Карамель

Размер шрифта: - +

День Шестой

– Проснись, Карамель! – слышу я голос отца, и уже проклинаю утро.

Почему я должна вставать в выходной и с каких пор отец вообще заходит в мою комнату?

– Карамель! – повторяет он, и я открываю глаза.

– Ты никогда не будил меня прежде. – Поднимаюсь.

– И никогда не занимался должным образом твоим воспитанием. Может, потому сейчас почти весь Новый Мир ненавидит тебя?

– Почти? – усмехаюсь я.

– На твоей стороне только твоя семья и Ромео. Не семья Ромео, – уточняет мужчина, – а только Ромео.

– Я могу с ним увидеться?

– Ему запрещено. И тебе. – Мужчина хмыкает и пожимает плечами. – Никакого контакта...и вообще, Карамель, оставь это. Оставь его, поняла?

Вздыхаю.

– Или он тебе нравится? Зачем ты цепляешься за мальчишку?

Отец знает, как привести меня в чувства. Заговорить о них. Он знает, как дисциплинировать парой фраз.

Нет, не нравится. И я ни за кого не держусь, ибо самостоятельна и полноценна. Такой ответ он читает в моем взгляде и довольно кивает головой.

– Знакомых у меня больше нет.

– А тебе нужна поддержка? Друг для разговоров?

– У меня имеется собеседник.

Бегло смотрю на притаившегося в укрытии паука.

– Правильно, Карамель.

– Так зачем ты разбудил меня?

Рядом со скомканным одеялом лежит чехол для одежды.

– Празднование моего повышения, – отвечает отец. – Ты наденешь это. Но сначала умоешься, накрасишься… – без энтузиазма протягивает он, – в общем сделаешь то, что делают девочки, когда пытаются показать, будто у них все в порядке.

– Ты серьезно? С каких пор ты этим занимаешься? – посмеиваюсь я, спуская ноги с кровати.

– За нами будет – нет, не пристальное – навязчивое внимание со стороны прессы и охраны. Веди себя достойно. Я-то знаю, что ты...нормальная.

Киваю ему. Комплимент? – странный.

– Собирайся сколько потребуется. Как будешь готова – зайди в кабинет, – отец хмурится, задумывается: говорить что-то еще? – Это твой единственный и последний шанс, Карамель, – я вслушиваюсь в его наставления, – шанс заявить о себе как о человеке, который может не просто управлять Новым Миром, а хотя бы достоин жизни на поверхности, – плечи его расправляются, тонкие пальцы как обычно прыгают на дверную ручку.

Он уходит. Я кормлю паука и направляюсь в ванную комнату, однако сборы не отнимают много времени. Встречаюсь с Золото – та поджимает дверь своей комнаты. На девочке белое платье чуть ниже колен, с кружевной оборкой и смешными рукавами-фонариками. Белые босоножки усыпаны камнями.

Хочу пустить шутку по поводу ее внешнего вида, но сестра обращается ко мне раньше.

– Мы с тобой, Карамель, – в полушепоте бросает она, опускает взгляд и уходит.

Пытаюсь не думать о сказанном. Теряюсь и, оглядывая темные стены коридора, возвращаюсь к себе.

Я открываю чехол, оставленный на кровати отцом, и достаю вешалку с платьем – как это неудивительно – белого цвета. Красиво подчеркивает грудь, хорошо сидит на бедрах, искусно обтягивает впадины талии, но оно...простое. Слишком простое: юбка бесформенно падает в пол; вырез воротника почти у самого горла, круглый; рукава длинные; в спине немного тесно. Примерка окончена.

Раздеваюсь и замираю у зеркала, веду кисточкой (пытаюсь) вдоль века. Над глазами появляется белая стрелка, под – черная; они пересекаются и смыкаются в единое целое. Как тот символ на шкатулке с кинжалом. Инь и Янь. Вот так ирония! Все бы отдала (еще раз и с лихвой), дабы пуститься в разговоры с янтарными глазами. Чем занимается Серафим? И ныне, и по жизни..? Теперь его речи не кажутся столь безобразными. Почти смеюсь, ведь еще в начале недели ни у меня, ни у кого-либо еще не было представлений о вскоре случившемся. О том, как все обрушится. Медленно и на взоре у многочисленных лиц.

Из шкафа вызволяю греческие туфли, что оплетают щиколотки тонким золотом. Волосы подбираю заколкой, оставляя естественные завитки у лица.

Мы – ваши Создатели?

– Миринда, – взвываю я, – принеси пальто!

И она исполнительно припадает к дверям.

– Вы чудно выглядите, мисс Голдман, – лепечет женщина, когда я принимаю верхнюю одежду из ее рук.

– Чудно означает чудаковато? – издеваюсь в ответ и теряюсь за дубовой плитой. Щелчок замка отгораживает нас друг от друга и рвет беседу на корню.

Коленями врезаюсь в пол и вызволяю кинжал из заброшенной под кровать шкатулки. Лезвие кидает соблазнительный отблеск, и острие припадает к запястью. Миниатюрная точка разрастается в пузырь и, лопнув, струйкой скользит вдоль линии вен. Совершенно не больно. Стаскиваю к себе платье и вдоволь любуюсь его красотой и непригодностью. Швыряю подле и беру иную игрушку. Покрепче зажав кинжал в правой руке, режу.



Кристина Тарасова

Отредактировано: 26.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги