Июль для Юлии

Размер шрифта: - +

Глава IV

Василя тянуло к барышне неимоверно. Освобожденный от репетиций, он выслеживал ее, как охотник дичь. Когда она гуляла с Дашкой по саду, он обычно прятался за кустами и в запущенных клумбах, проползая по-пластунски под лопухами и репейником. Если барышня завтракала, он пристраивался во дворе, чтобы хоть издали посмотреть на пепельную головку, украшенную синей лентой. Иногда барышня отдыхала в беседке. Это было особенно приятно, потому что тогда он мог видеть ее всю, не опасаясь быть обнаруженным. Он стоял в кустах сирени, как статуя, не смея шелохнуться и не чувствуя усталости.

Ах, какая она! Белоснежная и пепельная… а глаза должны быть синие. Непременно синие.

Он повторял это, как заклинанье. По ночам она снилась ему. Снилось одно только ее лицо, белоснежное, с удивительными глазами-звездами под соболиными бровями. И он просыпался, ощущая, как дрожит от нежности сердце. Чудо, как хороша!

В то утро Даша вывела воспитанницу в беседку. Саму ее ждали важные дела – стирку белья и одежды барышни она крепостным девкам не доверяла. Пообещав Юлии Павловне, что каждые полчаса она будет навещать ее, Даша удалилась, не заметив, что оставила девушку не одну.

Рядом с беседкой, на привычном уже месте стоял Василь. Горло у него уже прошло, но он соврал Немчине, что еще саднит, и выгадал денек рядом с барышней. То есть не рядом, а подле нее. И даже не подле, но это не важно.    

На Юлии Павловне было белое утреннее платье. Шляпу она сняла и положила рядом с собой. Ее пепельные волосы, перехваченные лентой пониже затылка, спадали до самой талии. Хотя день выдался жарким, девушка зябко куталась в пуховый платок. На коленях ее лежала книжка, но Василь готов был поклясться, что барышня не прочитала ни одной строчки.

Он неловко пошевелился, и Юлия Павловна подняла голову. Василь застыл, надеясь, что его не заметят. Но Юлия Павловна отложила книгу, встала и прошлась прямо к тому месту, где он прятался. Глаза ее удивленно распахнулись, когда она разглядела сидевшего в кустах парня.

- Что же вы прячетесь? – спросила Юлия Павловна, распахивая глаза еще шире.

«Синие, - подумал Василь. – Точно, синие».

- Кто вы? – спросила Юлия.

« Не узнала», - подумал он, ощущая от разочарования почти физическую боль, и с тяжелым вздохом выходя из укрытия.

- Кто вы? – повторила Юлия с милой улыбкой. – И почему прячетесь?

Василь тяжело вздохнул, снял шапку и поклонился.

- Василий Чернов, -  сказал он по-французски. – Раб ваш.

Юлия Павловна удивленно вскинула брови, услышав французскую речь. Потом, когда до нее дошел смысл сказанного, она смутилась. Запахнувшись плотнее в шаль, вернулась на скамеечку и взяла книгу. Василь остался стоять, не находя сил покинуть ангела во плоти.

Юлия Павловна, прикрывшись книгой, несмело окинула парня взглядом. На нем была синяя рубашка, поношенный пиджак, явно с чужого плеча, черные штаны в тонкую белую продольную полоску и хорошие сапоги – черные, с острыми носками, почти щеголеватые, начищенные до зеркального блеска. Потом она набралась храбрости посмотреть ему в лицо. Он показался ей очень красивым – смуглый, брови черные, прямые. Нос с еле заметной горбинкой, подбородок – упрямо выпяченный, губы очень яркие, пунцовые. Волосы – гораздо длиннее, чем обычно носили мужчины. Кудри падали ему на плечи и были черные, даже с отливом в синеву. Но самыми красивыми были глаза. Юлия Павловна взглянула и вспомнила…

- Вы – Парис! – и даже захлопала в ладоши, выронив книгу.

Василь проворно наклонился, поднимая ее. Это был французский роман.

Принимая книгу, девушка очаровательно покраснела.

- Я не сразу вас узнала, - сказала она, извиняясь. – Тогда вы были в парике… И совсем не черный!

Она засмеялась так весело и заразительно, что Василь тоже не смог удержаться от улыбки.

- Это грим все… - сказал он, проводя рукой по щекам, словно там еще могла остаться пудра.

- Мне очень понравилось ваше пение, - продолжала Юлия. – У вас чудесный голос.

Василь неловко хмыкнул. Доброжелательность Юлии Павловны и волновала, и немного пугала.

- Я ваш крепостной, - напомнил он ей.

Юлия Павловна потупилась, потом очень серьезно поглядела на него и сказала:

- Но это же не ваша вина.

И Василь понял, что небеса услышали его молитву и послали ангела во спасенье.  

Что сделать, встретив ангела? Упасть перед ним на колени? Плакать благодарными и счастливыми слезами? Молиться, как на святыню, на туфельки с атласными лентами вокруг щиколоток?

- Спасибо, мадемуазель, - сказал Василь по-французски и отвернулся к реке, чтобы скрыть внезапно подступившие слезы. Никогда прежде такого не было. Василь посчитал это слабостью. Даже когда Сашка сказал, что его продают, он не изменился в лице, не доставил иудам удовольствия. А перед этой девочкой таял, как воск.

- Сядьте рядом, - сказала Юлия Павловна. – Мне хотелось бы узнать, у кого вы учились пению?

Василь осторожно сел, стараясь не коснуться коленом пышных складок платья.

- Ни у кого не учился. Как-то само получается.

- Спойте мне что-нибудь, если не трудно? – ужасно стесняясь, попросила Юлия и улыбнулась.

Василь в огонь бы пошел за такую нежную улыбку. Он прокашлялся, прочищая легкие.

- Что вам угодно, барышня?

- Что-нибудь народное. Знаете?..

Василь кивнул, собираясь с мыслями. Потом прикрыл глаза и запел. Это была старая песня об орле, который в одиночестве скитается на чужбине. Он любил эту печальную песню, созвучную его душе, и мгновенно забыл обо всем, выводя мелодию, которую помнил с детства, которую пела нянька.

«На родной земле и ручей звончей,



Артур Сунгуров

Отредактировано: 24.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги