Геункаон: Гроб хрустальный.

Размер шрифта: - +

1.7. Богдан.

Персонаж: Богдан.
Место: горный курортный комплекс.
Время местное:  12:55 (Закат: 21:38).
Дата: Пятница 21 апреля 302-й год от рождения Ока.

      Бог­дан смот­рел в ок­но. Зим­нее ут­ро во всей кра­се. Страх и ра­дость. В па­мяти всплы­ли стро­ки:
      Мо­роз и сол­нце; день чу­дес­ный!
      Еще ты дрем­лешь, друг пре­лес­тный —
      По­ра, кра­сави­ца, прос­нись:
      От­крой, сом­кну­ты не­гой взо­ры
      Навс­тре­чу се­вер­ной Ав­ро­ры,
      Звез­дою се­вера явись!

      Бог­дан за­думал­ся и, по­чувс­тво­вав стес­не­ние в гру­ди, ото­шёл от ок­на. С тру­дом от­ды­шав­шись, он нап­ра­вил­ся в ван­ную ком­на­ту. В ап­течке по­мимо ле­карств бы­ло нес­коль­ко па­кети­ков с суб­ли­матом[1]. Бес­смертный на­лил ста­кан во­ды и вы­сыпал в не­го тём­ный по­рошок. Вклю­чил во­ду, раз­делся и за­лез в ван­ну. Во­да в ста­кане быс­тро ок­ра­шива­лась в крас­ный цвет. «Суб­ля, прос­то до­бавь во­ды!» — за­бав­ная мысль про­нес­лась в го­лове. Он сде­лал гло­ток и по­мор­щился. По­рош­ко­вый суб­ли­мат в сто раз ху­же на вкус, не­жели обыч­ный жид­кий сур­ро­гат кро­ви. Од­на­ко он име­ет ряд бес­спор­ных дос­то­инств: дол­гий срок хра­нения, ма­лый раз­мер и ни­каких хо­лодиль­ни­ков.
      «От­крой, сом­кну­ты не­гой взо­ры… Звез­дою се­вера явись…» — Бог­дан зак­рыл гла­за, вспо­миная со­бытия шес­ти­лет­ней дав­ности.
      «…
      — Я бу­ду го­ворить толь­ко с Кон­стан­ти­ном, — ска­зал ста­рей­ши­на Мо­риц, сев в крес­ло с яв­ным на­мере­ни­ем прож­дать столь­ко, сколь­ко пот­ре­бу­ет­ся.
      — Он при­дёт к ут­ру. Я мо­гу за­менить его… — по­пытал­ся на­чать раз­го­вор Бог­дан.
      — Нет! — пе­ребил его ста­рей­ши­на. — Его не за­менить!
      — Хо­рошо. Тог­да раз­ре­шите, я лич­но при­везу его, — оби­да, скво­зив­шая в го­лосе Бог­да­на, не ос­та­лась не­заме­чен­ной.
      — Не нуж­но. Луч­ше ска­жи, где он? — Мо­риц вни­матель­но смот­рел в ли­цо смуг­ло­го бес­смертно­го. — И не-ври-мне!
      — В боль­ни­це. Он там про­водит все но­чи пос­леднее вре­мя. Не мо­жет ре­шить: убить или об­ра­тить дев­чонку Ка­лины.
      — Ка­лина?! — ста­рей­ши­на улыб­нулся. — Ин­те­рес­ный вкус у этой яго­ды, ос­тавля­ет горь­ко­ватое пос­левку­сие.
      — Али­на Ка­лин­ник, сес­тра Алек­са… хм… из на­ём­ни­ков, — Бог­дан през­ри­тель­но хмык­нул. — Мож­но по­думать, он влюб­лён в неё.
      Ста­рей­ши­на рас­сме­ял­ся — сло­ва Бог­да­на яв­но его ве­сели­ли.
      — Мы не лю­ди, все че­лове­чес­кое дав­но мер­тво в нас, — Мо­риц по­дошёл к Бог­да­ну. — Но па­мять пре­датель­ски де­ла­ет нас за­лож­ни­ками преж­них ув­ле­чений и при­вязан­ностей. В ка­кой-то мо­мент на­до­еда­ет вспо­минать, и хо­чет­ся сно­ва чувс­тво­вать и ощу­щать. Ска­жи мне, в чем пре­лесть жи­вой кро­ви? Что в ней есть та­кого, че­го нет, ска­жем, в сур­ро­гате?
      — Вкус, — от­ве­тил Бог­дан.
      Мо­риц пох­ло­пал его по спи­не и, рас­сме­яв­шись, вер­нулся в крес­ло.
      — Вкус?! Нет… Вмес­те с кровью мы раз­де­ля­ем си­юми­нут­ные эмо­ции и чувс­тва сво­ей жер­твы: все, что чувс­тву­ет и ощу­ща­ет, о чем ду­ма­ет, че­го же­ла­ет. Все ста­новит­ся на вре­мя на­шим. Слов­но жизнь вер­ну­лась в те­ло во всей сво­ей яр­кости вос­при­ятия и чувс­твен­ности.
      Бог­дан за­думал­ся, пы­та­ясь вспом­нить, ког­да в пос­ледний раз пил жи­вую кровь. Од­на­ко ни­чего по­хоже­го с тем, что опи­сал ста­рей­ши­на, не при­поми­нал. Толь­ко при­ят­ное теп­ло с лёг­ким прив­ку­сом эй­фо­рии, выз­ванной фе­лиси­фином.
      — Быть мо­жет, он на­шёл жер­тву, чьё ми­ро­ощу­щение нас­толь­ко близ­ко ему, что ка­жет­ся род­ным. Та­ких не уби­ва­ют и, тем бо­лее, не об­ра­ща­ют. Тре­пет­но бе­регут, вку­шая ма­лыми глот­ка­ми, как дра­гоцен­ный баль­зам. — Мо­риц, вздох­нув, до­бавил: — В этом слу­чае ждать нап­расно. Ты по­едешь со мной.
      Че­рез нес­коль­ко ми­нут Бог­дан вмес­те с Мо­рицом дос­тигли особ­ня­ка на ок­ра­ине че­лове­чес­ко­го го­рода.
      — Доб­ро по­жало­вать в «Оби­тель Мес­са­лины»! — ска­зал Мо­риц, улы­ба­ясь. — Не порть то­вар и те­бе раз­ре­шат бы­вать здесь в лю­бое вре­мя. На­де­юсь, ты не го­лоден. Ото­беда­ешь мес­тной дев­кой, и дверь нав­сегда зак­ро­ет­ся.
      Навс­тре­чу им выш­ла кра­сивая жен­щи­на лет со­рока, при­вет­ли­во улыб­ну­лась, об­на­жив ос­трые клы­ки.
      — А где Кос­тик? — го­лос прив­ратни­цы проз­ву­чал ра­зоча­рован­но. — Де­воч­ки сов­сем ис­тоско­вались.
      — Я при­вел вам но­вого ка­вале­ра, — ка­залось, что Мо­риц из­ви­ня­ет­ся пе­ред ней.
      Жен­щи­на при­дир­чи­во ос­мотре­ла Бог­да­на. Чувс­тво не­лов­кости, буд­то те­бя пред­ло­жили в ка­чес­тве из­ви­нений, бы­ло неп­ри­ят­но.
      — Здесь зап­ре­щено охо­тить­ся! По­куса­ете или убь­ёте на­шу де­воч­ку, и боль­ше ни­ког­да не пе­рес­ту­пите по­рога оби­тели! — жен­щи­на улыб­ну­лась, а пос­ле про­води­ла в апар­та­мен­ты в кон­це длин­но­го ко­ридо­ра.
      Внут­ри Бог­да­на жда­ли де­вуш­ки. Од­на сра­зу же по­дош­ла к не­му. Чер­ные во­лосы соб­ра­ны на за­тыл­ке кра­сивой за­кол­кой, длин­ное платье из тон­кой тка­ни ро­зово­го цве­та с мел­ким ри­сун­ком, прив­ле­катель­ная внеш­ность, все чу­дес­но, толь­ко че­лове­чес­ко­го теп­ла сов­сем не чувс­тво­валось.
      Она взя­ла Бог­да­на за ру­ку и по­тяну­ла за со­бой к рас­ки­нутой ши­рокой пос­те­ли в ви­де лис­та кув­шинки, ук­ра­шен­ной бал­да­хином из бе­лос­нежной тка­ни. 
       «Ма­лень­кий чер­тё­нок», — по­дума­лось Бог­да­ну, гля­дя на ми­ни­атюр­ную кра­сави­цу, ма­нящую за со­бой. Чер­ные гла­за при­дава­ли ей де­мони­чес­кое оча­рова­ние.
      — Ме­ня зо­вут Ли­ли. Я по­могу ос­во­ить­ся, — ти­хим го­лосом ска­зала она у са­мого уха. — Эти де­вуш­ки ва­ши вак­ханки, тём­ная и свет­лая. Мо­жете выб­рать од­ну или обе­их. Толь­ко не ув­ле­кай­тесь, их жиз­ни та­кие хруп­кие.
      Ры­жево­лосая вак­ханка в си­нем платье, длин­ный ру­кав ко­торо­го зак­ры­вал од­ну ру­ку, ос­тавляя об­на­жён­ной дру­гую, смот­ре­ла на Бог­да­на ка­рими гла­зами, улы­ба­ясь од­ни­ми гу­бами. Си­дящая ря­дом с ней бе­локу­рая кра­сави­ца в бе­лом ат­ласном платье на то­нень­ких бре­тель­ках, не ос­та­вила сом­не­ний в том, кто же из них свет­лая. её гла­за на­поми­нали зим­нее не­бо сол­нечным днём. В от­ли­чие от тем­ной вак­ханки, она не улы­балась. Бог­да­ну по­каза­лось, что взгляд у неё ви­нова­тый и да­же зап­ла­кан­ный. Свет­лая вак­ханка уб­ра­ла вь­ющий­ся ло­кон за ухо и на ру­ке её что-то свер­кну­ло. Приг­ля­дев­шись, Бог­дан уви­дел на­детый на ука­затель­ный па­лец ме­тал­ли­чес­кий ко­готь. 
      Вак­ханки не спе­ша ра­зоб­ла­чили сво­его гос­тя и по­удоб­ней уса­дили на пос­те­ли. Бе­локу­рая де­вуш­ка про­вела по сво­им гу­бам ме­тал­ли­чес­ким ког­тём, ос­та­вив ца­рапи­ну на ниж­ней гу­бе. Выс­ту­пила кровь. Бог­дан по­чувс­тво­вал её за­пах, и же­лание тре­пет­ной дрожью ох­ва­тило все те­ло. Вак­ханка наг­ну­лась к не­му и ос­то­рож­но кос­ну­лась гу­бами его губ. Кровь ед­ва по­пала на язык. Де­вуш­ка об­хва­тила Бог­да­на но­гами, поз­во­ляя муж­ским ру­кам вво­лю гу­лять по те­лу.
      В то­же вре­мя тём­ная вак­ханка це­лова­ла его шею, по­том пле­чи, ло­пат­ки, ка­са­ясь гу­бами каж­до­го поз­вонка свер­ху вниз. Бог­дан чувс­тво­вал, как её ру­ки, об­ни­мая, сколь­зят по его гру­ди вниз к па­ху, как гла­дят его но­ги до ко­лен и об­ратно. Ощу­щая спи­ной го­рячую грудь де­вуш­ки, её об­жи­га­ющее ды­хание в за­тылок, он со­жалел, что мёртв.
      Но это бы­ла лишь ми­молёт­ная сла­бость. Ка­пель­ка кро­ви сор­ва­лась с губ свет­лой вак­ханки и, про­бежав по под­бо­род­ку, сколь­зну­ла на грудь. Бог­дан сли­зал её с гру­ди и от­чётли­во про­чувс­тво­вал рас­ту­щее нап­ря­жение в те­ле де­вуш­ки, её лёг­кую дрожь от каж­до­го при­кос­но­вения. Вслу­шива­ясь в не­ров­ное ды­хание, он ощу­щал жар её те­ла и хо­лод сво­их при­кос­но­вений.
      Тём­ная вак­ханка про­суну­ла ру­ку меж­ду ног бе­лой вак­ханки. Бог­дан уло­вил при­кос­но­вения паль­цев лас­ка­ющих ло­но бе­локу­рой кра­сави­цы, и дрожь, от ко­торой та выг­ну­лась, ши­ре раз­дви­нув но­ги. Он чувс­тво­вал это силь­нее, чем своё собс­твен­ное те­ло. 
      Раз­дался звук рву­щей­ся ма­терии – это его ру­ки выс­во­боди­ли вак­ханку из ат­ласно­го пле­на. Бог­дан при­жал де­вуш­ку к се­бе, опус­тив од­ну ру­ку чуть ни­же по­яс­ни­цы. И в сле­ду­ющее миг он дво­яко ощу­тил се­бя внут­ри неё, от­чётли­во осоз­на­вая, нас­коль­ко ве­лико мо­жет быть же­лание жен­щи­ны.
      Бог­дан чувс­тво­вал каж­дое дви­жение сво­его и её те­ла, не­воль­но син­хро­низи­руя. Ощу­щал нап­ря­жения каж­до­го мус­ку­ла в её те­ле, как в сво­ём. За­быва­ясь, не от­да­вая от­чё­та, где её ощу­щения, а где свои. Чувс­твуя се­бя сна­ружи и внут­ри, он страс­тно от­да­вал­ся же­ланию, сво­ему или её - не име­ло зна­чения.
      Тём­ная вак­ханка про­вела ос­трым ко­гот­ком по лож­бинке под­ру­ги, ос­та­вив све­жий след. За­пах кро­ви и жен­ско­го вож­де­ле­юще­го те­ла пь­янил нас­толь­ко, что Бог­дан не за­метил вне­зап­но воз­никшей на сво­ём пле­че ца­рапи­ны. Бе­локу­рая вак­ханка про­вела язы­ком по пле­чу бес­смертно­го, за­лизы­вая и без то­го за­тяги­ва­ющу­юся ра­ну. Её вос­при­ятие уси­лилось мно­гок­ратно, и он это по­чувс­тво­вал.
      Вне­зап­но Бог­дан ощу­тил неп­ре­одо­лимое же­лание вон­зить­ся зу­бами в те­ло де­вуш­ки и осу­шить до пос­ледней кап­ли. Но в этот мо­мент го­лова зак­ру­жилась, в ушах встал гул го­лосов, а пе­ред гла­зами про­мель­кну­ли об­ра­зы… Бог­дан встрях­нул го­ловой и уви­дел блед­ное, ис­ка­жён­ное ис­пу­гом ли­цо вак­ханки в об­рамле­нии зо­лотых во­лос. Ка­залось, она не сме­ет ды­шать. её жи­вот­ный страх сво­дил су­доро­гой его жи­вот, неп­ри­ят­но по­калы­вал в кон­чи­ках паль­цев, уби­вая вся­кое же­лание. Она бо­ялась его, и он чувс­тво­вал это так же от­чётли­во, как мгно­вение на­зад всю си­лу её же­лания.
      — Прос­ти. Я не хо­тел пу­гать те­бя, — ска­зал он нег­ромко, при­жав пра­вой ру­кой её го­лову к сво­ей гру­ди. — Я не хо­чу, что­бы ты бо­ялась.
      Он по­ложил де­вуш­ку на спи­ну и мед­ленно про­вёл ру­ками по те­лу, прис­лу­шива­ясь к от­кли­кам внут­ри се­бя. Ца­рапи­на на гу­бе де­вуш­ки кро­вила, и Бог­дан ос­то­рож­но про­вёл по ней язы­ком. Он лас­ко­во це­ловал вак­ханку в гу­бы, чувс­твуя, как страх, ско­вывав­ший её те­ло, та­ет, слов­но лёд.
      Бог­дан сог­нул в ко­ленях но­ги вак­ханки и при­жал к жи­воту, за­тем при­тянул к се­бе, креп­ко дер­жа ру­ками за бед­ра. Он не спе­ша ов­ла­девал ей, ощу­щая же­лание её те­ла. Ко­лени вак­ханки упи­рались в его грудь, один силь­ный тол­чок, и она смо­жет сбро­сить его. Но вмес­то это­го её спи­на прог­ну­лась, но­ги ши­роко раз­дви­нулись, и в од­но мгно­вение об­хва­тили его. Бог­дан наг­нулся и при­пал гу­бами к ца­рапи­не в лож­бинке. Вак­ханка зас­то­нала и тол­кну­ла бед­ра вверх, при­жимая по­яс­ни­цу к пос­те­ли. Шум­но вы­дыхая, она то про­гиба­лась, то сно­ва и сно­ва дви­галась навс­тре­чу дви­жени­ям Бог­да­на. Он поч­ти те­рял её каж­дый раз, ког­да она вы­гиба­лась, и взвы­вал, ког­да сно­ва и сно­ва она глу­боко на­сажи­валась, впус­кая его в се­бя. Его гу­бы со­бира­ли ос­татки кро­ви на гу­бах и те­ле вак­ханки. И сно­ва ры­вок. Дви­жения де­вуш­ки ста­ли бо­лее час­ты­ми, а но­ги, взяв в плен, на­вязы­вали свой ритм. её го­лос сме­нил стон на дол­гое «а-а-а-ай» на рас­пев, уси­лива­юще­еся к кон­цу, ста­новясь поч­ти кри­ком. Бог­дан от­чётли­во ощу­тил вол­ну аб­со­лют­но­го нас­лажде­ния, нак­ры­ва­ющее те­ло из­нутри. Воз­ду­ха не хва­тало, в ушах сто­ял стук сер­дца, бь­юще­гося в су­мас­шедшем рит­ме. Те­ло сод­ро­галось, точ­но в ли­хорад­ке. Она креп­ко сда­вила его но­гами, вы­гиба­ясь всем те­лом, вце­пилась паль­ца­ми в его пле­чи. Воз­дух из её лёг­ких вы­рывал­ся гром­ким нес­держан­ным сто­ном, ра­ду­ющим слух. Бы­ло хо­рошо, очень хо­рошо… Пос­леднее, что Бог­дан ус­пел уло­вить, так это то, что но­ги вак­ханки све­ло су­доро­гой, и та вып­ря­мила их, по­тянув нос­ка­ми на се­бя.
      Оч­нулся Бог­дан, лё­жа на спи­не, ря­дом с тёп­лым жен­ским те­лом. Он про­вёл ру­ками по жи­воту и гру­ди де­вуш­ки, пок­ры­вая шею и пле­чи по­целу­ями. Она по­вер­ну­ла го­лову и сон­но улыб­ну­лась. Ра­на на гу­бе трес­ну­ла, Бог­дан про­вёл паль­ца­ми, ути­рая выс­ту­пив­шую кровь. Вак­ханка улы­балась ему. Эта улыб­ка рож­да­ла в нем за­бытое теп­ло и неж­ное от­но­шение. Он про­вёл ру­кой по её спи­не, за­тем, об­хва­тив ру­кой за та­лию, под­тя­нул к се­бе. Бе­гущая по её ве­нам кровь драз­ни­ла его. Но это бы­ло не важ­но. Бог­дан не мог на­сытить­ся жи­вот­ной че­лове­чес­кой страстью, ов­ла­девая те­лом вак­ханки сно­ва и сно­ва, по­ка ус­та­лость не про­буди­ла по-нас­то­яще­му силь­ный го­лод.
      — По­ра, кра­сави­ца, прос­нись: от­крой, сом­кну­ты не­гой взо­ры навс­тре­чу се­вер­ной Ав­ро­ры, звез­дою се­вера явись! — ус­лы­шал Бог­дан сквозь дрё­му го­лос Ли­ли.
      Не от­кры­вая глаз, по­ис­кал ру­кой вак­ханку, но её не бы­ло. Со­жале­ние неп­ри­ят­но сда­вило в гру­ди.
      — Хо­зяй­ка до­воль­на и раз­ре­ша­ет при­ходить к нам, ког­да по­жела­ете! — ска­зала бес­смертная и, ус­мехнув­шись, до­бави­ла: — Не об­ма­нывай­тесь! Это вре­мен­ные чувс­тва, пом­ни­те об этом.
      Слов­но в по­лус­не Бог­дан доб­рался до клу­ба и с удив­ле­ни­ем осоз­нал, что уже рас­све­та­ет. Что ж, это бы­ла луч­шая ночь за пос­ледние го­ды. И да­же мрач­ная ми­на Кон­стан­ти­на не мог­ла по­мешать нас­лаждать­ся ра­достью су­щес­тво­вания.
      — Ста­рей­ши­на Мо­риц ис­кал те­бя, — неб­режно бро­сил Бог­дан, па­дая на ди­ван. — Ты ни­ког­да мне не рас­ска­зывал об «Оби­тели Мес­са­лины». По­чему?
      — Пон­ра­вилось? — боль­ше из веж­ли­вос­ти, не­жели из лю­бопытс­тва по­ин­те­ресо­вал­ся Кон­стан­тин.
      Бог­дан был под впе­чат­ле­ни­ем, эмо­ции не же­лали си­деть смир­но и по­мал­ки­вать. Сло­ва са­ми ли­лись не­удер­жи­мым по­током, опи­сывая со­бытия но­чи.
      — Ли­ли — без­душная стер­ва, зло­памят­ная и мсти­тель­ная, — спо­кой­ным то­ном выс­ка­зал­ся Кон­стан­тин, не дос­лу­шав до кон­ца.
      — Кто?! — удив­ле­ние и воз­му­щение сме­шались в го­лосе Бог­да­на.
      — Ли­ли… Ли­ли­ана Ме­зиль, хо­зяй­ка Мес­са­лины. Су­нула те­бе сы­рой то­вар. Хо­тела, что­бы ты сож­рал вак­ханку и выс­та­вил Мо­рица в дур­ном све­те.
      — Я бы не смог ей нав­ре­дить… — на­чал бы­ло Бог­дан.
      — За­будь о ней. В сле­ду­ющий раз по­дадут дру­гую де­вуш­ку.
      — Но я не хо­чу дру­гую.
      Кон­стан­тин под­нял ру­ку, ос­та­нав­ли­вая воз­можный по­ток слов, и изу­ча­юще пос­мотрел в ли­цо Бог­да­на. За­тем, от­ки­нув­шись на спин­ку ди­вана, спо­кой­ным то­ном про­гово­рил:
      — Де­вуш­ки зак­ла­дыва­ют свою жизнь, зак­лю­чая кон­тракт с оби­телью. И ма­ло кто из них ос­та­ёт­ся в жи­вых. Те, ко­му по­везёт, по­луча­ют сум­му, на ко­торую мож­но го­дами жить, ни в чем се­бе не от­ка­зывая.
      — В оби­тели зап­ре­щено охо­тить­ся, раз­ве нет? — пе­ребил Бог­дан.
      — Охо­тить­ся зап­ре­щено. Это мес­то слу­жит аре­ной раз­вле­чений. По­ка ты ве­селил­ся, де­лались став­ки на кровь вак­ханки. Бес­смертные щед­ро пла­тят за эмо­ции и вос­по­мина­ния, ко­торые уме­ют раз­де­лять. Ес­ли пос­ле тор­гов в ней ос­та­нет­ся дос­та­точ­но, что­бы вы­жить…
      Кон­стан­тин не до­гово­рил, по­тому как ли­цо Бог­да­на по­тем­не­ло.
      — Ты за­будешь о ней, как толь­ко лом­ка прой­дёт. — Кон­стан­тин пы­тал­ся ус­по­ко­ить его.
      Бог­дан чувс­тво­вал се­бя об­ма­нутым, ярость раз­го­ралась внут­ри. Он не ис­пы­тывал ни­чего по­доб­но­го с тех пор, как был че­лове­ком.
      — Я мо­гу спас­ти её! Приз­вать и спас­ти!
      — Не мо­жешь. Зов дей­ству­ет, по­ка в те­ле смер­тно­го твой фе­лиси­фин. Ес­ли бы впрыс­нул его, те­бя бы выш­вырну­ли вон. — Кон­стан­тин со­чувс­твен­но по­качал го­ловой. — Все прой­дёт. Эмо­ци­ональ­ное эхо дер­жится от нес­коль­ких ча­сов до нес­коль­ких дней. Го­лод ос­ла­бит вос­при­ятие, и ос­та­нут­ся толь­ко вос­по­мина­ния. А по­том и они уй­дут.
      — Я боль­ше ту­да не пой­ду, — бур­кнул Бог­дан, огор­че­ние, слов­но яд, разъ­еда­ло ду­шу.
      — Пой­дёшь. Две­ри оби­тели от­кры­ва­ют­ся не всем. И от них ред­ко от­ка­зыва­ют­ся. — Кон­стан­тин улыб­нулся, и бы­ло в этом что-то снис­хо­дитель­ное.
      — Но ты, как я по­нял, дав­но ту­да не хо­дишь… — Бог­да­ну хо­телось боль­но уку­сить его. — Кста­ти, как там де­ла с Ка­линой? Ты уже ре­шил, что де­лать?
      — Она не приш­ла в се­бя. Сос­то­яние кри­тичес­кое. — Ли­цо Кон­стан­ти­на ока­мене­ло. Он мол­ча от­ки­нул­ся на спин­ку ди­вана и зак­рыл гла­за. Бог­дан лишь хмык­нул, по­чувс­тво­вав фаль­шь.
      — Объ­яс­ни мне, за­чем я бе­лым днём вёз её в боль­ни­цу и пла­тил Эш­то­ну, что­бы скрыть твои уку­сы? Па­дение, пе­рело­мы, по­теря кро­ви от ран… Чушь! — воз­му­щал­ся Бог­дан. — Я дер­жал её в ру­ках и знаю все. Че­го ты ждёшь?! Что­бы она да­ла пись­мен­ное раз­ре­шение?!
      — Жду, ког­да лом­ка прой­дёт… — еле слыш­но от­ве­тил Кон­стан­тин.
      Бог­дан не­до­уме­ва­юще смот­рел на не­го.
      — Я был ра­нен. Мне нуж­на бы­ла жи­вая кровь. Я по­лучил её пря­мо из ра­ны. Чис­тая, ни­чем не за­тума­нен­ная. Хм… она жа­лела ме­ня… жа­лела ис­ка­лечен­ное чу­дови­ще, ко­торо­го са­ма же бо­ялась. Хо­тела спас­ти. Как ре­бёнок, — Кон­стан­тин го­ворил, и го­лос его стран­но дро­жал. — Я впрыс­нул дос­та­точ­но яда, что­бы унять её боль. А те­перь мне нуж­но вре­мя, что­бы эмо­ции угас­ли! Как и те­бе!
      …»

      Во­да в ван­не ос­ты­ла. Бог­дан одел­ся, ду­мая о том, что Кон­стан­тин во мно­гом был прав, и ему, на­вер­ное, не сле­дова­ло вме­шивать­ся. Тем бо­лее об­ра­щать Али­ну про­тив его во­ли. Из за­ла до­носи­лись ру­гатель­ства Ако­ша, за­вер­шивши­еся гром­ким всплес­ком.

Снос­ки:

[1] Суб­ли­мат – суб­ли­миро­ван­ный сур­ро­гат кровь.



Эль`Рау

Отредактировано: 03.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги