Геункаон: Качаясь над цепями.

Размер шрифта: - +

2.15. Богдан.

Персонаж: Богдан.
Место: окраина города Менэдекер.
Местное время: 14:10 (Закат: 20:18).
Дата: Окаяница. 22 апреля 302 год от рождения Ока.

Богдан не хотел отпускать Константина с охотниками, но находиться с ним сейчас ему было опасно.

– Позвольте обратиться к Вам с небольшой просьбой. – Эрик отвесил вежливый поклон. – Дети столь нежного возраста нуждаются в дополнительном отдыхе. Усталость может сделать их невыносимо раздражительными. Прошу Вас, … проследите за тем, чтобы никто ни нарушал сон маленькой леди.

Богдан ничего не ответил, да и нужды в этом не было. Просьба только называлась просьбой, а по сути его поставили перед фактом заботы об этом ребенке. Он бросил взгляд на диван, Анника смирно лежала, закрыв глаза. Недавняя неприязнь бесследно растаяла, уступив место воспоминаниям и самокопанию. Отброшенная мысль об отцовстве воскресла, словно бессмертная надежда. Богдан сел на пол рядом со спящей девочкой, смотря на то, как она тихонько сопит. Казалось, он забыл это чувство, … когда у тебя есть кто–то родной. Своих близких он растерял очень давно, еще во времена большой охоты на ведьм[1]. Семья Богдана занималась портняжничеством в городе Элек, что на юго-востоке Венгрии.

«…

– Данечка, отнеси эти лоскуты в корзину, – мама сгребла в охапку обрезки ткани, с которой только что работала. – Устал? Скоро будем ужинать, … потерпи немного. Добрый вечер, господин. Прошу простить, но мастерская уже закрыта.

Богдан повернул голову в сторону двери и увидел опрятно одетого молодого мужчину. Его лицо показалось знакомым, что неудивительно, в мастерскую редко заходили незнакомцы. Клиентами родителей были соседи и другие жители Элека.

– Ты?! Посмел явиться. Мариша с тобой? Неблагодарная девчонка, боится на глаза отцу показаться? Что?! Поди, уже обрюхатил?! Ишь, взгляд, какой дерзкий… – тон отца был резким, а появившаяся краснота на щеках, говорила о сильном гневе. Богдан боялся его таким, сразу ища защиты. Вот и сейчас он по привычке схватился за ноги матери, и та ласково погладила его по голове, успокаивая.

– Я привел ее. Хотите взглянуть? – не обращая внимания на гневные слова, ответил вошедший мужчина и вышел. Вернулся же через пару минут, ведя на веревке, похожее на человека, существо.

– Данечка, пойдем … это взрослый разговор, – мама протянула руку, чтобы увести сына из мастерской.

– Сестренка! – не обращая внимания на мать, Богдан бросился к существу и крепко обхватил руками. – Я так скучал! Где ты была? Папа так сердился!

Мариша подняла голову и стала водить невидящим взглядом по сторонам. Ее губы шевелились, но вместо слов вырывались какие–то стонущие звуки. Она подняла руку и неуклюже приласкала Богдана.

– Даня, отпусти сестру! – голос матери прозвучал резко, точно окрик. – Видишь! Она себя плохо чувствует.

Богдан не понимал, за что его ругают. Стало так обидно, до слез. Ведь он не сделал ничего плохого.

– Что вы! Ей просто нужна свежая пища, – молодой мужчина произнес эти слова насмешливо и даже зло.

– Мамочка, она голодная. Я принесу! – с этими словами Богдан побежал на второй этаж. Отломав кусок хлеба, быстро налил в кружку молоко по самые края. Пришлось отпить, чтобы не пролить. Он очень торопился, но, когда вернулся вниз, дверь в мастерскую оказалась заперта.

– Мааам…, дверь закрыта! … Пап! … – ответа не последовало. Богдан встал на коленки и заглянул в щель под дверью. Тело отца лежало на полу с распоротым животом. Мариша, урча, копошилась в ране, то и дело, выдергивая внутренности и с жадностью вгрызаясь в них. Входная дверь в мастерскую отворилась, и на пороге появилось две пары ног, с минуту потоптались на месте в нерешительности. Раздался рык и оба вошедших человека бросились бегом на улицу. Мариша лениво поднялась и, сделав несколько шагов по направлению к двери, остановилась.

Богдан, не понимая увиденного, встал на ноги и вышел на улицу через заднюю дверь, чтобы обойти здание. Дверь в мастерскую все еще была распахнута. Сестра стояла, перепачканная кровью, уронив голову на грудь. Казалось, она спит стоя, бормоча под нос и фыркая, как это делают лошади.

– Я принес поесть. – Богдан коснулся сестры куском хлеба, та, встрепенувшись, подняла лицо. – Вот!

Мариша смотрела на него пустым взглядом, мыча что–то непонятное. В груди мальчика защемило от жалости. Сестренка выглядела очень больной, если не сказать хуже, умирающей. Хотелось плакать, но мужчины не должны плакать как девчонки, и он сглотнул комок в горле.

– Пошли, милая. Давай же, очнись. Тут опасно, – внезапно появившийся молодой мужчина несколько раз одернул ее за плечо и, взяв в руки веревку, попытался вывести на улицу. Богдан встревоженно смотрел на то, как сестренка вышагивала, запинаясь о собственные ноги. Мужчина поднял ее на руки и скрылся так быстро, словно растворился в воздухе.

– Мам! Мааам … он забрал Маришу. – Богдан вертел головой из стороны в сторону, ища мать, и нашел ее, лежащей на прилавке рядом с рулонами недавно поступивших тканей.

Глаза женщины смотрели прямо перед собой. Богдан поставил на свободное место кружку с хлебом и стал тормошить ее. Не получив результата, он придвинул стул и, забравшись на него, положил голову на грудь женщины, прислушиваясь. Сердце не билось. Сложив ладошки рупором к уху, он склонился над лицом, но ничего не услышал. Однажды он видел, как лекарь прислонял зеркало к лицу человека, чтобы узнать, жив он или мертв. Если оно мутнело, значит, жив. Больших зеркал в мастерской было несколько, а вот маленькое мать держала при себе или в ящике. Поискав немного, он нашел его, лежащим на полке, рядом с плетеной коробкой. Богдан несколько раз прислонил зеркало к лицу матери, протирая и снова прислоняя, но ничего так и не произошло. Она была мертва, и он это знал, но разум так упрям в своем неверии в худшее.



Эль`Рау

Отредактировано: 15.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги