Homo_morfizm

Размер шрифта: - +

3. Карусель-карусель. Это радость для всех! Прокатись на нашей карусели!

 3. Карусель–карусель. Это радость для всех! Прокатись на нашей карусели!

  

  

 Настойчивости твари было не занимать.

 Дверь ходила ходуном, никак не желая попадать в свое устойчивое положение. Ляпунову с его теорией устойчивости это бы определенно понравилось. Штукатурка и куски свежей шпатлевки (от весенних сквозняков дверь то и дело хлопала, подмазывать коменданту было что) разлетались в разные стороны от двери, как капли со шкуры только что выкупавшегося лохматого ретривера. Интуитивно я попятился назад: шаг, второй, третий. Мой копчик уткнулся в хаотическое нагромождение из столов и стульев, пустив сигнал боли вверх по позвоночнику. От увиденного за окном меня обильно вывернуло наизнанку еще несколько минут назад. Впервые в жизни я почти смог увидеть тыльную сторону своего пупка. Сердце, казалось, увидело то же самое, отчего спотыкалось и кашляло еще пару мгновений, как я выпрямился в полный рост. В кабинете царило оцепенение, разбавляемое едва слышными рвотными порывами неугомонной Лены. Кричать после увиденного за окном никто не стал, сработал инстинкт самосохранения. Стоит  кому-нибудь  издать лишний чересчур громкий звук, и пара мерзких тварей неспеша поволокут зубастые тела к нам на рандеву, пережевывая на ходу вырванные девичьи конечности. Лена забилась в самый дальний угол, а Хасан уже успел отобрать у Димы нож обратно, сунуть его за пояс и сделать возле двери небольшой завал из мебели, дабы твари жилось не так сладко. Мертвец с той стороны все колотил и колотил лапами. Тарабанил и шумел. Не было сомнений, что рано или поздно он таки одолеет преграду. Откровенно большие куски штукатурки и гипсокартона пыльно заваливались на пол, вызывая во мне какое-то иррациональное чувство тревоги и страха. Строили на века, чего уж тут скрывать. Не здание, а крепость, мать ее так. Волк из сказки про трех поросят, и тот бы стен здесь сдул.

– Што будим делат? – спросил у меня Хасан, закидывая последний стол на гору из принтеров, корзин и тумб.

  На ломанном русском он изъяснялся уже полгода как. И прогресс был налицо: первое время он нещадно мешал арабский, русский и английский. Ядерная смесь выходила, а не язык. Некультурный смех валил нас временами наповал.

– Не знаю, – помотал я головой из стороны в сторону.

– Скора он сломает двэр, тогда я зарезать ево, как привык резать американские животы и голови, – скорчив страшную мину, прошипел араб.

   Не то, чтобы я сразу испугался, услышав из уст иракца чистосердечное признание в собственной кровожадности, нет. Так, икнул от неожиданности. Не зря Дима всегда говорил, что вид у Хасана иногда такой, будто у араба дома книги в библиотеке разделены по жанрам отполированными черепами американских солдат. Трофейными, семейными, заработанными.

«Очевидная брехня» стала весьма правдивой. Я сильно задумался.

   – Хасан, если прорвется, мочим его. Это уже не человек, либо он – нас, либо мы – его , – так серьезно вдруг выпалил я, что сам удивился. Вышло все как в итальянских фильмах про гангстеров в лакированных остроносых туфлях и белоснежных пиджаках под розовую рубашку.

 – Только я бы валил отсюда прямо сейчас, не дожидаясь голодных гостей, – из-за плеча вставил свои пять копеек Димка.

   – Может из окна вылезем, сумки там ручками одну за другую свяжем, одежду можно использовать, получится канат как – никак! Посмотри, какая олимпийка, – сказала Лена и ловко вытащила из джинсового рюкзака спортивки фирмы «Адидас».

– Откуда это? – удивился я.

– Я сегодня на фитнесс собиралась, – ответила Ленка.

  – Фитнесс, мать его ети. Парашюта только не хватает! Епрст, Лена! Тут четвертый этаж почти, до земли пока долетишь, три раза обосрешься! – Дима со всей силы пнул лежащий на боку стул, отчего тот взмыл под потолок вслед за реактивно выстрелившей ногой. Ногой он, сдается мне, ударился ощутимо, но стиснутые плотно зубы сдержали волну крика и ругани. Димка лица никогда не терял. И пусть, что сейчас он беленится и истерит. Его отпустит скоро, уверен.

   – В принципе можно спуститься, но пешком бежать страшно. Вдруг и на химфаке та же заваруха? Тогда с двух сторон в коробочку возьмут, аки младенцев. Пока военные не приедут – на что я искренне надеялся  – справляться будем своими силами.

   –Автомобиль? – спросил Хасан, сжимая обеими руками рукоять.

Ленка стояла у окна и таращилась на парковку.

   – Машина? И, правда. Нам все равно на марку и модель, лишь бы колеса крутились, и ехала немного быстрее трактора.

Димка, не отличавшийся обычно смелостью и решительностью, топтался сейчас у окна, очевидно, сомневаясь о дальнейшем плане мероприятия.

– А может не стоит рыпаться? – наконец сказал он. – На парковке сейчас бродит пара измазанных в крови с ног до головы уродов, что пожрали девушку. Попробуем отсидеться тут, помощь точно придет. Это только в фильмах сия зараза разлетается быстрее слухов по деревне. В реале правительство сумеет остановить распространение кошмара и паники…



Flyingtost

Отредактировано: 23.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться