Геункаон: Гроб хрустальный.

Размер шрифта: - +

1.5. Мориц.

Персонаж: Мориц.
Место: город Вер`Кезеш.
Время местное:  23:45 (Восход: 05:11).
Дата: Четверг 20 апреля 302-й год от рождения Ока.

      Мо­риц си­дел воз­ле ка­мина в ста­ромод­ном крес­ле. Пла­мя от­ра­жалось в его зрач­ках, при­давая зло­вещий вид. Он чувс­тво­вал, что ус­тал, силь­но ус­тал от собс­твен­но­го су­щес­тво­вания. Все его же­лания, страс­ти и на­деж­ды по­рос­ли быль­ём, ос­та­вив без­ли­кую пус­то­ту. Нес­коль­ко ча­сов на­зад он лич­но со­об­щил Кон­стан­ти­ну о том, что сар­ко­фаг най­ден и дос­тавлен в у­еди­нён­ное мес­то. Он ре­шил сам про­водить вос­пи­тан­ни­ка в пос­ледний путь, од­на­ко… Си­лы во­ли не хва­тило, что­бы ос­тать­ся до кон­ца. 
      Мо­риц под­нёс к ли­цу бо­кал конь­яка и мед­ленно втя­нул ис­хо­дящий из не­го аро­мат, хо­тя дав­но уже не нуж­дался в на­пит­ках по­доб­но­го ро­да. Его жаж­да сей­час прос­ти­ралась в дру­гом нап­равле­нии. Он зак­рыл гла­за, и конь­яч­ный аро­мат ожи­вил вос­по­мина­ния дав­них лет.
      «…
      Для вас я иг­раю счас­тлив­чи­ка роль,
      Пря­ча по­даль­ше стра­данье и боль.
      Я гром­ко сме­юсь и слад­ко пою.
      О сер­дце раз­би­том я вам рас­ска­жу, 
      О сер­дце раз­би­тым я вам рас­ска­жу.
      Ус­та­лый с до­роги при­шёл на пос­той,
      Пле­нил­ся кра­сою де­вицы прос­той…
      Пе­вец был хо­рош: кра­сивый го­лос, изящ­ная ма­нера ис­полне­ния. Муж­чи­нам нра­вилось ему под­пе­вать, нес­клад­но гор­ла­ня, а жен­щи­ны… Ммм… Жен­щи­ны ки­дали на не­го вос­торжен­ные, по­добос­трастные взгля­ды. Что­бы пос­лу­шать его пес­ни, Мо­риц при­ходил в гряз­ный ка­бак каж­дый ве­чер. В этот раз от­дохнуть не по­лучи­лось. Вне­зап­но явив­ши­еся страж­ни­ки вы­волок­ли пев­ца на ули­цу, не дав за­кон­чить выс­тупле­ние. Лю­ди по­шуме­ли нем­но­го и за­были о нем.
      Мо­риц был расс­тро­ен за­губ­ленным ве­чером, но судь­ба пев­ца его то­же не вол­но­вала. Поз­же, вый­дя на ули­цу, он ус­лы­шал, как две жен­щи­ны сплет­ни­ча­ют о слу­чив­шемся. Бед­ня­гу об­ви­нили в том, что сво­ими пес­ня­ми он раз­вра­щал жен­щин, нап­равляя их по­мыс­лы в сто­рону по­рока. И да­же в сдел­ке с дь­яво­лом, яко­бы тот про­дал ча­ру­ющий го­лос не­зем­ной кра­соты за ду­шу. Пос­ле то­го, как при­ор дал жизнь «Мо­лоту ведьм» об­ви­нения в свя­зях с де­мона­ми и кол­довс­твом ста­ли по­яв­лять­ся ча­ще. 
      Спус­тя двое су­ток, на ноч­ной про­гул­ке Мо­риц уло­вил еле слыш­ную ме­лодию, пре­ис­полнен­ную горь­кой пе­чали, спо­соб­ной раз­да­вить сер­дце в гру­ди жи­вого че­лове­ка. Он за­мер, прис­лу­шива­ясь, но слов ра­зоб­рать не смог. Звук шёл со сто­роны ос­тро­гов. Где-то там за сте­нами ждал каз­ни пе­вец—кол­дун из об­лю­бован­но­го ка­бач­ка. Мо­риц по­дошёл так близ­ко, как это бы­ло воз­можно и вслу­шал­ся. Он дав­но ра­зучил­ся чувс­тво­вать, но му­зыка… про­буж­да­ла что-то сок­ры­тое глу­боко внут­ри. Сло­ва на не­из­вес­тном язы­ке скла­дыва­лись в кра­сивый узор, сов­сем не по­хожий на пес­ни из вен­ско­го ка­бач­ка или при­выч­ные ру­мын­ские бал­ла­ды. Хо­телось слу­шать и слу­шать, но ме­лодия обор­ва­лась, сме­нив­шись зву­ками ры­даний, ко­торые бе­зус­пешно пы­тались сдер­жать.
      Казнь от­ме­нили, по­тому что ночью кол­дов­ской пе­вец скон­чался. Хо­дили слу­хи раз­но­го тол­ка. Од­ни го­вори­ли, что бед­ня­га не вы­нес пы­ток и умер от ран. Дру­гие, что по­кон­чил с со­бой — пе­рег­рыз ве­ны на ру­ках. Третьи же кля­лись, что его убил де­мон, ра­зор­вав на кус­ки. Все они бы­ли пра­вы. Ког­да ут­ром ох­ранник при­шёл, что­бы от­вести уз­ни­ка к мес­ту каз­ни то на­шёл лишь изу­родо­ван­ное те­ло на за­литом кровью по­лу.
      Мо­риц увёз пев­ца-кол­ду­на по­даль­ше от этих мест, в ста­рое по­местье под го­родом Линц. На­нял ле­каря, что­бы тот за­ботил­ся о нем. Од­на­ко ка­жуще­еся улуч­ше­ние сме­нилось вне­зап­ной го­ряч­кой. Пе­вец бил­ся в бре­ду, то кри­ча, то бор­мо­ча что-то нес­вязное. Ле­карь не смог ни­чего сде­лать, а по­тому от­пра­вил­ся на тот свет, не­пони­ма­юще та­ращась на че­лове­ка, ко­торо­го ми­нуту на­зад счи­тал лёг­кой до­бычей для вы­качи­вания де­нег. В ожи­дании, по­ка труп шар­ла­тана убе­рут из спаль­ни, Мо­риц ус­тро­ил­ся в крес­ле нап­ро­тив ка­мина, раз­ду­мывая над тем, как сле­ду­ет пос­ту­пить и че­го в дей­стви­тель­нос­ти тре­бу­ет ду­ша. А тре­бова­ла она му­зыки, той са­мой что раз­ры­ва­ет ре­аль­ный мир, уно­ся соз­на­ние да­леко за пре­делы су­щес­тво­вания.
      Мо­риц на­лил в бо­кал нем­но­го конь­яка, вдох­нул его за­пах, за­тем рас­сёк за­пястье и поз­во­лил кро­ви сте­кать, сме­шива­ясь с ал­ко­голем. Пос­ле, при­под­няв под­бо­родок уми­ра­юще­го пев­ца, влил в гор­ло по­лучен­ный на­питок, не об­ра­щая вни­мания на зах­лё­быва­ние и вы­тека­ющую но­сом жид­кость. Пе­вец выг­ля­дел сов­сем пло­хо, жизнь стре­митель­но по­кида­ла его. Блуж­да­ющий взгляд ос­та­новил­ся в од­ной точ­ке и угас. Мо­риц ждал, но боль­ше ни­чего не про­изош­ло. Ког­да те­ло пев­ца око­чене­ло, он ра­зоча­рован­но вздох­нул, зак­рыл то­му гла­за и, нак­рыв те­ло пок­ры­валом, вер­нулся к ка­мину. Огонь ус­по­ка­ивал и по­могал ду­мать, а ночь бли­зилась к кон­цу. Мо­риц ос­тро чувс­тво­вал пред­рас­свет­ное нап­ря­жение, ког­да мир за­мира­ет в ожи­дании пер­во­го лу­ча сол­нца. В этот раз рас­свет при­шёл вмес­те с шум­ным вздо­хом за спи­ной. Пе­вец стя­нул с ли­ца пок­ры­вало и, вски­нув под­бо­родок, вды­хал воз­дух пол­ной грудью. 
      Мо­риц про­шёл к две­ри, что­бы дать рас­по­ряже­ние служ­ке, а пос­ле вер­нулся к пос­те­ли боль­но­го.
      — Моё имя Мо­риц Золт, — пред­став­ля­ясь, Мо­риц кив­нул. — Я тот, кто вер­нул те­бе жизнь — твой хо­зя­ин. У те­бя есть имя?
      — Я ду­мал, это при­виле­гия хо­зя­ина на­зывать ра­бов, — иро­нич­но за­метил пе­вец.
      — От­ку­да же ро­дом та­кой зна­ток рабс­тва?
      — Кон­стан­ти­нополь . Мо­жет, слы­шали? Хо­тя ку­да там… По вам вид­но…
      — Кон­стан­тин… — Мо­риц пе­ребил. — Мне нра­вит­ся.
      — Моё имя Ди­лек­тис! — зап­ро­тес­то­вал тот.
      — Ты сам дал мне пра­во вы­бирать те­бе имя! — ска­зал Мо­риц то­ном, не тер­пя­щим воз­ра­жений.
      Ди­лек­тис вско­чил с яв­ным на­мере­ни­ем драть­ся, но во­шед­шая в дверь фри­воль­но­го ви­да де­вица от­влек­ла вни­мание на се­бя.
      — Те­бе нуж­но вос­ста­новить си­лы. — Мо­риц чувс­тво­вал на­валив­ший­ся груз ус­та­лос­ти. — Она вся твоя.
      Де­вица при этих сло­вах ски­нула одеж­ду, от­кро­вен­но пред­ла­гая се­бя, и улыб­ну­лась, гля­дя на Кон­стан­ти­на. Осоз­на­ние сво­ей прив­ле­катель­нос­ти для лю­бого муж­чи­ны чи­талось в её взгля­де. 
      «А дев­ка и в са­мом де­ле хо­роша — по­роч­ная юность, не­уто­мимая и пыл­кая», — по­думал Мо­риц, хоть жен­ские лас­ки, приз­ванные уб­ла­жать муж­чин, бы­ли ему сей­час не­ин­те­рес­ны. Он сел в крес­ло у ка­мина, от­го­родив­шись вы­сокой спин­кой от пош­лой пре­людии. Дей­ство, раз­вернув­ше­еся за спи­ной, слиш­ком хо­рошо зна­комо: пер­вая жаж­да, прип­равлен­ная вож­де­лени­ем, — блю­до, от ко­торо­го ни­кому не уда­валось от­ка­зать­ся. По­рывис­тое ды­хание… сто­ны… хри­пы… все это бы­ло в его жиз­ни мно­го раз. То, что сдер­жи­вало, от­бро­шено и за­быто, бе­зудер­жная страсть на­пол­ня­ет мир бо­гатой па­лит­рой, обос­тряя вос­при­ятие. Пол­ностью от­давшись же­ланию, Ди­лек­тис пе­рес­та­нет кон­тро­лиро­вать се­бя. В та­кие мо­мен­ты нет раз­ни­цы меж­ду вож­де­лени­ем жен­щи­ны и её кро­ви. Ско­ро он пой­мут… пой­мёт, че­го на са­мом де­ле так страс­тно же­ла­ет, но бу­дет поз­дно ос­та­нав­ли­вать­ся или от­сту­пать. 
      Чувс­твуя в воз­ду­хе пь­яня­щий за­пах бли­зос­ти, Мо­риц слу­шал из­менчи­вый ритм жи­вого сер­дечка, бь­юще­гося в гру­ди дев­ки, и ждал… Ждал, ког­да страс­тные лас­ки про­будят го­лод­но­го де­мона, и за­вер­шится, на­конец, об­ра­щение. Хо­телось от­ды­ха, но сей­час не вре­мя. Ещё нуж­но по­забо­тить­ся что­бы Ди­лек­тис не на­делал глу­пос­тей. 
      Мир по дру­гую сто­рону сте­ны не­жил­ся в тёп­лых объ­ять­ях вос­хо­дяще­го сол­нца. А здесь … Про­горев­ший ка­мин на­вевал тос­кли­вые мыс­ли, ко­торые прер­вал жен­ский визг. Мо­риц рав­но­душ­но взгля­нул в сто­рону де­вицы. Та тщет­но пы­талась выр­вать­ся, цеп­ля­ясь паль­ца­ми то за од­ну, то за дру­гую ру­ку пев­ца. 
      Од­ной ру­кой Ди­лек­тис пе­рех­ва­тил де­вицу по­перёк жи­вота, пос­та­вив на ко­лени, и креп­ко при­жал спи­ной к се­бе, ши­роко раз­дви­нув ей но­ги. Дру­гой ру­кой он дер­жал её го­лову под под­бо­род­ком. Его длин­ные во­лосы спол­за­ли вол­на­ми по де­вичь­им пле­чам, ког­да он страс­тно це­ловал её шею и пле­чи, каж­дый раз вгры­за­ясь до кро­ви. Дев­ка из­во­рачи­валась слов­но кош­ка, виз­жа, ку­са­ясь и ца­рапа­ясь. Но вско­ре визг сме­нил­ся хри­пом и сла­бым сто­ном. её взгляд стал рав­но­душ­ным, го­лова за­вали­лась на пле­чо. Ди­лек­тис ос­ла­бил хват­ку. Те­перь его ру­ка дер­жа­ла бед­ро дев­ки, то при­тяги­вая к се­бе, то от­пуская, уве­личи­вая час­то­ту на­рас­та­ющим тем­пом. Жен­ская грудь уп­ру­го ко­лыха­лась от каж­до­го тол­чка. Тон­кие жен­ские руч­ки без­воль­но ви­сели, а уда­ры сер­дца ста­ли ед­ва слыш­ны. Ру­ка пев­ца сколь­зну­ла от шеи к гру­ди и сжа­ла её. Не­надол­го он при­жал­ся к дев­ке, ды­ша за­пахом пот­ных во­лос и кро­ви, а пос­ле вы­пус­тил её. Под­няв пе­репач­канное кровью ли­цо, Ди­лек­тис тя­жело ды­ша упал на бок ря­дом с ней. 
      — Те­перь, спи. По­гово­рим, ког­да прос­пишь­ся. — Мо­риц смот­рел, как его по­допеч­ный сод­ро­га­ет­ся от ры­даний… сжи­мая в ру­ках уми­ра­ющую дев­ку, слов­но пы­та­ясь удер­жать в ней жизнь. За­висть ле­гонь­ко коль­ну­ла под ло­пат­кой. Он уже дав­но ра­зучил­ся со­пере­живать, вол­но­вать­ся и стра­дать.
      …»

      — Вос­по­мина­ния… — еле слыш­но про­гово­рил Мо­риц и вып­леснул конь­як в ос­ты­ва­ющий ка­мин. Мысль о том, что Кон­стан­ти­на при­несут в жер­тву, ка­залось, про­жига­ет ды­ру в гру­ди. В го­лову не­навяз­чи­во приш­ли стро­ки пес­ни… пер­вой, ко­торую его вос­пи­тан­ник спел пос­ле об­ра­щения:
      «Моё сер­дце рвёт­ся в не­бо,
      Ув­ле­кая за со­бой.
      Где бы я на све­те не был,
      Не най­ду се­бе по­кой.
      Я го­тов кри­чать и пла­кать,
      И сме­ять­ся нев­по­пад,
      И быс­трее вет­ра бе­гать,
      Стра­ной ра­достью объ­ят…»
      Мо­риц от­чётли­во ощу­щал, как жизнь по­кида­ет Кон­стан­ти­на: без борь­бы, без стра­ха, без сом­не­ний и со­жале­ний. Хо­телось пла­кать, впер­вые за мно­гие го­ды ему хо­телось пла­кать, как смер­тно­му. При­вязан­ностей у бес­смертных нет и быть не мо­жет, по­это­му да­же жал­кое их по­добие це­нит­ся не­веро­ят­но вы­соко.
       «На­де­юсь те­бе так же сквер­но, как мне. Я мно­гое мо­гу по­нять и при­нять как дол­жное. Но... Не мо­гу ви­нить Бог­да­на за со­де­ян­ное, и по­тому всю не­нависть свою… те­бе од­ной я от­даю. О, как мне хо­чет­ся, что­бы ты му­чилась… Стра­дала... Что­бы боль разъ­еда­ла твоё те­ло и со­чилась из глаз, вы­жигая их цвет. В этом ми­ре так ма­ло ве­щей, име­ющих для ме­ня зна­чение…»
      Не­нависть к Али­не — это все, что ос­та­лось Мо­рицу в нас­то­ящем. её сла­бость и не­разум­ность раз­дра­жали так, что че­люс­ти сво­дило су­доро­гой. Он про­жил дос­та­точ­но, что­бы по­нимать, чем все за­кон­чится. Ос­та­ва­ясь че­лове­ком, она ста­ла бы обо­жа­емой зве­рюш­кой Кон­стан­ти­на, лю­бимой и обе­рега­емой до са­мой смер­ти. Но, об­ра­тив­шись, ста­ла се­рой тенью, пос­те­пен­но те­ряя при­тяга­тель­ность и жиз­ненную си­лу. Кон­стан­тин не мо­жет ос­та­новить это, как бы ни хо­тел, и по­тому хва­та­ет­ся за каж­дый миг, что ещё ос­тался, все глуб­же пог­ру­жа­ясь в омут от­ча­яния. Она же, са­ма то­го не по­нимая, унич­то­жа­ет его сво­ей «че­лове­чес­кой» при­вязан­ностью.
      Мо­риц по­чувс­тво­вал приб­ли­жение вос­хо­да и вмес­те с ним тос­кли­вое ожи­дание… ожи­дание чу­да, как ког­да-то… ког­да Ди­лек­тис, об­ра­тив­шись, стал его вос­пи­тан­ни­ком, ком­пань­оном и дру­гом. Соз­на­вая всю тщет­ность ожи­дания, Мо­риц все рав­но про­дол­жал ждать. Пер­вый луч нав­сегда при­над­ле­жит Кон­стан­ти­ну, с ним он по­лучил вто­рую жизнь и с ним же угас­нет. 
      «Жи­ви. Жи­ви же! Ра­ди неё...» — об­ры­вок фра­зы, слов­но да­лёкое эхо, кос­нулся соз­на­ния ста­рей­ши­ны, и он нап­ря­жён­но сос­ре­дото­чил­ся на внут­реннем вос­при­ятии. По­нимая, что си­лы на ис­хо­де, Мо­риц зло ог­ля­дел­ся в по­ис­ках ре­шения, но ком­на­та бы­ла пус­та. Да­же ка­мин, от­дав все теп­ло, не по­давал приз­на­ков жиз­ни. Кон­стан­тин мед­ленно ожи­вал, вос­ста­нав­ли­вая си­лы, и Мо­риц по­чувс­тво­вал это, не по­нимая, что слу­чилось. Ра­зум от­ка­зывал­ся ра­ботать, пог­ру­жа­ясь в мрач­ную ти­шину.
      Ти­хий стук в дверь и по­явив­ша­яся мо­лодая жен­щи­на раз­ру­шили ва­ку­ум, об­ра­зовав­ший­ся в его мыс­лях. Мо­риц всег­да дер­жал при се­бе двух слу­жанок-фа­миль­яров, вы­бирая их сре­ди жен­щин, при­вык­ших вы­пол­нять ра­боту прис­лу­ги, да­вая од­ни и те же име­на, боль­ше по­хожие на зве­риные клич­ки: Джиа и Зу­ика. 
      В этот раз в ком­на­ту вош­ла Джиа, и, прой­дя к ка­мину, на­чала вы­чищать зо­лу. Мо­риц с ми­нуту наб­лю­дал за ней, за­тем, щёл­кнув паль­ца­ми, прив­лёк вни­мание и ука­зал в пол нап­ро­тив се­бя. Слу­жан­ка-фа­миль­яр пос­лушно приб­ли­зилась к не­му, встав на ко­лени в ука­зан­ном мес­те.
      — Хо­рошая де­воч­ка, — ска­зал Мо­риц, про­ведя ла­донью по ще­ке мо­лодой жен­щи­ны вниз к шее, при­тяги­вая к се­бе. — Слад­ких снов.
      Она не про­яв­ля­ла соп­ро­тив­ле­ния, лишь вздрог­ну­ла, из­дав звук, по­хожий на стон, ког­да его клы­ки про­куси­ли ко­жу на её шее. Жизнь тёп­лы­ми вол­на­ми раз­бе­галась по те­лу ста­рей­ши­ны с каж­дым уда­ром её сер­дца. За­кон­чив, Мо­риц рва­нул ку­сок тка­ни со спи­ны слу­жан­ки и, ути­рая ли­цо, от­бро­сил об­мякшее те­ло в сто­рону, слов­но ис­поль­зо­ван­ную сал­фетку. Сер­дце Джиа, хоть и сла­бо, но ещё би­лось. Си­лы ста­рей­ши­ны быс­тро вос­ста­нав­ли­вались, но вмес­те с ни­ми воз­раста­ла и ус­та­лость и не же­лая сда­вать по­зиции, вго­няла в сон. От­давшись пол­ностью внут­ренне­му вос­при­ятию, он хо­тел уз­нать боль­ше, но Кон­стан­тин не от­кли­кал­ся, за­мерев меж­ду жизнью и смертью.
      «Так не пой­дёт», — по­думал Мо­риц, ста­ра­ясь не те­рять кон­троль, од­на­ко да­валось это с тру­дом. Он про­шёл в боль­шую оран­же­рею, по пу­ти приз­вав вто­рую слу­жан­ку. Ока­зав­шись в даль­ней час­ти оран­же­реи, Мо­риц ос­та­новил­ся у рез­но­го ог­ражде­ния мет­ро­вой вы­соты. Сте­ны, по­толок, и са­мо ог­ражде­ние в этом мес­те уто­пали в бе­лёсых листь­ях и ред­ких смор­щенных бу­тонах, иног­да рас­пуска­ющих­ся, нес­мотря на от­сутс­твие све­та. Вни­зу вид­не­лась проп­ле­шина чёр­ной зем­ли, из­ры­тая урод­ли­во тор­ча­щими кор­ня­ми. 
      Мо­риц по­доз­вал толь­ко что по­дошед­шую Зу­ику и при­казал снять одеж­ду. Раз­девшись, слу­жан­ка-фа­миль­яр про­дол­жа­ла смот­реть на не­го с вы­раже­ни­ем пре­дан­ности и ожи­дания в гла­зах, ко­торое бы­ва­ет, по­жалуй, лишь у со­бак. Она про­тяну­ла в его сто­рону за­пястья, пред­ла­гая свою по­мощь. Мо­риц про­водил её в центр проп­ле­шины и, опус­тившись на ко­лено, сде­лал х-об­разные над­ре­зы у неё на ступ­нях. 
      Ког­да он вы­шел за ог­ражде­ние, Зу­ика все ещё сто­яла, улы­ба­ясь по-иди­от­ски не­лепо, хо­тя по её но­гам уже пол­зли гряз­ные кор­не­вища, бе­ря в плен все те­ло и ли­шая вся­кой воз­можнос­ти дви­гать­ся. Мо­риц ра­зор­вал мен­таль­ную связь с фа­миль­яром, что­бы в пол­ной ме­ре нас­ла­дить­ся про­ис­хо­дящим. Слу­жан­ку нес­коль­ко раз пе­редёр­ну­ло, преж­де чем улыб­ка сме­нилась гри­масой ужа­са. Рас­те­ние оп­ле­тало её, про­рас­тая внутрь тон­ки­ми во­лос­ка­ми-от­рос­тка­ми, че­рез ес­тес­твен­ные от­вер­стия и над­ре­зы на ступ­нях. По­дёр­ги­вания и воп­ли жер­твы бы­ли дол­ги­ми, пе­ри­оди­чес­ки сме­ня­ясь нев­нятны­ми зву­ками и хрус­том вы­вора­чива­емых ко­неч­ностей. Мыс­ленно Мо­риц пред­ста­вил, как её мяг­кие тка­ни и ор­га­ны рвут­ся в мел­кие клочья, прев­ра­ща­ясь в пи­татель­ную мас­су. Гла­за фа­миль­яра про­вали­лись, и вмес­то них по­яви­лось что-то по­хожее на ожив­шие пря­ди длин­ных во­лос, вы­пач­канных кровью. Зу­ика боль­ше не по­дава­ла приз­на­ков жиз­ни. Вок­руг неё блек­лая лис­тва за­иг­ра­ла изум­рудны­ми от­тенка­ми. То тут, то там смор­щенные бу­тоны рас­пуска­лись яр­ки­ми цве­тами, на­пол­няя воз­дух слад­ким аро­матом. Это её кровь и плоть на­пол­ня­ли жизнью эту уны­лую часть са­да.
      Мо­риц не­ред­ко из­бавлял­ся от на­до­ев­ших или про­винив­шихся фа­миль­яров. При этом стра­дания «Зу­ики» всег­да дос­тавля­ли ему осо­бое нас­лажде­ние, слов­но он мстил сно­ва и сно­ва, уби­вая са­мыми му­читель­ны­ми спо­соба­ми. 
      Кор­ни, на­конец, вы­пус­ти­ли свою жер­тву, и та не­ук­лю­же шлёп­ну­лась вниз. Из ушей, но­са, рта, про­меж­ности и раз­ре­зан­ных ступ­ней вы­лез­ли лип­кие баг­ро­вые «во­лосы» и рас­пол­злись по те­лу, оп­ле­тая по­доб­но па­ути­не. Ру­ки и но­ги за­шеве­лились, вы­вора­чива­ясь на ма­ри­оне­точ­ный ма­нер, как буд­то что-то пы­талось взять их под кон­троль и под­нять­ся. Про­цесс был не­быс­трым. Вско­ре вер­хняя часть те­ла слу­жан­ки, упи­ра­ясь ру­ками, при­под­ня­лась, нес­мотря на то, что лок­ти сги­бались про­из­воль­но, и опи­рались не на ла­дони, а как по­пало. Все то, что бы­ло внут­ри, сва­лилось в об­ласть та­за, при­дав те­лу бе­ремен­ный вид. Бы­ло за­мет­но, что но­ги не слу­ша­ют­ся, все уси­лия вы­ров­нять их по­ложе­ние, вы­тянув впе­рёд, увен­ча­лись сом­ни­тель­ным ус­пе­хом. Пос­ле нес­коль­ких по­пыток те­ло слу­жан­ки за­няло нуж­ную по­зицию. Оно ле­жало на зем­ле ли­цом вверх, вы­тянув­шись в стру­ну, и не дви­галось.
      Мо­риц по­дож­дал ещё ми­нут де­сять и во­шёл за заг­ражде­ния. Наг­нувшись к те­лу, он про­тянул ру­ку и слу­жан­ка, не­уве­рен­но дёр­нувшись, под­ня­лась навс­тре­чу. Ста­рей­ши­на по­тянул её за ру­ки, по­могая те­лу встать, за­тем ос­то­рож­но при­дер­жи­вая за спи­ну, про­водил к де­кора­тив­но­му пру­ду в цен­траль­ной час­ти оран­же­реи. Те­ло нак­ло­нилось к во­де, как бы всмат­ри­ва­ясь в своё от­ра­жение, и в сле­ду­ющее мгно­вение ныр­ну­ло в во­ду. По­бежа­ли гряз­ные раз­во­ды. Оно нес­коль­ко раз вы­ныри­вало и сно­ва скры­валось под во­дой, по­ка окон­ча­тель­но не смы­лась вся грязь. 
      Мо­риц ждал, хо­тя не­тер­пе­ние кло­кота­ло внут­ри. Все что он мог сей­час по­чувс­тво­вать — это то, что его вос­пи­тан­ник вы­жил, но очень слаб и бе­режёт си­лы.
      Те­ло, вы­ныр­нув в пос­ледний раз, вып­рыгну­ло из во­ды пря­мо на вы­мощен­ную рез­ным кам­нем до­рож­ку. Бе­лая ко­жа име­ла ро­зовые про­жил­ки и си­яла слов­но шёлк, хо­тя это бы­ла и не ко­жа вов­се. Как толь­ко кап­ли во­ды вы­сох­ли, или, пра­виль­нее ска­зать, окон­ча­тель­но впи­тались в те­ло, то вся по­вер­хность пок­ры­лась лёг­ким пуш­ком, по­хожим на мох или пле­сень. Мо­риц не мог по­доб­рать пра­виль­ный слов для оп­ре­деле­ния. Ве­ки под­ня­лись, от­крыв чер­ные про­валы на мес­те глаз. Блед­ные гу­бы дрог­ну­ли, и Мо­риц ус­лы­шал ти­хий шё­пот, ко­торый лег­ко мож­но спу­тать с ше­лес­том лис­твы. Ви­димо, дри­ада хо­тела знать, за­чем её про­буди­ли. 
      — Лю­тик, пос­лу­жи мне сей­час, и я по­могу те­бе раз­растись…, — ста­рей­ши­на, сдер­жи­вая не­тер­пе­ние, пос­та­рал­ся со­ри­ен­ти­ровать её, под­робно ука­зав нап­равле­ние и рас­сто­яние до то­го мес­та, где пред­по­ложи­тель­но сей­час на­ходил­ся Кон­стан­тин.
      Те­ла дри­ад оп­ле­та­ют зем­лю, слов­но па­ути­на, срас­та­ясь друг с дру­гом, с кор­ня­ми де­ревь­ев, кус­тов и про­чих рас­те­ний. Ког­да они не спят, то мо­гут наб­лю­дать за про­ис­хо­дящим, а иног­да и вме­шивать­ся. Они сле­пы, но ви­дят луч­ше зря­чих, они глу­хи, но ни один звук не ос­та­ёт­ся не­заме­чен­ным, они не уме­ют го­ворить, но мо­гут ими­тиро­вать зву­ки.
      Дри­ада про­шелес­те­ла в от­вет неч­то, по­хожее на сог­ла­сие. её те­ло опус­ти­лось на ко­лени, скло­нив го­лову ли­цом вниз. Тем­ные во­лосы при­об­ре­ли се­дой вид и быс­тро рос­ли, по­ка не кос­ну­лись до­рож­ки, скры­вая те­ло. А даль­ше …, даль­ше на­чал­ся те­атр. Дри­ада под­ня­ла го­лову, на ко­тором уже не бы­ла ли­ца Зу­ики, слов­но его стёр­ли, за­менив быс­тро сме­ня­ющи­мися мас­ка­ми. 
      Уви­дев зна­комые чер­ты, Мо­риц вскрик­нул, ос­та­новив сме­ну лиц. Это был Крис Маль­тис, без сом­не­ний. Ли­цо-мас­ка от­кры­вало и зак­ры­вало рот, но вмес­то слов вы­летал лишь неп­ри­ят­ный скре­жет. Ра­бота над те­лом ещё не за­вер­ши­лась, и вос­про­из­ве­дение зву­ка ос­тавля­ло же­лать луч­ше­го. Дри­ада сме­няла ли­ца, ста­ратель­но пе­реда­вая ми­мику и ди­ало­ги, а Мо­рицу при­ходи­лось боль­ше чи­тать по гу­бам, иг­но­рируя бе­зоб­разное зву­ковое соп­ро­вож­де­ние. 
      Крис Маль­тис от­да­вал рас­по­ряже­ния об оцеп­ле­нии тер­ри­тории. На ли­це чи­талась край­няя сос­ре­дото­чен­ность и в не­кото­ром ро­де обес­по­ко­ен­ность. Мо­риц ни­ког­да рань­ше не ви­дел по­доб­но­го вы­раже­ния у не­го. Весь сно­бизм слов­но вет­ром сду­ло. «Во­лосы» дри­ады рас­ки­нулись в сто­роны ши­рокой па­ути­ной, изоб­ра­жая крылья. То, что про­ис­хо­дило даль­ше, на­поми­нало бой двух соз­да­ний. Не­из­вес­тная Мо­рицу ази­ат­ка от­би­валась от на­пав­ше­го на неё Маль­ти­са. По край­ней ме­ре, так это выг­ля­дело в ис­полне­нии дри­ады. 
      Крис Маль­тис яв­но пре­вос­хо­дил свою оп­по­нен­тку, ко­торая, вы­дох­нувшись, по­пыта­лась отор­вать­ся от прес­ле­дова­теля и спря­тать­ся. Де­вица, ка­залось, впа­ла в па­нику, дви­жения и ми­мика ста­ли рез­ко­ваты­ми и нес­ко­ор­ди­ниро­ван­ны­ми. Соз­да­лось впе­чат­ле­ние, что она пы­та­ет­ся «про­сочить­ся» в не­боль­шую но­ру или брешь. Маль­тис не смог вы­тащить её от­ту­да, а по­тому прос­то за­валил чем-то ход. Ока­зав­шись в за­пад­не, она ру­галась и би­лась, ло­мая крылья. 
      «Спа­си! Слы­шишь, стер­ва, ты мне дол­жна!» — изоб­ра­жая ази­ат­ку, дри­ада при­жала ла­донь к уху, а пос­ле ста­ла ты­кать паль­ца­ми в пус­то­ту пе­ред со­бой. Мо­риц до­гадал­ся, что де­вуш­ка ак­ти­виро­вала го­лог­ра­фичес­кий план­шет сво­его муль­те­лита, и поп­ро­сил дри­аду изоб­ра­зить его. Изоб­ра­жа­ющие по­корё­жен­ные крылья «во­лосы» сло­жились в трёх­мерную кар­тинку, на­поми­на­ющую го­лову с жен­ски­ми чер­та­ми ли­ца.
      «Ли­ли­ана» — Мо­риц зяб­ко пе­редёр­нул пле­чами, слов­но за ши­ворот упал ко­мок сне­га. Хо­телось ду­мать, что все это прос­то сов­па­дение. Из неп­ро­дол­жи­тель­ной бе­седы ста­ло яс­но, что де­вица яв­ля­ет­ся на­ём­ни­цей, ко­торая час­тень­ко вы­пол­ня­ет для Ли­ли раз­но­го ро­да по­руче­ния. Под­ру­гами их вряд ли мож­но наз­вать, а вот вза­имо­выгод­ны­ми пар­тнё­рами в са­мый раз. Ли­ли ус­по­ко­ила её, и тща­тель­но расс­про­сив об об­сто­ятель­ствах об­ра­щения, по­обе­щала по­мочь, пот­ре­бовав в ка­чес­тве оп­ла­ты те­ло из сар­ко­фага. На­ём­ни­ца сог­ла­силась и при­тих­ла в ожи­дании. Неп­ри­ят­ное чувс­тво тре­воги за­пол­зло под ко­жу, вы­зывая зуд во всем те­ле. Учас­тие Ли­ли­аны во всем этом не пред­ве­щало ни­чего хо­роше­го. 
      «И что тво­рит­ся в го­лове этой бе­зум­ной жен­щи­ны?» — Мо­риц прек­расно пом­нил вре­мена, ког­да Ли­ли бы­ла ря­дом, прев­ра­щая его су­щес­тво­вание в па­рано­идаль­ный кош­мар. Но сей­час не вре­мя впа­дать в вос­по­мина­ния. 
      — А ку­да дел­ся Маль­тис? — спро­сил дри­аду Мо­риц. Та, пе­реб­рав нес­коль­ко лиц, ос­та­нови­лась на од­ном, ко­торый от­да­вал рас­по­ряже­ния. Ста­ло яс­но, что рас­свет зас­та­вил ста­рого Маль­ти­са по­кинуть мес­то на од­ном из тран­спортни­ков, ко­торые прис­ла­ли, что­бы по­доб­рать ра­неных охот­ни­ков и вы­жив­ших бес­смертных. Воз­можно, Кон­стан­тин был в чис­ле этих вы­жив­ших, по­тому как дри­ада не смог­ла его най­ти. За­то она наш­ла мёр­твых и ра­неных лю­дей. Мо­риц вы­ругал­ся про се­бя, гля­дя на уми­рот­во­рён­ное ли­цо «Зу­ики». Ему пред­ста­вилась кар­ти­на, где по те­лам рас­полза­ют­ся гряз­ные кор­не­вища, прев­ра­щая их в бур­дю­ки с пи­татель­ной мас­сой. Сра­зу все пог­ло­тить она вряд ли су­ме­ет, но, по край­ней ме­ре «за­мари­ну­ет» на бу­дущее. 
      — Свя­житесь с «Оби­телью Мес­са­лины» и пре­дуп­ре­дите, что­бы под­го­тови­ли мои апар­та­мен­ты на ве­чер и прис­лужниц для «най­ма». Хо­чу сме­нить фа­миль­яров. — Мо­риц под­нёс ру­ку к уху и спо­кой­ным то­ном от­дал рас­по­ряже­ние, па­рал­лель­но раз­ду­мывая над тем, что при­дёт­ся вез­ти дри­аду с со­бой. А с этим мо­гут воз­никнуть проб­ле­мы. 
      Мо­риц лёг на ка­мен­ную скамью и, зак­рыв гла­за ру­ками, зад­ре­мал. Он прек­расно по­нимал, что дри­ада про­дол­жит наб­лю­дать за про­ис­хо­дящим, как толь­ко за­кон­чит тра­пезу. Пре­рывать, а тем бо­лее то­ропить, бес­смыс­ленно. Это пло­то­яд­ное рас­те­ние об­ла­да­ет сво­им, ни на что не по­хожим, ми­ро­ощу­щени­ем. Ста­рей­ши­на сом­не­вал­ся в ра­зум­ности дри­ады, хо­тя в не­кото­рой со­об­ра­зитель­нос­ти ей не от­ка­жешь. Для се­бя же он ре­шил, что это су­щес­тво неч­то сред­нее меж­ду рас­те­ни­ем и жи­вот­ным, а мо­жет и то и дру­гое од­новре­мен­но.



Эль`Рау

Отредактировано: 03.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги