Homo_morfizm

Размер шрифта: - +

2. Этот мир - он уже не наш

 2. Этот мир – он уже не наш.

  

   Сидеть на корпоративных лекциях мне нравилось. Честное слово. Сидишь, треплешься налево – направо, язык, словно пропеллер, воздух разгоняет, сквозняки пускает. Мы обосновались на последнем ряду, возле колонны, чтобы совсем никто не трогал. Тут можно было даже заснуть минут на пятнадцать,  лектор все – равно не заметит. Ему деньги за часы платят, а не за нашу успеваемость. Потому он был глубоко равнодушен к нашим вольностям, а мы вели себя тихо и спокойно. Симбиоз выходил отменный.

   Весна, надоедливые пиликающие и чирикающие птички (вернулись эмигранты с южных теплых стран на родину), зеленая травка и свежий весенний ветер, приправленный длинными девичьими ножками, мини – юбками и легкими кофтами не давали собраться. Все соблазны вокруг ускоряли кровь в жилах, без того густо разбавленную гормонами и литрами ядреного кофе. Быстрее всего она журчала, сами знаете где. Ну как тут собраться и сесть за работу, которая крысиным хвостом тянется с прошлого месяца? Вопрос риторический.

   – Одиннадцать часов, голубое платье, – Дима прожигающим взглядом уставился на лектора – седовласого лысого дедулю в пиджаке, усердно пытаясь изобразить на лице заинтересованность и увлеченность. Хотя вид получился откровенно дебильный и недалекий. Губы его недвижимо шевельнулись и сосед прошипел:

  – Не спи, уже девять часов, объект движется, скоро исчезнет с радаров.

   Друг сказал – нужно выполнять. Моя голова по-мхатовски повернулась налево – в шее хрустнули несколько позвонков, рубашка натянулась в плечах, словно майка Халка. Одни лишь руки все также продолжали механически собирать Кубик Рубика.

 Юная обворожительная субстанция вприпрыжку скакала вдоль по улице в голубых весенних туфельках. Чудесная фигура, черные короткие волосы, округлые черты лица и слегка сползшее плечико воздушного весеннего кардигана, стянутого между лопаток ремнем сумки – все притягивало к себе внимание мощным магнитом. Рассмотрели, изучили, насладились –  ничего не осталось незамеченным северокорейской разведкой. Проходящая мимо стайка ботаников некоторыми своими членами вздрогнула, как только Чудо попало в их окрестность. Долговязый, худой недоросль высунул длиннющий нос из-под огромных очков и заинтересованно посмотрел на девушку, чудом избежав столкновения с мчащейся навстречу дородной теткой с сумками наперевес, выгнувшись стрункой в традициях наших лучших олимпийских гимнастов. Хм, Титаник ушел от столкновения. Молодец, парень, молодец.

   – Пожалуй, пятерка. Даже нет, пять с половиной, – ответил я, и мой взгляд снова вернулся на доску. Лектор все также пресно читал аудитории лекцию. Чудо за окном благополучно для себя и к нашему горькому сожалению скрылось за углом, оставив лишь легкий ароматный шлейф. Мы за окном его определенно не могли почувствовать, но зуб даю, он там был.

  – Пятерка, твердая.

  – Думаешь?

  – А то. Хотя, сначала, издалека замеченная, она тянула на шестерку, – зевнул Димка и поднял руки вверх, разминая позвонки. В отличие от меня, Дима даже не старался делать вид, что играет по правилам этого дедули. Димка вообще редко играет по правилам, такой вот он гавнюк. Мне же бросить все нагло и вот так просто улечься мордой в стол мешала совесть, просыпающаяся час от часу.

Дима же не умолкал:

 – До шестерки ей рукой подать. Еще же не пришло лето, и короткие шортики с топами на босую грудь послушно ждут своей очереди, забитые в шкафах тоннами шерстяных свитеров с карманами и десятиметровыми шарфами-удавками. Но скоро все изменится, скоро все изменится, да. Жди, мой друг, скоро мы будем вознаграждены сполна и до краев, эта зима длилась долго, молись, чтобы весна была теплой и жаркой.

  –Тшш, – я попытался утихомирить товарища, ибо уже не первый раз лектор сверлит нас недвусмысленным взглядом.

  –Да, давай тише. Иначе он начальству доложит, – согласился Димка и уткнулся в тетрадь. – Больше нас сюда не отправят, будем торчать в офисе, а Ленка – эта дура полоумная – окажется здесь! И будет повышать, повышать и повышать свою квалификацию до бесконечности. Не бывать этому, не бывать!

   – Не знаю, что насчет симбиоза девичьих поп и шортиков, но мой уже зад квадратней корня. Джинсы врастают в кожу, и я это чувствую. Подбираются к черному ходу. Когда перерыв, глянь время? Кофе! Срочно выпить! Ибо засну к чертям, и буду храпеть громко, со слюнкой и юшкой.

 – О, Остапа понесло, – процедил сквозь стиснутые зубы Дима.

– Я борюсь, потому и ты держись.

 – Я стараюсь.

– Накаркал, черт! Идея зародилась! Поздно раздумывать! Так и вижу, как пара пирожков с капустой ждут, не дождутся меня. Горячие, румяные, с лучком и морковью, сверху яйцом помазанные небрежно, только из духовки. Чувствует мое сердце неладное, заточат их к моему приходу. Скоро перерыв, надо рвать в «Кормушку».

  Это мы так столовую называем, что на первом этаже. Так все ее называют, даже наш начальник, что там не питается. Кормушка, она и в Африке кормушка. И это не смотря на то, что официальное название у трактира какое-то итальянское. Блюда все в меню русские, котлеты – киевские, а салаты – греческие. Даже баба Дуся – главный повар и то свое предприятие гордо именует «Кормоцехом». Талантливая тетка, гений, уникум, новатор! Только она может сварить суп с пельменями вместо макарон. Уникум же, уникум! Какой талант пропадает!  Главное, чтобы до котлет не добралась.



Flyingtost

Отредактировано: 23.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться