Инфаскоп

Размер шрифта: - +

глава 1 Элона выходит на контакт со своим умершим мужем

Это началось неожиданно и было странно.  Сидя за мольбертом, Элона заметила, что до ее руки, выводящей кистью мазки на холсте, дотрагивается кто-то невидимый. Словно из небытия, из параллельного мира, едва ощутимо задерживает  руку, накладывая краску так, как «ему» хочется. Прикосновение было нежным и легким, будто дуновение  ветерка, и  можно было решить, что это кажется. Но иллюзия не исчезала, - некто  осторожно дотрагивался, корректируя мазки, и отпускал, чтобы через пару минут коснуться снова. Элона не испугалась, - не верила в мистику. Удивилась неожиданно нахлынувшему вдохновению, давно не посещавшему, но главное, ей показалось, что  этот «некто» хочет помочь. Помимо едва уловимых, «спорных», прикосновений, это чувство было столь явным, что художница с надеждой прислушивалась к нему. Возможно, потому что отчаянно нуждалась в помощи. Отбросив мрачные мысли, последнее время жестко преследовавшие,  сосредоточилась на  странных ощущениях и этом… едва осязаемом прикосновении.

— Это окончательно расшатались нервы… или что?! — пересохшими от охватившего волнения, да и предыдущих невзгод губами, в трепете прошептала она. — Мне показалось?! — Элона замерла, дожидаясь, повторится ли это. Расслабила руку, которой держала кисть,  провоцируя неведомого «кого-то» повторить прикосновение.

— Да! Вот опять! — вскрикнула,  уловив легкое, но ощутимое касание. «Некто» будто играл с ней, навевая удивительные, не посещавшие после гибели мужа положительные эмоции.

Плач ребенка,  ворвавшись в  восторженное состояние, заставил вздрогнуть, вернув к действительности. Разочарованно оторвавшись от впечатления почти реального «чуда», Элона с сожалением поднялась от мольберта, обернулась к двери и крикнула с досадой:

— Няня, ну где вы?! Возьмите малышку! — и  поглядела на мольберт, словно надеясь на продолжение. Однако  опомнившись, подумала, что странные  прикосновения и ощущения  просто показались и у нее, что называется,  едет крыша.

Ребенок заплакал громче, а руки были в краске. С раздражением взглянув на них,  стала быстро их вытирать, беспомощно оглядываясь на дверь. Надежды, что няня  отреагирует, почти не было. Элона сильно удивилась, увидев в дверях расплывшуюся фигуру няни, все-таки соизволившей заняться своей работой.

 — Ну, где вы ходите? Видите, Зоенька плачет, — теперь значительно мягче, а скорее  извиняясь, продолжая вытирать руки, робко взглянула на няню. Та, презрительно оглядев хозяйку и ничего не ответив, нехотя, делая явное одолжение, направилась в детскую, но через минуту вышла  с плачущей малышкой на руках.

— Памперсов больше нет.… Да и питание почти кончилось, — ворчливо сообщила она. — Если так дальше пойдет, то я… не знаю… — няня остановила на Элоне укоризненный взгляд, в котором в первую очередь читалось волнение о более чем месячной неуплате жалования.

Как всегда, при упоминании о расходах Элона растерялась, но сейчас сумела мобилизоваться. Вспомнив что-то,  сосредоточенно порылась в карманах и вытащила оттуда последнюю, смятую, оставленную на самый «край»  тысячу:

— Вот, возьмите и купите что нужно! — и, видя, что няня не отводит пристального вопросительного взгляда, поспешно обнадежила: — Деньги будут, обязательно, — но сразу осеклась, зная, что взяться им неоткуда. Опустив глаза  до боли закусила пухлые обветренные губы.  Еле слышно добавила, и сама не веря в то, что говорит: — Я что-нибудь придумаю.

— И еще, — невесело довершила няня, недоверчиво рассматривая Элону, — приходила хозяйка квартиры…. Послезавтра, она ждет оплату за последние два месяца!

Эта фраза, сломив  сегодняшний неожиданно нахлынувший оптимизм, моментально окунула в реальность. Элона дернулась и, чувствуя, как перехватило дыхание, еле нашла в себе силы устало прошептать: — Хорошо.

Пытаясь усмирить задрожавшие колени,  опустилась на стул у мольберта и долго сидела без мыслей, переживая  тяжесть своего отчаянного положения.

Дело было даже не в том, что месяц назад погиб муж, и не в  ссоре с отцом, который так и не захотел принять их брак. Сейчас страшным было то, что после этого она  разучилась рисовать. Настолько, будто никогда и не умела: руки  не слушались, став словно чужими. Рисование же было единственным, чем Элона зарабатывала на жизнь. У нее был хороший заказ, сулящий большой… огромный гонорар, но натюрморт с  месяц стоял перед ней на столе, покрываясь пылью, а она не могла воспроизвести его. Тот натюрморт, который раньше  нарисовала бы за три дня, теперь, проявляя невероятное упорство и напрягая  силы, она не в состоянии была отобразить  целый месяц. Депрессия и растерянность  сводили с ума,  финансовые проблемы сыпались как снежная лавина с горы, и сегодня, похоже, все достигло апогея. Это был предел: через день ее попросят освободить квартиру, денег нет ни копейки, рисовать разучилась и больше ничего не умеет, а на руках трехмесячная дочь.

Няня, успевшая уложить ребенка, вышла из детской и молча направилась к себе.

Элона опомнилась горько вздохнув:

— Нет, хуже быть не может, — безнадежно заключила она, но ошиблась (как часто бывает после подобных высказываний). Неожиданно погас свет.

 Печально усмехнувшись,  вспомнила слова из какого-то фильма и тихо повторила:

— Очевидно, может… — нашла свечу в ящике комода, зажгла, и, поставив  перед мольбертом, села перед ним и взяла в руки кисть.

— Нет! Это у меня из-за стресса. И врачи так говорят. Я пересилю это! Я умею рисовать! — с терпением художника убеждала себя она, но рука, державшая кисть, не поднималась, чтобы сделать хотя бы один мазок.



Ассоль Фьюжен

Отредактировано: 13.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги