Карамель

Размер шрифта: - +

Эпилог

В окошко на двери смотрит медсестра. Прикованная к кровати женщина зовет на помощь, плачет и молит вернуть ей ее ребенка. Проклятия рушатся на стены больницы, и голос восклицает о том, что виноватого всего настигает расплата, а наказание всегда доходит до согрешившего.

– Вколите ей снотворного, – едва слышно протягивает мужчина и, запахивая отвороты халата, проходит мимо. – Три пузырька.

– Три? – переспрашивает медсестра. – А если не проснется?

– Что значит «если»? – смеется тот и вышагивает дальше по коридору.

Крик следует за ним. Вой несется меж палат и заглядывает к иным проходящим лечение, но за пределы больницы не выходит; стены без труда удерживают его.

– Верните, верните, прошу вас, – слезно умоляет девушка, поймав чужой взгляд через окошко.

Медсестра наблюдает за ней. Девушка, дитя – молодая и красивая, но по обстоятельствам изувеченная и замученная; ее черты лица прекрасны, а глаза беспокойны. Она велит, чтобы ей отдали ребенка и отпустили вовсе, попрекает тем, что все это еще вернется, заявляет о некогда имеющихся правах. История была такова, что ее положили в психиатрическую лечебницу сразу же после родов – несовершеннолетняя и открыто доказывающая любовь; сумасшедшая – не иначе.

«Мудрым в жизни бывает не тот, кто познал и познает науки, а тот, кто испытал и испытывает любовь», доказывает она сама себе в своих спутанных как улицы и мосты Нового Мира мыслях.

Шепчет молитвы и, кашляя и задыхаясь, зовет отнятого мальчишку.

Медсестра открывает дверь и подступает уже с лекарством в руках.

– Отпустите меня, – устало протягивает девушка. – Я не вернусь, я исчезну, клянусь! Но отдайте мне сына.

– Как ты его назовешь? – спрашивает медсестра, открывая первую ампулу.

До сего момента именем его было «плод». Плод здоров, плод растет, плод развивается. Незаконнорожденные дети получают идентификационные номера, а самим им предначертана несколько иная судьба.

– Его зовут Серафим.

– Сара, родная моя, ты здесь? – спрашивает Серафим и проходит к шезлонгам во дворе резиденции.

Девушка предается облепляющим ее кожу лучам, на коленях она держит игривого котенка песочного цвета с рассыпавшимися по телу пятнами. Он облизывает ее пальцы своим шершавым языком, и на лице прекрасной нимфы проявляется улыбка.

– Сара? – повторяет юноша и, завидев девушку, стремится к ней. – Кара вернулась к своей семье. Она захотела вернуться к родителям.

– Я всегда думала, что люди лгут для защиты – себя и иных – и от страха быть наказанным. Правда же? – перебивает его Сара. Боязнь быть узнанным опоясывают юношу. – Но зачем лгала мне Карамель, говоря, что ни за что и никогда не приблизится более к поверхности?

На глаза ее падает тень от зонта.

Юноша мрачнеет и замирает.

– Ты знаешь, – кивает он. – Тысячу раз надумает и столько же передумает.

– Она рассказала мне о Бесе, всю историю...

– А наши решили остаться в пятом районе, – говорит Серафим. – Район процветает, и их ловким рукам найдется множество работ.

– Для такой как она рассказанная правда означала истинное доверие.

Сколько еще Сара будет перебивать Серафима? Сколько еще будет длиться параллельная беседа?

– Откуда у тебя..?

– Это Саят, – улыбчиво отвечает девушка, и юноша нервно оглядывается. – Присядь, прошу.

Он послушно припадает на край шезлонга.

Девушка продолжает гладить котенка. Речи ее утомленным вздохом покидают уста.

– Сара, хватит, – просит Серафим. – Не надо, хватит. Я устал, слышишь? Мы договаривались...

– Ты же знаешь, как я тебя люблю.

– А я люблю тебя, и ты это тоже знаешь, – говорит он. – Я сделаю ради тебя что угодно, я спасу тебя.

– Спасая одних, других мы непременно губим. Оказывается, героем быть для всех невозможно.

Серафим склоняется к девушке и, касаясь пальцами ее щеки, целует в висок. Котенок успевает задеть языком тыльную сторону руки. На горле Саята сцепляются острые пальцы.

– Вскоре Старый город переберется на остров, и мы улетим вместе с ним. Мы оставим Новый Мир со всеми старыми воспоминаниями, – с раскаянием в янтарных глазах молит Серафим. – Я хочу увезти тебя, я хочу спасти тебя.

Дежавю давит обоим на плечи.

– Мы оставим Новый Мир со всеми старыми воспоминаниями, – повторяет юноша.

– Но себя-то мы увезем, – смеется в ответ его собеседница.

Он никогда не называл ее матерью, хотя всегда порывался. Она никогда не называла его сыном, хотя имя тот обрел.



Кристина Тарасова

Отредактировано: 26.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги