Кофейный дядюшка

Размер шрифта: - +

Кофейный дядюшка

Если раньше головная боль мучила его редко – лишь во время перепадов давления, когда крутило, и невозможно было понять, откуда берется вдруг солнце на плотно затянутом тучами небосводе – то теперь голова болела практически постоянно. Николай Иванович всегда страдал малокровием. А после Происшествия и вовсе ослаб, едва передвигал ноги и предпочитал тихую, не требующую больших затрат энергии работу.

Что произошло, доподлинно не знал никто. Но рейсовый автобус, раз и навсегда ушедший в районный центр и не вернувшийся больше, и прекратившаяся подача газа, и шум радио на всех частотах – все свидетельствовало, намекало на... Происшествие.

Если раньше Николай Иванович каждую неделю приходил на скотобойню брать свиную кровь, которая одна могла несколько вылечить его, то теперь – когда все маленькие дети страдали такими же непрекращающимися головными болями – он старался обходить стороной длинные черные сараи. Хотя никто не решился бы прогнать его, он считал, что, взрослый, сможет продержаться и так.

Выход был найден в кофе.

Конечно, никто не дал бы ему хорошей воды для такой пустой затеи: хорошая вода была слишком ценна, а ее запасы – ограничены. Да и чашечка кофе могла бы спасти его лишь на какой-то час. Нет. Каждое утро он набирал полный термосок натурального молотого кофе и постоянно жевал новые пригоршни. От этого зубы его скоро пожелтели, а слюна приобрела стойкий коричневый оттенок – зато его приближение угадывали заранее по сильному кофейному запаху, пропитавшему и дыхание, и кожу. Детям нравился этот аромат, и они называли его кофейным дядюшкой.

Кофейный дядюшка работал на сортировке.

После Происшествия обширный поселок сжался в комок, подтянулся весь к центру, к зданию районной администрации. Водопроводная вода испортилась, и там – в стоящей напротив церкви – остался единственный живой источник хорошей питьевой воды. Церковь, где раньше располагался благотворительный центр и каждое воскресенье, а также в православные праздники, открывалась столовая для бездомных и малоимущих, теперь кормила все население поселка. Ведь сейчас в нем едва ли набралась бы половина от прежнего числа жителей.

Еще до Происшествия было объявлено о начале рассредоточения и эвакуации. Семьи получали новую прописку в отдаленных, глухих поселках, о которых раньше было известно лишь понаслышке, да по адресам проходящей через районный центр почты. Рассредоточение шло долго. Часть чиновников тоже ушла на новые места, а председатель кооперативного правления фермерского хозяйства – последний из представителей поселковой администрации – так и не дождался дня окончательной эвакуации своей фермы.

Зиму они провели на чемоданах, но пришла весна, и рейсовые автобусы так и не возобновившие свое движение, стали последним аргументом в спорах о начале посевной. Фермерское хозяйство, избавленное от необходимости постоянно ориентироваться на рынок сельхоз продукции, постановило в первый год максимально использовать все имеющиеся площади, технику и запасы топлива, чтобы собрать максимально большой урожай и под завязку наполнить хранилища.

Достаточно мощный генератор, аккумуляторы, снятые с сельхоз машин, и слегка переоборудованная под нужды поселка водяная мельница позволяли не беспокоиться сильно об электричестве. Особенно, когда председатель правления предложил всем перебраться с окраин в центр и занять все пустующие дома вокруг Зеленой площади. Большие богатые особняки, заселенные сразу двумя-тремя семьями, расходовали электричество много экономней.

На второй год поселок налаживал быт. Тогда-то и появились первые проблемы. Никто долго не мог понять, почему люди вдруг начинали опухать, а тела их покрывались незаживающими язвами, и только диспансеризация в открытый в церкви лазарет приносила некоторое облегчение страданий. Это был тяжелый год, многие чувствовали различного рода недомогания, и порченной водой из кранов пользовались еще долго – до первой аварии на трассе, принесшей неожиданное улучшение состояния больных в целом квартале.

В два дня от системы водоснабжения был отрезан весь поселок. Вода сразу стала дефицитом, купание в реке тоже было строжайше запрещено. Источник на заднем дворе церкви обеспечивал питьевой водой жителей, пара скважин и колодцы – не давали погибнуть посадкам. Обширные поля были забыты, теперь, питаясь из огромных запасов первого года, жители осваивали приусадебные хозяйства, бурно расцвел бартерный рынок. И тогда-то появилась работа для сортировщиков.

Многие кинулись взламывать дома, магазины, склады. Что-то несли себе, заваливали комнаты предметами роскоши, но новый быт диктовал новые отношения, а большинство товаров уже давно пришло в негодность, либо не имело никакого практического применения, и эта забава скоро всем надоела. Тогда впервые к Николай Ивановичу принесли детали и попросили собрать хоть один телевизор взамен тех, что сгорели в первый год Происшествия.

Тогда он не был еще кофейным дядюшкой. Днями он лежал на диване, забытый всеми, и постанывал: от непрекращающейся головной боли, от того, что солнце всегда проходило мимо  темного угла, в котором стоял его диван, что воду в кранах отключили, и приходилось днями мучиться жаждой, пока отец Василий не просил кого-нибудь из соседей передать ему его пайку.

Вместе с деталями мужики принесли три бутылки самогона. Две они раздавили сразу, а третью – радуясь, временно отступившей боли и некоторой легкости полупьяной мысли – Иваныч убрал уже сам, сортируя кучу хитрых, но совершенно бесполезных запчастей. Концентрируясь на выпадающем из пальцев карандаше, он начертал список необходимых деталей и инструментов. А также мест, где, по его разумению, все это можно было достать. Утром он отдал список захотевшим опохмелиться мужикам. После четвертой бутылки, распитой под малосольный огурчик урожая этого уже года, Иваныч махнул рукой и предложил тащить к нему все.



Болдырева Наталья

Отредактировано: 04.02.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги