Когда кровать была большой

Размер шрифта: - +

Когда кровать была большой

***

Она снова стояла на крыльце. На том крыльце, которое она помнила лучше всего, потому что в тот год собиралась вся родня, и мужчины заменили старое и полугнившее крыльцо на новое. Она открыла дверь и вошла в сени. Запах свежего дерева сменился запахом залежавшихся вещей, белил и пирогов. Она открыла дверь, ведущую в дом. Здесь ничего не изменилось. Слева стол, стулья, дальше холодильник, напротив сервант, а рядом печь. И около нее все также возилась бабушка. Она увидела гостью  и запричитала – «Что ж вы не едите и не едите? Давно уже вас не видела».

Она вздрогнула и проснулась. С могильного памятника на нее смотрела бабушка. «Разморило, наверно, от жары.» - подумала она, «Прости, мы действительно давно не были у тебя»- мысленно попросила она. Она не помнила старушку на фото, в ее памяти бабушка осталась не такой старой.  

Она вспомнила, что только ей позволялось лежать на большой бабиной кровати. Это была просто королевская кровать, огромная, высокая. Ей приходилось вставать на стул, что бы забраться на нее. А утром позволялось поваляться на ней, пока бабушка возится по хозяйству. На этой кровати она впервые услышала про сороку, которая варила кашку, что бы накормить всех своих деток, впервые она услышала сказки, а позже и все деревенские сплетни.

Она поправила цветы, которые положила на могилку, провела рукой по памятнику, по фотографии. «Сейчас в этом доме живут другие, там уже ничего не напоминает о тебе, собственно ты только в моей памяти…»

***

Она шла по грунтовой виляющей дороге и тут уже мало что было ей знакомо. Только иногда попадался какой-нибудь дом, завалинка, калитка или камень, которые пробуждали в ней воспоминания.

Она не была тут 20 лет, но ноги безошибочно и интуитивно вели ее по пыльной дороге в безоблачное детство. Она остановилась у покосившегося забора, за ним стоял заброшенный дом с выбитыми окнами и качающейся на ветру дверью.

20 лет назад в этом доме шумели голоса 7 детей и 3 взрослых: отца, матери и бабушки. Она дружила с двумя из этой оравы: Любой и Ваней. Одинаково румянолицые, крепко-сбитые брат и сестра были ее соратниками по всем приключениям: катанию на велосипедах, хождению в полночь на кладбище или лазанью по чужим огородам. «Интересно, что  с ними случилось? Говорили, что Ваня в тюрьме…»- подумала она, надеясь в пустых окнах разглядеть знакомые ей силуэты.

 Ей всегда нравились деревенские люди, а сейчас, когда она стала взрослой, она ценила их больше всего- за открытость, за хитрость, за свободомыслие и за то, что они не видели перед собой преград. «Это мы, городские, ограничены коробками домов, а тут вышел за ограду и перед тобой распахнут весь мир»- она вспомнила, как они втроем катались на велосипедах за 5 км до одной деревни или шли пешком 3 км от другой под палящим солнцем. По пути им попался пруд и несмышленые дети поспешили остудить свои горячие тела в воде, не зная, что солнце выжжет их кожу после этого. Ей показалось, что ее тело горит также как тогда, когда бабушка, жалостливо приговаривая, смазывала ей спину сметаной. «И больше ничего этого нет, время стерло все…Остались только воспоминания…А что такое воспоминания, как не мысли в моей голове? Я перестану думать об этом и все исчезнет…И ведь ничего этого не было, пока я не вспомнила об этом…»

***

На обочине валялись камни, она присела на один из них и улыбнулась. Прошло 20 лет, а она так и не знает, как называются эти голубые камни, которыми отсыпали когда то дорогу. Она взяла в руки пыльный камешек. Она вспомнила, как было больно ходить по ним, когда их только завезли. Вся деревенская детвора собралась тогда посмотреть на такое чудо. Были завезены огромные валуны, и ребятня лазила по ним, как по горным грядам. А кто то даже проколол шину  велосипеда, когда прокатился по ним.

Она дала себе зарок узнать все таки как называются эти камни, отбросила в сторонку камешек и сошла с дороги в высокую траву. Из под ног взметнулись маленькие птицы. На холме вдали паслись кони, и даже отсюда было видно, как активно они махали гривами и хвостами, отбиваясь от надоедливой мошкары.

Пробираться через траву становилось все труднее и она заметила, что тропы, которую помнили ее ноги- больше нет. Она в задумчивости оглянулась, но так и не увидела новой тропы, которая бы вела ее туда, куда они часто ходили за кислицей и черемухой. Она еще постояла минуту в нерешительности, а потом доверилась памяти своих ног.

Вскоре она слышала журчание ручейка и подошла к тому месту, где 20 лет назад перебирались на другой берег. Теперь она поняла, почему тропы больше нет- берег обвалился и спуск стал слишком крутым. Она еще постояла, прислушиваясь к журчанию ручья, пению птиц, жужжанию насекомых. Она вобрала полной грудью насыщенный солнцем и травой воздух.

Горячий воздух обжог ее, сдавил ей грудь и на ее глазах навернулись слезы. «Почему это не может длиться всегда?»  Если бы ее спросили, что она подразумевает под словом «это» она бы не смогла толком объяснить. Ну- ЭТО!

 



Olga Apple

#2540 в Проза
#1476 в Современная проза

В тексте есть: деревня

Отредактировано: 18.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться