Летописец. Книга 1. Игра на эшафоте

Размер шрифта: - +

Глава 8. Портреты

— Скажи, Сайрон, а с чего ты взял, что это — твоя племянница? Ты хочешь, чтобы я её фрейлиной сделал, но недавно она тут полы мыла и бог знает что ещё делала. И теперь к ней как к равной должны относиться? Знаешь, мне нужны доказательства. Мало ли кто хочет тебя надуть. У тебя есть основания её словам верить?

Сайрон Бадл и Самайя стояли в большом тронном зале дворца, куда по приглашению короля прибыли для представления. Айварих сидел на троне — высоком посеребрённом кресле с подлокотниками, ступенькой для ног и округлой спинкой, увенчанной золотым соколом, — и его слова разносились эхом по залу. Самайя порадовалась, что народу почти нет — только Энгус Краск, Уолтер Фроммель, Холлард Ривенхед, Георг Ворнхолм, Оскар Мирн и Рик, одетый в форму королевской стражи. Крис тоже отсутствовал, хотя Самайя думала, что именно он сообщил королю о переменах в её положении. Собственно, официально дядя представит племянницу ко двору после этой встречи, на которой король должен решить: достойна девушка его милости или нет.

— Я не верю ничьим словам, Ваше Величество, ибо не слова сказали мне правду, — поклонился Сайрон. — О том, что она моя кровь и дочь моего двоюродного брата, мне сказали мои собственные глаза. Как только — и если — вы позволите, я готов лично показать вам доказательство, — он ещё раз поклонился.

— Любопытно, — усмехнулся Айварих. — Что же такое твои глаза тебе сказали?

— Вы позволите, Ваше Величество, принести сюда одну вещь?

Айварих кивнул. Через несколько минут дверь распахнулась, и слуги внесли нечто большое, укрытое покрывалом. Самайя знала, что дядя заранее отправил портрет дочери в Нортхед, но не думала, что он понадобится королю. Вот почему дядя заставил её надеть то самое платье и повязку на волосы, что на портрете носила его дочь! Сайрон поставил племянницу рядом с портретом, так, чтобы король отлично видел обеих девушек, и откинул покрывало. Айварих прищурился, пытаясь в полумраке зала разглядеть, что изображено на портрете, потом встал с трона и подошёл к картине. Он так долго изучал работу художника, что Самайя занервничала. Потом Айварих отступил от картины и перевёл взгляд на Самайю, так же пристально уставившись на неё. Девушка боялась дышать: опустив глаза, она старалась держаться прямо и отстранённо. Айварих приблизился, его сильные пальцы приподняли её подбородок. Лицо Самайи оказалось так близко к лицу короля, что она ощущала его резкий запах. Она прикрыла глаза и задержала дыхание.

— Отличная работа! Я много портретов видел, но это — один из лучших! — послышался голос короля: оставив Самайю в покое, он вернулся к портрету. — Что скажешь, Георг? — обратился он к Ворнхолму, который пристально рассматривал портрет, но никаких чувств не проявлял.

— Превосходно написано, — равнодушно ответил барон. — Очень необычные цвета...

— Это портрет твоей дочери? — Айварих, не дослушав, повернулся к Бадлу.

— Да, Ваше Величество, мой знакомый художник Дорин Килмах написал его два года назад. Кроме того, я сохранил платья и наряды дочери, и теперь их носит моя племянница. Стоило мне увидеть Маю, и у меня не осталось сомнений. Однако если Ваше Величество пожелает, мы уедем.

— Но ты же хотел её фрейлиной сделать.

— Я мечтаю об этом, Ваше Величество, и моя благодарность не знала бы границ, но на всё ваша воля, — Сайрон Бадл поклонился снова.

— Должен признать, твой довод убедителен, — нахмурился король. — Что скажете, господа? — обратился он к членам Королевского Совета.

— Как имя вашего отца? — обратился к Самайе Уолтер Фроммель.

— Луций Бадл, ваша милость, — смущённо ответила Самайя. Сайрон убедил её молчать о том, что она не помнит имени отца и матери, и заставил выучить, как звали всех членов семьи, но Самайя всё равно с трудом произносила чужие для неё имена.

— А вашего деда?

— Его звали На... Найвил, — Самайя запнулась, но всё же выдавила нужное имя.

Дядя что-то продолжал говорить, но Самайя не слышала: она пыталась поймать знакомое чувство, посещавшее её вместе с воспоминаниями. Вопрос об имени деда вызвал отклик, и откуда-то появилось другое имя — она его едва не произнесла. Назер — так звали... Но если её деда звали Назер, то кто тогда Найвил, отец Луция? Самайя запуталась, пытаясь понять, откуда взялось новое имя. Или это дед по матери? Самайя напрягала память, но сосредоточиться ей мешал разговор дяди и короля.

Тем временем дядя, похоже, договорился с Айварихом обо всём, включая официальную церемонию представления ко двору. К тому времени, когда Самайя снова начала вслушиваться в их диалог, они говорили о другом портрете. Айвариху так понравилась работа, что он захотел сделать заказ на свой портрет. Сайрон пообещал, что Килмах прибудет во дворец завтра же, а оплату за его работу дядя брал на себя. Довольный Айварих, явно под впечатлением от картины, сказал, что художнику подготовят комнату для работы, и добавил, что ждёт Сайрона и его племянницу вечером на торжественном приёме.

Покинув дворец, Бадл потянул племянницу в дом Энгуса Краска, где они остановились. Ей нужно переодеться и приукраситься, подмигнул дядя, раз отныне она — фрейлина королевы.

Самайя мечтала об отдыхе, но день оказался таким насыщенным, что к вечеру она едва воспринимала окружающее. На приёме, среди множества мужчин и женщин в пышных и дорогих нарядах, сверкавших драгоценностями, она ощущала себя серой тенью, которая не видит и не чувствует ничего, а скользит вслед за дядей, повинуясь его движениям. Она не помнила, как оказалась дома и, едва сбросив платье, заснула мёртвым сном.

 

***

 

Рик нетерпеливо вытягивал шею у покоев королевы в ожидании Маи. Вчера на балу она выглядела просто потрясающе в светло-зелёном парчовом платье с изумрудами на шее. Рик хотел поздравить её с должностью фрейлины и попросить помочь ему с Илзой.



Юлия Ефимова

Отредактировано: 16.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги