Кошачья дверца в другую жизнь

Размер шрифта: - +

4. Кошачий дневник

“Да исчезнут все кошачьи ошейники, переноски и прочие средства угнетения! Да наступи безграничная свобода для четверолапых, хвостатых, мяукающих! Даёшь кошачью дверцу в каждый дом и возможность свободного доступа на любую кухню!”

Революционная песня, переведённая с мяукско-мурлыкского* на другие животные языки.

*Мяукско-мурлыкский — распространённый ментальный язык кошачьих, активно применяемый ими в общении с себе подобными. Не доступен переводу на человеческий по причине полного несовпадения мыслительных процессов, так называемая параллельная артикуляция.

                                      День первый или о практике регулярного обжорства

Тоска-тоска! Жаль, выть не умею. Уже полдень, а мы всё завтракаем. Хозяйка, чтоб ей с жиру лопнуть, как куриному окороку на вертеле, села утром к столу и до сих пор не отходит.

Перед ней - газета поверх всяких вкусностей-пахучестей, один запах нарезки чего стоит. Явно добавили какой-нибудь искусственной гадости. Натуральное не может так откровенно, нагло и призывно пахнуть. Нет не может! Просто историческое какое-то благовоние. Чую, зрачки сами собой расширяются, нос автоматически подёргивается, усы шевелятся лапками раздавленных пауков, опять же слюна бесконтрольно выделяется, просачивается между клыками и капает на пушистую шёрстку. Точно, отрава. Погибнем все!

А эти дураки одамашненные жрут, наяривают, потому как не в курсе. Инстинкты утрачены вместе со свободой. А у отдельных особей уже и нюх сдал, но по привычке к отраве тянутся. Нет, не может настоящее мясо так благоухать, оно же как - пока свежее  — кровью воняет, а после — падалью. И вдруг убиенное животное начинает ни с того, ни сего испарять такие благовония… Да от него и при жизни, кобылой или коровой несло. Да оно и питалось всякой дрянью, и пило из какой попало лужи. Короче, относилось к  плебейскому сословию. И вдруг после смерти такое перевоплощение.

Да, умеют люди себе подобных травить, вон как ловко добычу мумифицируют, приправами-солями изнутри-снаружи натирают, какой-то дрянью опрыскивают, а потом всю эту отраву - на стол. Бр. Не хочу, не буду. Тем более, живот ещё от вискаса болит. Навернула от жадности две банки за компанию с тремя толстыми проглотами.

Есть у нас, животных, такая слабость — никак не можем в коллективе голодать. Если один ест, то и остальным  присоединяются. Не успеешь сообразить, а язык уже лакательные движения совершает, опять же включается  глотательный рефлекс. Обожралась в общем, аж к глотке подступает, того гляди опять опозорюсь.

В общем, бежать сегодня никак нельзя — лапы набрякли, живот отвис, талия не просматривается, глаза закрываются, организм пытается соснуть, чтобы освободившиеся силы для пищеварения использовать.

Как вывод, сегодня не бежим, сегодня спим. С трудом влажу на подоконник, маскируюсь за занавеской. Хррр.

                                                                   Часом позже

Как я понимаю, завтрак плавно перешёл в обед, или перерывчик был, но я его пропустила. На столе всё то же, плюс сладости, кофейный автомат бубнит свою бодрую песню, коты неотрывно следят за хозяйкой. Вдруг снова отравы перепадёт?

Толстуха листает свою газету, причём по-прежнему висит в разделе рекламы продуктов со скидками. Еда на столе, еда на картинках… Не могу, тошнит. Снова закрываю глаза.

                                                                     Часом позже

Так а это что? Кто это меня тут без спросу обнюхивает и за мягкие части мацает? На подобную наглость лапа, как всегда, реагирует быстрее глаз — те ещё не разлиплись. Но по привычке навскидку не глядя отвешиваю когтистую затрещину.

Громкий мявк протеста, звук падения, треск занавески. Глаза со второй попытки удалось раскрыть. Вижу агрессора. Лежит на полу, разбросанные кости до кучи собирает, пытается обиженную морду изобразить.

Так, и кто это у нас? Всё понятно. Старому и кастрированному хватило жратвы, а молодой решил за десертом ко мне метнуться. Ну-ну, вместо сладенького поймал остренькое по наглой усатой морде. Сидит, взвешивает за и против, рассуждает, стоит ли попытку повторять или дождаться лучшего момента. Судя по осмысленному выражению глаз, склоняется ко второму варианту.

Ну вот, приехали! На звуки падения обернулась хозяйка, да и четверолапое сообщество вылупилось, как на врага народа. Все уставились наглыми глазьями. А у хвостатого маньяка на морде полная непричастность, будто по собственной инициативе разлёгся на полу, а не я его туда сбросила. Вот же твари! Не прощу! Так и знала, что меня виноватой сделают. Занавеска-то порвана. Понятно, кому отвечать. Да, права я была, нужно рвать лапы, пока когти не вырвали.

Между тем худшие опасения оправдываются — толстуха подхватывается всем слоновьем весом, хватает невинную кошечку в охапку, волочёт в тёмную кладовку, запирает дверь снаружи, оставляет одну.

Ну и ладно! Хоть отосплюсь спокойно вдали от хвостатых агрессоров, опять же поголодаю немного, приведу себя в боевое состояние. А потом нужно валить: нет жизни на этом острове лжи и засилья, нет.

                                           День второй. Перемен не наблюдается

По-прежнему обретаюсь в кладовке. Уже и забыла, как пахнет свобода, какой на вкус ветер и как приятно греться на солнышке. Чёрт меня занёс к той старухе, жаль, смерти ей во второй раз не пожелаешь — померла уже. А то бы постаралась — и дорогу бы перебежала, и под ноги в нужный момент бросилась. Чего греха таить? Но, как говориться, своей правоты не доказать, если свидетели померли, а дверца тюрьмы запирается только снаружи.



Ирина Мартусевич

Отредактировано: 12.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться