­ды это­го ве­личес­твен­но­го за­ла. Во­цари­лась ти­шина, в ко­торой все ожи­да­юще смот­ре­ли на Мо­рица.
      — Что?! — ка­залось, гла­за вен­гра вспых­ну­ли гне­вом, ког­да он хлоп­нул ла­донью по сто­лу. — Хо­рошо! У ме­ня то­же есть кое-что. До это­го мо­мен­та я счи­тал это вы­мыс­лом, ле­ген­дой, сказ­кой. Но те­перь в нем боль­ше прав­ды, чем во всем на­шем су­щес­тво­вании.
      Мо­риц сде­лал знак, и Бог­дан по­ложил на стол ту­бус.
      — Кон­стан­тин на­шёл од­ну за­нят­ную ле­топись мно­го лет на­зад. В ней опи­сыва­ет­ся, как лю­ди ис­тре­били бес­смертных в эпо­ху древ­них войн, — от­кашляв­шись, он про­цити­ровал: — «Древ­ние Бо­ги спус­ти­лись на Зем­лю в лун­ных лу­чах, что­бы жить сре­ди лю­дей, как смер­тные». Ле­топись на­зыва­ет их жи­теля­ми не­ко­его Ге­ун­ка­она – ге­ун­ка­мане. Эти бо­ги да­ли смер­тным свою кровь, ко­торая ис­це­ляла лю­бой не­дуг. Од­на­ко часть ис­це­лён­ных прев­ра­тилась в кры­латых де­монов, пь­ющих кровь жи­вых и бо­ящих­ся све­та дня. Их наз­ва­ли «дра­кули­тами» из-за схо­жес­ти с дра­кона­ми. Лю­ди вос­ста­ли про­тив них, но по­бедить не смог­ли. Каж­дый по­гиб­ший по­пол­нял ря­ды вра­гов. Тог­да смер­тные об­ма­нули их, зак­лю­чив лож­ный со­юз и зас­та­вив сра­жать­ся друг с дру­гом. Ге­ун­ка­мане унич­то­жили всех дра­кулит вмес­те со сви­той из низ­шей не­жити. Пос­ле же лю­ди за­точи­ли бо­гов в кро­вото­чащие сар­ко­фаги, что­бы об­речь на дол­гую и му­читель­ную смерть, обес­пе­чивая се­бя це­литель­ной кровью на мно­гие по­коле­ния. Ког­да сар­ко­фаг пе­рес­та­вал кро­вото­чить, его унич­то­жали в вул­ка­ничес­кой ла­ве. Во вре­мена ин­кви­зиции все сар­ко­фаги и за­пасы кро­ви ока­зались унич­то­жены фа­нати­ками, счи­тав­ши­ми, что пить кровь ан­ге­лов ли, де­монов ли – это ко­щунс­тво.
      — Зна­чит, не все унич­то­жены, — ти­хий го­лос Ил­ли­ана проз­ву­чал твёр­до, с ме­тал­ли­чес­ким зво­ном. — И сколь­ко же их в дей­стви­тель­нос­ти уце­лело?
      — Не­из­вес­тно, — от­ве­тил Мо­риц, с уг­рю­мым ви­дом пе­рево­рачи­вая сви­ток. — Но ме­ня бес­по­ко­ит над­пись на обо­рот­ной сто­роне: …«Maltis est proditor ».
      Зал со­вета на­пол­нился гу­лом.
      — Ка­кой ещё Маль­тис?
      — Сноб Маль­тис – пре­датель? О, Бо­же не на­до сно­ва.
      — Маль­ти­сов этих в прош­лые ве­ка по­ди бы­ло, как звёзд на не­бе.
      — Крис Маль­тис – пре­датель? Пф… то­же мне но­вость.
      — Ко­го пре­дал? Это по­хоже на па­ранойю.
      — Мо­жет, это ло­вуш­ка?!
      — А мо­жет, нет ни­како­го сар­ко­фага?!
      Тук… тук… тук… тук… тук… тук…
      Мо­нотон­ный стук Се­бас­ти­ана по си­нему мра­мору об­ра­тил на се­бя вни­мание, и в за­ле во­цари­лась ти­шина.
      — Ес­ли сар­ко­фаг су­щес­тву­ет, мы его най­дём. Дру­гой воп­рос: как нам с ним пос­ту­пить? — ска­зал ста­рей­ши­на За­пад­но­го ко­вен­корда. — Не­кото­рые сим­во­лы на свит­ке и са­мом сар­ко­фаге мне ка­жут­ся зна­комы­ми. А вы что ска­жете?
      Зал сно­ва на­пол­нился шу­мом, те­перь уже ожив­лённо­го об­сужде­ния раз­личных ин­тер­пре­таций ру­нопи­сей. Мо­рица же вся эта воз­ня уже не ин­те­ресо­вала. Ему ка­залось, что не­дол­гое пре­быва­ние Маль­ти­са в За­ле Со­ветов за­рази­ло воз­дух чем-то гад­ким и лип­ким. Вос­по­мина­ния о том, что слу­чилось в оби­тели Крей­цен­га, на­каты­вали вол­на­ми. Он ви­дел это­го мер­зко­го ста­рика в бес­ну­ющих­ся вспо­лохах ог­ня и нав­сегда за­пом­нил вы­раже­ние бла­жен­но­го удов­летво­рения на его ли­це. Ор­ден Крей­цен­га был пол­ностью унич­то­жен, и толь­ко Мо­рицу уда­лось из­бе­жать ги­бели. С тех пор он прис­таль­но сле­дил за всем, что ка­салось это­го гад­ко­го ста­рикаш­ки. И при­шёл к вы­воду, что Крис Маль­тис – от­ра­ва, опас­ная для всех, кто не­наро­ком ока­зывал­ся ря­дом.
      По­ка Мо­риц раз­бра­сывал­ся мыс­ля­ми по длин­ной га­лерее вос­по­мина­ний, об­сужде­ние в За­ле Со­вета заш­ло в ту­пик. Как ни чи­тай ру­нопись, все сво­дит­ся к од­но­му и то­му же: что­бы от­крыть сар­ко­фаг, не­об­хо­димо про­будить спя­щее внут­ри не­го соз­да­ние. Для это­го сле­ду­ет сме­шать в од­ной ча­ше кровь бес­смертно­го, про­жив­ше­го доль­ше от­пу­щен­но­го че­лове­ку, с кровью смер­тно­го. А за­тем на­пол­нить ею спе­ци­аль­ное уг­лубле­ние в сар­ко­фаге. Ес­ли че­лове­чес­кая жер­тва не вы­зыва­ла воп­ро­сов, то с вы­бором бес­смертно­го воз­ник спор.
      — Сколь­ко от­пу­щено че­лове­ку?
      — Ка­ков воз­раст?
      — Воз­можно, речь идёт о ста­рей­ши­не?
      Мо­риц смот­рел на Се­бас­ти­ана, за­видуя его спо­соб­ности так ма­нипу­лиро­вать ок­ру­жа­ющи­ми. Ху­доща­вый мо­ложа­вый брю­нет в се­ром кос­тю­ме и ла­ван­до­вой со­роч­ке – са­мый опас­ный из вось­ми ста­рей­шин и, на­вер­ное, са­мый стар­ший из при­сутс­тву­ющих. Он всег­да ос­та­вал­ся неп­ри­час­тным, выс­тра­ивая го­лово­лом­ные ло­вуш­ки и наб­лю­дая, как выб­ранные им жер­твы справ­ля­ют­ся с пос­тавлен­ной за­дачей. Мо­риц был уве­рен, что Крис Маль­тис по­явил­ся на со­вете с его по­дачи и ни­как ина­че. Учас­тво­вать в его иг­рах, слов­но ма­ри­онет­ка, сов­сем не хо­телось. А зна­чит ос­та­валось лишь од­но – пред­ло­жить кан­ди­дату­ру, с ко­торой ник­то не ста­нет спо­рить, и зак­рыть те­му.
      — До­воль­но! Ес­ли так слу­чит­ся, что Крис Маль­тис ока­жет­ся прав, то я по­жер­твую Кон­стан­ти­ном. Даю сло­во! — го­лос Мо­рица гре­мел, как при­бой в шторм.
      «Так да­же луч­ше» — по­думал он, ви­дя в жер­твен­ной ги­бели чу­дес­ную аль­тер­на­тиву. Так он не толь­ко отом­стит жен­щи­не пос­мевшей ис­по­ганить жизнь вос­пи­тан­ни­ка, но и спа­сёт его от жал­кой и му­читель­ной учас­ти, на ко­торую тот се­бя об­рёк, бла­года­ря ей. — «Всё зло от жен­щин. Что б они все сдох­ли».
      В воз­ду­хе сме­шалось со­жале­ние и об­легче­ние. Мно­гие счи­тали, что Кон­стан­тин спо­собен за­нять крес­ло ста­рей­ши­ны, ес­ли в этом бу­дет нуж­да. И сей­час, на­вер­ня­ка хо­тели, что­бы так и бы­ло, ви­дя в ка­чес­тве жер­твы од­но­го из дей­ству­ющих ста­рей­шин. Что ж, про­дол­жать об­сужде­ние даль­ше бы­ло бес­смыс­ленно, по­это­му Зал в мгно­вение ока опус­тел, ос­та­вив Мо­рица на­еди­не со сво­ими мыс­ля­ми.
      Ста­рей­ши­на Се­вер­но­го ко­вен­корда смот­рел на крес­ла вок­руг мра­мор­но­го сто­ла и ду­мал. Ду­мал об осо­бом зна­чении вось­ми­конеч­ной звез­ды .
      «Бог соз­да­вал мир шесть дней, пос­ле че­го нас­тал Седь­мой день Гос­по­день, ко­торой длил­ся вплоть до Страш­но­го су­да. А пос­ле Страш­но­го су­да нас­та­ла Жизнь Веч­ная. Она и есть Вось­мой день, и вось­ми­конеч­ная звез­да – её сим­вол. Ко­му, как не бес­смертным вла­деть им? Так по­чему всё уми­ра­ет?» — Мо­риц взгля­нул на мер­ца­ющую на сто­ле ин­те­рак­тивную кар­ту ми­ра и пе­рек­лю­чил её в ре­жим ки­нег­ра­фичес­ко­го изоб­ра­жения. Тут же в воз­ду­хе по­яви­лась вра­ща­юща­яся мо­дель Зем­ли с яр­кой точ­кой в Инай­ском оке­ане, воз­никшем пос­ле сме­шения Ин­дий­ско­го и час­ти Ти­хого. Здесь, на пе­решей­ке меж­ду Име­ром и Бод­за­ном ис­ходная точ­ка всех ко­ор­ди­нат, мес­то, где ну­левой ме­риди­ан пе­ресе­ка­ет эк­ва­тор, где схо­дит­ся на­чало и ко­нец, как жизнь и смерть. 
      «…
      — Ес­ли уб­рать пре­фикс «Вер`», оз­на­ча­ющий «кро­вопий­ца», из наз­ва­ний го­родов, то из пер­вых букв сто­лиц мож­но сос­та­вить сло­во. И оно чи­та­ет­ся, как ру­нопись, сос­то­ящая из двух час­тей: «сек­ретное мес­то» и «за­тянув­ша­яся ра­на». Пря­мо-та­ки «Тай­ник шра­мов»… за­бав­но… — Кон­стан­тин ука­зал на ру­ны, ук­ра­ша­ющие спин­ки кре­сел. — По­хоже, кто-то хо­тел наз­вать Со­вет Ста­рей­шин сбо­рищем ка­лек. Это сов­па­дение?
      — Я не ве­рю в сов­па­дения, но от­ри­цать та­кую ве­ро­ят­ность не бу­ду. Я не знаю, — приз­нался Мо­риц, в глу­бине ду­ши гор­дясь сво­им вос­пи­тан­ни­ком.
      — Кто при­нимал ре­шение о соз­да­нии сто­лиц и вы­бирал ста­рей­шин во вре­мя объ­еди­нения ко­венов ?
      — Со­вет. Прав­да, на тот мо­мент нас бы­ло не во­семь, а лишь трое: Се­бас­ти­ан, Юи и я. Еще в со­вете учас­тво­вали во­жаки кла­нов.
      — Обо­рот­ни? За­чем?
      — Нам пот­ре­бова­лась их под­дер­жка. Ко­вены и кла­ны бес­кон­троль­но мно­жились. Это дос­тавля­ло мно­го проб­лем. Мы не мог­ли са­ми все ула­дить.
      — А-а-а… ре­шили нат­ра­вить лю­дей… и про­редить?
      — Лишь во­ору­жили и поз­во­лили зах­ва­тить нес­коль­ко го­родов. Кла­ны пос­ту­пили так же, ус­ту­пив часть спор­ных тер­ри­торий. В кон­це кон­цов, ста­рым зна­комым лег­че най­ти по­нима­ние. — Мо­риц рас­сме­ял­ся и ука­зал на кар­ту. — Кра­сиво по­лучи­лось. По­хоже на кру­жево.
      Он во­дил паль­цем от сто­лицы к сто­лице, об­ра­зуя не­кое по­добие кру­га. Сто­ило лишь кос­нуть­ся наз­ва­ния го­рода, как вок­руг вспы­хива­ла рос­сыпь го­родов по­мень­ше, слов­но скоп­ле­ния звёзд. Мо­риц час­то на­ходил от­ра­жение все­лен­ной в ок­ру­жа­ющих пред­ме­тах и со­быти­ях, счи­тая се­бя в не­кото­ром ро­де кос­мо­гонис­том. Но это не кру­жево, а ско­рее ок­таграм­ма, лу­чи ко­торой ук­ра­шали сто­лицы ко­вен­кордов.
      — Без Се­бас­ти­ана не обош­лось, по­это­му Бод­за­тан`Вер… хм… — Кон­стан­тин не окон­чил фра­зу. — По­хоже, я прос­пал неч­то весь­ма ин­те­рес­ное.
      …»
      Об­раз вос­пи­тан­ни­ка так и сто­ял пе­ред мыс­ленным взо­ром Мо­рица. Он слы­шал его го­лос, ви­дел ин­те­рес в гла­зах. Не то, что Бог­дан со сво­им нап­ле­ватель­ским от­но­шени­ем ко все­му и веч­ной ух­мылкой на гу­бах. Вот и сей­час га­дёныш ус­та­вил­ся уголь­ны­ми гла­зён­ка­ми в без­ли­кую пус­то­ту.
      «Ну что ты смот­ришь? Не­бось, рад из­ба­вить­ся от Кон­стан­ти­на? Ни­чего, я ещё ос­ту­жу твою ра­дость!» — нас­тро­ение ста­рей­ши­ны ста­ло сов­сем сквер­ным. Бла­го вспом­ни­лась до­гово­рён­ность о спар­ринге со ста­рей­ши­ной Юи. Вряд ли она или Ил­ли­ан за­были о сво­их став­ках. А зна­чит, ос­та­лось под­твер­дить учас­тие Бог­да­на и наб­лю­дать, как дер­зкая дев­чонка раз­де­лыва­ет его, как туш­ку ло­соси­ны.
      «Что ж, спар­ринг так спар­ринг», — по­думал Мо­риц, по­кидая Зал Со­вета.
      На пло­щад­ке пе­ред ба­зили­кой уже жда­ли шоу. Бог­дан, выс­лу­шав сло­ва ста­рей­ши­ны, при­нял­ся го­товить­ся к бою. Мо­риц бро­сил на не­го оце­нива­ющий взгляд. Раз­де­вать­ся по по­яс не бы­ло нуж­ды, и об­на­жён­ный торс Бог­да­на выг­ля­дел бес­смыс­ленным кра­сова­ни­ем. От че­репа до по­яса поз­во­ноч­ник ук­ра­шал сим­метрич­ный ри­сунок из чёр­но­го ме­тал­ла. Ис­поль­зо­вать собс­твен­ное те­ло под ору­жей­ное хра­нили­ще – прак­тично. А учи­тывая пос­ледние тех­но­логии, то де­ла­ет­ся это со все­ми удобс­тва­ми. 
      Мо­риц вспом­нил, что Кон­стан­тин поль­зо­вал­ся ми­мик­ри­ру­ющим пок­ры­ти­ем, счи­тая что по рас­по­ложе­нию кре­пежа и фор­ме ско­бы ак­ти­вации мож­но за­ранее оп­ре­делить ос­новной тип ору­жия, а зна­чит прос­чи­тать так­ти­ку боя. Ум­но. Че­го не ска­зать о Бог­да­не, на шее и пле­чах ко­торо­го хо­рошо вид­ны ско­бы, ко­торые кри­чат что тот поль­зу­ет­ся в ос­новном пар­ны­ми клин­ка­ми. А ког­да тот пос­ле ко­рот­кой раз­минки об­на­жил по­лутор­ные ме­чи и с до­воль­ной ух­мылкой прок­ру­тил их в ру­ках, то да­же Берт Ил­ли­ан скри­вил ли­цо. 
      Се­кун­дная го­тов­ность и по­нес­лось. Ста­рей­ши­на Юи не ата­кова­ла, а лишь уво­рачи­валась от уда­ров, оце­нивая тех­ни­ку про­тив­ни­ка. Но это дли­лось не боль­ше ми­нуты. 
      Всем из­вес­тно, что Ча­ба Юи мас­тер ку­сари­гамад­зю­цу . Её лю­бимое ору­жие – дра­коний хвост рюй­тейл , ко­торый мож­но срав­нить с ки­тай­ским «ве­рёвоч­ным копь­ем» или япон­ским «ле­та­ющим ме­чем» , толь­ко во мно­го раз со­вер­шенней. 
      С ха­рак­терным зву­ком дра­коний хвост рас­сёк воз­дух. На этом бой дол­жен был за­кон­чить­ся, но Бог­да­ну уда­лось пре­об­ра­зовать один из ме­чей в бак­лер и от­ра­зить удар. Ста­ло ин­те­рес­ней. Рюй­тейл ста­рей­ши­ны ме­тал­ся мол­ни­ей по пло­щад­ке пе­ред ба­зили­кой, ос­тавляя про­тив­ни­ку всё мень­ше мес­та для ма­нёв­ра. А ата­ку­ющая так­ти­ка Бог­да­на сме­нилась обо­рони­тель­ной, мож­но ска­зать от­сту­патель­но-ук­ло­нитель­ной. Пре­вос­ходс­тво Ча­ба Юи как всег­да ока­залось бес­спор­ным.
      Удар, вскрик, ко­нец. В об­ра­зовав­шей­ся ти­шине, звук вы­пав­ше­го из рук Бог­да­на ору­жия проз­ву­чал, как фи­наль­ный гонг. Мо­риц не без до­сады взгля­нул на не­го. Рас­се­чён­ное на три час­ти те­ло ле­жало на вы­мощен­ной кам­нем пло­щад­ке, Тём­ная кровь бес­смертно­го ле­ниво вы­тека­ла, об­ра­зуя вок­руг не­го лу­жу.
      Спо­кой­ствие и удов­летво­рение так вне­зап­но нах­лы­нули на Мо­рица, а поз­драв­ле­ние ста­рей­ши­ны Юи с по­бедой проз­ву­чало ис­крен­не, от все­го сер­дца.
      — Вам спа­сибо, — от­ве­тила Ча­ба Юи и, под­няв ру­ку, по­каза­ла на ра­зор­ванную фут­болку. — Ваш по­допеч­ный не прост. На­нёс на мне лёг­кую ца­рапи­ну, ко­торую при­дёт­ся серь­ёз­но ле­чить.
      — Тех, кто раз­би­ра­ет­ся в ру­нопи­сях и мо­жет ис­поль­зо­вать их в бою сов­сем не мно­го. Те­перь я по­нимаю, по­чему вы взя­ли его в ка­чес­тве соп­ро­вож­да­юще­го, — ска­зал Берт Ил­ли­ан, яв­но до­воль­ный та­ким фи­налом. — Но Кон­стан­ти­ну он ус­ту­па­ет.
      — Это поп­ра­вимо, — в гла­зах Юи по­явил­ся блеск но­вой идеи. — Поз­воль­те мне по­забо­тить­ся о нём. Обе­щаю вер­нуть, как толь­ко най­дёт­ся злос­час­тный сар­ко­фаг.
      Мо­риц кив­нул, удив­ля­ясь в ду­ше, как про­иг­рыш Бог­да­на сыг­рал ему на ру­ку. Но вен­то­гам те­перь при­дёт­ся вес­ти са­мому, по край­ней ме­ре, на пе­решей­ке. Да и над оке­аном сто­ило весь­ма быть ос­то­рож­ным и вни­матель­ным.
      Лишь доб­равшись до ма­тери­ка, Мо­риц до­верил­ся ав­то­пило­ту и от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла, поз­во­ляя мыс­лям зах­ва­тить ра­зум. 
      «…
      Эпо­ха Раз­ру­шений, слов­но раз­вер­знув­ша­яся про­пасть в тём­ную без­дну, без­жа­лос­тно пог­ло­щала все, что с та­ким тру­дом соз­да­валось че­лове­чес­твом. А лю­ди? Лю­ди нас­толь­ко ув­леклись враж­дой, что не за­мети­ли, как с не­ба про­лил­ся пе­чаль­ный свет уми­ра­ющей звез­ды.
      Это­му крас­но­му свер­хги­ган­ту пред­ре­калась яр­кая ги­бель во взры­ве свер­хно­вой, од­на­ко он вос­про­тивил­ся та­кой смер­ти. Сжав­шись в де­сят­ки раз, ги­гант сбро­сил обо­лоч­ку и пе­реро­дил­ся го­лубой звез­дой, оку­тан­ной ту­ман­ностью, так на­поми­на­ющей ра­кови­ну с жем­чу­жиной внут­ри. А лю­ди ок­рести­ли его Не­бес­ным Оком. Ви­димо, в при­роде че­лове­ка есть тя­готе­ние ис­кать всю­ду зна­ки, сим­во­лы, зна­мения, ко­торые мо­гут дать уте­шение и все­лить ве­ру в се­бя. А го­лубая звёз­дочка тем вре­менем стре­митель­но сжи­га­ет свою жизнь, спе­ша уме­реть мо­лодой и яр­кой, ос­та­вив пос­ле се­бя лишь кра­сивое ту­ман­ное пят­но. Как го­ворит­ся: «Live fast, die young and leave a good looking corpse ».
      Мно­го раз все­му ми­ру, а вмес­те с ним и че­лове­чес­тву, пред­ре­калась ка­тас­тро­фичес­кая ги­бель, но так­же, как Не­бес­ное Око, мир ус­то­ял, сбро­сив часть люд­ско­го му­сора, слов­но змея ста­рую ко­жу, и пе­реро­дил­ся в но­вом об­ли­ке.
      Поз­же… но­вые по­коле­ния лю­дей, ус­тавшие от пос­то­ян­но­го про­тивос­то­яния и борь­бы, об­ра­щали свои моль­бы к не­бесам, при­зывая Не­бес­ное Око в сви­дете­ли. Хо­тя к че­му моль­бы? Мир из­ме­нил­ся и в нем не ос­та­лось мес­та лю­дям. Но че­ловек не был бы че­лове­ком, ес­ли бы сми­рен­но при­нимал до­лю вы­рож­де­ния и не пы­тал­ся что-то из­ме­нить.

      …»
      Раз­мышле­ния Мо­рица про­тека­ли в спо­кой­ном и раз­ме­рен­ном тем­пе. Пос­те­пен­но пог­ру­жа­ясь в омут ас­тро­номии и те­оло­гии, он вспом­нил Виф­ле­ем­скую звез­ду, оз­на­мено­вав­шую рож­де­ние Хрис­та, а так­же дру­гие зна­мени­тые ас­тро­номи­чес­кие со­бытия и их вли­яние на род че­лове­чес­кий, в оче­ред­ной раз убеж­да­ясь в том, что толь­ко в божь­их си­лах унич­то­жить не­бес­ное те­ло ра­ди то­го, что­бы его свет, пре­одо­лев ты­сяче­летия, стал зна­мени­ем на Зем­ле. В та­кие мо­мен­ты ве­ра в ве­личие соз­да­теля все­го су­щего ста­нови­лась для не­го аб­со­лют­ной, а раз­мышле­ния по­мога­ли ко­ротать вре­мя в пу­ти.


Снос­ки:
[1] Вен­то­гам - от ла­тин­ско­го vento (ве­тер) и quadrigam (ко­лес­ни­ца). Ско­рос­тное над­земное средс­тво пе­ред­ви­жение, дви­га­юще­еся в пре­делах а­эро­дина­мичес­ко­го эк­ра­на. Гиб­ридная мо­дель ав­то­моби­ля и  эк­ра­ноле­та. Мак­си­маль­ная ско­рость пе­ред­ви­жения 200  м/сек (400 уз­лов, 460 миль/ч, 740 км/ч). Оп­ти­маль­ная вы­сота по­лета от 0,5 до 3,5 мет­ров, мак­си­маль­ная до 2,5 ки­ломет­ров (а­эроп­ры­жок). В са­лоне пять пас­са­жир­ских мест, плюс до­пол­ни­тель­ное  мес­то в ка­бине пи­лота–во­дите­ля.
[2] Ко­вен­корд (англ. сovencord -связ­ка ко­венов) – объ­еди­нен­ные в один со­юз нес­коль­ко круп­ных вам­пир­ских со­об­ществ (ко­венов), под уп­равле­ни­ем од­но­го гла­вы (ста­рей­ши­ны).
[3] Кро­вавый га­рант – оли­цет­во­ря­ет по­ручи­тель­ство, скреп­ленное кровью, что яв­ля­ет­ся не­руши­мым за­логом двус­то­рон­них от­но­шений.  Сим­вол Се­вер­но­го ко­вен­корда. Сто­лица - Вер`Ке­зеш. Ста­рей­ши­на - Мо­риц Золт.
[4] Viventibus Mort (лат.) - жи­вые мер­тве­цы.
[5] Се­бас­ти­ан Ор­ро­си – ста­рей­ши­на За­пад­но­го ко­вен­корда (ЗК). Сим­во­лика - де­мони­чес­кий кот, оли­цет­во­ря­ет сво­бод­ную кровь, не ве­да­ющую зап­ре­тов. Сто­лица - Вер`Мен­тес.
[6] Эв­ри­дика Лот­ти – ста­рей­ши­на Се­веро–За­пад­но­го ко­вен­корда (СЗК). Сим­во­лика - сер­дце в ча­ше на нож­ке в ви­де ль­ви­ной ла­пы, оли­цет­во­ря­ет сер­дце пол­ное жиз­ни, изо­билие. Сто­лица - Вер`Зи­верт.
[7] Фран­циск Юбен – ста­рей­ши­на Юго–За­пад­но­го ко­вен­корда (ЮЗК). Сим­во­лика - дра­кон в те­ле ль­ва, оли­цет­во­ря­ет скры­тую си­лу. Сто­лица - Вер`Эрейт.
[8] Мэй­та­та Бэйл – ста­рей­ши­на Се­веро–Вос­точно­го ко­вен­корда (СВК). Сим­во­лика - го­рящая си­ним пла­менем го­луб­ка, оли­цет­во­ря­ет кро­вавую ду­шу вам­пи­ра. Сто­лица - Вер`Ле­лак.
[9] Берт Ил­ли­ан – ста­рей­ши­на Юго–Вос­точно­го ко­вен­корда (ЮВК). Сим­во­лика - скре­щен­ные зер­ка­ла на руч­ках в ви­де ор­ли­ных лап, оли­цет­во­ря­ет за­щит­ни­ков кро­ви. Сто­лица - Вер`Ти­кор.
[10] Ча­ба Юи – ста­рей­ши­на Вос­точно­го ко­вен­корда (ВК). Сим­во­лика - че­шуй­ча­тое яй­цо дра­кона в ру­ках фе­ник­са, оли­цет­во­ря­ет пы­ла­ющую кровь во­инов. Сто­лица - Вер`Элет.
[11] Иму Во­зул – ста­рей­ши­на Юж­но­го ко­вен­корда (ЮК). Сим­во­лика - кры­латый змей, об­ви­ва­ющий опу­щен­ный вниз фа­кел, оли­цет­во­ря­ет кровь уби­тых. Сто­лица - Вер`Ха­лот­так.
[12] Ко­вен (англ. сoven - сбо­рище, ша­баш) – объ­еди­нен­ные вмес­те груп­пы вам­пи­ров и оди­ноч­ки, под уп­равле­ни­ем от од­но­го, двух или трех глав.
[13] Фе­лиси­фин (лат. felicitas - cчастье) –– яд вам­пи­ра, вы­деля­емый спе­ци­аль­ной же­лезой и впрыс­ки­ва­емый во вре­мя уку­са че­рез ядо­витые клы­ки. Вы­зыва­ет оне­мение в мес­те про­куса и лег­кую эй­фо­рию, по­падая в мозг. При боль­шой до­зе спо­собен выз­вать ко­му. Ос­та­точ­ным эф­фектом яв­ля­ет­ся вре­мен­ная связь с хо­зя­ином. Пол­ностью вы­водит­ся из ор­га­низ­ма че­рез па­ру дней при еди­нич­ном слу­чае. При час­том при­мене­нии вре­мя рас­па­да мо­жет уве­личить­ся до нес­коль­ких ме­сяцев.
[14] Au revoir, mon ami (фр.) – До сви­дания, мой друг.
[15] Maltis est proditor (лат.) – Маль­тис - пре­датель.
[16] Ок­таграм­ма — вось­ми­конеч­ная звез­да. Единс­твен­ная звез­да, до­пущен­ная в пра­вос­лавную сим­во­лику, име­ет зна­чение бу­дуще­го ве­ка и бес­смер­тия. Ро­за вет­ров так же яв­ля­ет со­бой воп­ло­щение ок­таграм­мы.
[17] Ама­кой­ды – ра­зум­ные су­щес­тва, жи­вущие в во­де. По мес­ту оби­тания раз­де­ля­ют­ся на три ти­па: оке­ани­ды, мо­ряны и во­дяны. Так­же от­ли­ча­ют­ся раз­ме­рами. Са­мыми круп­ны­ми яв­ля­ют­ся оке­ани­ды, са­мыми аг­рессив­ны­ми - мо­ряны, са­мыми доб­ро­жела­тель­ны­ми - во­дяны.
[18] Чис­токров­ные – обо­рот­ни, ис­поль­зу­ющие нес­коль­ко де­сят­ков воп­ло­щений. Так­же это лес­тное об­ра­щение к обо­рот­ням в це­лом.
[19] Ме­рини – древ­ней­ших пти­чий клан обо­рот­ней. За­нима­ют цен­траль­ную часть ос­тро­ва Имер - угодья Ме­рин-дес. Сим­вол кла­на - эпи­ор­нис Моа. Ос­новное воп­ло­щение - стра­ус.
[20] Ли­бер­ти – ма­лый клан обо­рот­ней, оби­та­ющих в приб­режной зо­не ос­тро­ва Имер,  зем­ли  Ли­бер-дес. Сим­вол - пти­ца Рухх. Ос­новное воп­ло­щение - аль­бат­рос.
[21] Бес­смертные  - пред­ста­вите­ли выс­шей не­жити. Од­на­ко лю­ди час­то ис­поль­зу­ют это сло­во в ка­чес­тве веж­ли­вого об­ра­щения к лю­бой не­жити.
[22] Live fast, die young and leave a good looking corpse (анг.) – Жи­ви быс­тро, ум­ри мо­лодым и ос­тавь кра­сивый труп.



Эль`Рау

Отредактировано: 03.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги