Иммунитет (иммунный к мысли)

Размер шрифта: - +

Глава двадцать седьмая

 

ВЖ-Ж-Ж-Ж. ПИ-И-И-УР. ВЖ-Ж-Ж-Ж. ПИ-И-И-УР

Эти звуки он слышал раз за разом. Его уже тошнило от них. Но они не прекращались, как и сильная ломота во всем теле. К тому же жжение, как от ожога или укуса пчелы распространялось в области подбородка, виска, правой стороны шеи, двух пальцев на левой руке и участка на левой ноге. Что с ним? Где он? ЗАЧЕМ он здесь?

На все эти вопросы у Тени не было ни одного ответа. Он не помнил, что с ним произошло, после того, как его пронзила нестерпимая боль от дезинфицирующей волны, пущенной медиком.

«А. Потом. Что», — Тень с ужасом понял, что мыслит так же, как после нескольких часов, проведенных в Изоляторе.

Перед глазами темнота. Или он ослеп? Как он вообще может находиться где-то, о чем-то думать и вспоминать, если он УМЕР?

«Я. Умер? Точно?».

Если он умер, то как же ощущает боль?

Тень расставил руки, пытаясь понять, в насколько узком помещении он находится. Руки пришлось согнуть, чтобы упереться в стены. И не стены это вовсе, а…

«Капсула. Неужели. Я. Опять. В. Приюте?»

Нет-нет, этого просто не может быть!

«Может. Квант. Меня. Взял. С. Собой?»

Внезапно яркий свет ударил Тени в глаза. Он сощурился, и почти ничего не видел.

— Выходи, красавчик, — услышал он хрипловатый мужской голос.

Створки капсулы раздвинулись в стороны. Тень посмотрел вниз и увидел бетонный пол у края своего временного обиталища. Запах гари и бензина, того, который использовали много лет назад, ударил ему в нос. Когда круглые цветные пятна перестали прыгать у него перед глазами, Тень проморгался. Перед ним на расстоянии полутора метров, возможно, чуть ближе, стоял парень, перемазанный мазутом и золой, с растрепанными волосами и довольно помятым видом, как после похмелья. За ним, в этом огромном темном зале, находился громадный, странного вида аппарат, предназначенный, по-видимому, для сборки каких-то механизмов и сварки. Он показался Тени смутно знакомым. Возможно, он его где-то видел раньше.

— Вы. Кто? — спросил Тень.

— Можно на «ты», — сказал парень. — Я тот, кто дал тебе второй шанс. Зовут Бродягой.

— Что?

— Ну, ты умер. Я утилизировал тебя. И довольно успешно, могу я сказать тебе.

— Вы… Воскресили меня? — Тень смотрел на этого парня, похожего на давно немытого бездомного, как на бога.

— Что-то вроде того, — кинул тот, вытирая руки об итак грязную тряпку. — Как себя чувствуешь?

— Всё тело ломит.

— Верно. Так и должно быть.

— И жжёт здесь, — Тень дотронулся до подбородка и ощутил под пальцами прохладу металла. — И… Что это?

— Ты был озоном, малыш, — ответил Бродяга. — Некоторые частички озона потерялись. Правда, считай, что тебе крупно повезло: твои друзья собрали тебя практически всего, 99%.

— Друзья?

Тень сразу вспомнил Кванта, и ощутил, как неприятно заныло в груди.

— Ага. И одежда вся на тебе. Так что радуйся, настраивайся, и пошли.

«Настраиваться на что?»

— Куда? — спросил Тень.

— К своим друзьям. Они ждут. Сказали, никуда не свалят без тебя. Мне б таких друзей. Если ты, конечно, не хочешь уйти от зелёненьких, и вступить в ряды мародёров.

— Нет, спасибо, — отказался Тень.

Бродяга пожал плечами и направился через длинный зал к дверям.

— Это что, морг? — понял Тень, оглядывая холодильные камеры и многочисленные койки. Если честно, здесь было довольно прохладно, точней — холодно так, что пробирала дрожь.

— Раньше. Был, — ответил Бродяга, а Тень поежился, глядя на потолок, весь в трещинах.

Что-то с его левым глазом было не так. А он понял это только сейчас. Его левый глаз по-прежнему видел тьму, хотя Тень знал, что его осиял свет, и он увидел это странное помещение. Так в чем же дело?

— Что с моим глазом?

— Увы, частички, отвечающие за зрение твоего левого глаза, были утеряны. Так что, теперь ты слеп на одну сторону, — сказал Бродяга, толкая заржавевшую дверь. Та с протяжным скрипом, от которого идут мурашки по коже, отворилась. Тень не мог сразу осознать то, что сказал Бродяга. Он слеп? Действительно?

— Это никак нельзя исправить?

— Обратись в государственную больницу. Там такое лечат.

Тень успокоился.

— Но не советую. Сразу последуют вопросы, кто тебя утилизировал, ведь ты не похож на государственных киборгов, — Бродяга остановился с открытой дверью и, понизив голос, проговорил: — Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал? Особенно, кто-нибудь из тех, кто тебя восстановил.



Кристина Грасс (Тин Алиса Волк)

Отредактировано: 29.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться