Месть Атлантиды

Размер шрифта: - +

Глава 11

Под утро ей все же удалось уснуть. Ей снился дом, уверенная сталь боевого меча в ладонях, присутствие брата рядом. Безопасность. Проснувшись за полмеры масла до рассвета, девушка счастливо улыбнулась, все еще полагая, что она в Атланте, но тут боль от резкого движения скрутила низ живота, и Элика испуганно вскочила на постели. 
Он лежал рядом, опираясь на согнутый локоть, и наблюдал за ней. Ужас реальности прогнал остатки сна, и Элика сжалась, обхватив себя руками. 
— Я не могу оставить без внимания тот факт, что ты не получила удовольствия. Полагаю, стоит это исправить, — спокойно сказал Кассий. 
Девушка натянула одеяло, пытаясь уйти оего объятий. Факелы еще слабо полыхали в предрассветной мгле, и ощущение наготы только подчеркнуло ее уязвимость. Собрав последние силы, Элика обернулась шелковым покрывалом и вскочила на ноги. Но резкий приступ слабости и головокружения заставил сесть обратно. 
— Снова?! — сдавленно прошептала она. Она ожидала нападения и беспощадных прикосновений рук, которые вновь растянут ее на постели, но ответом ей была неестественная тишина. Девушка обернулась. 
Кассий потрясенно смотрел на нее. Его руки разглаживали белый шелк, на котором даже во тьме четко выделялось алое пятно крови. 
— Это был твой первый раз?! — хрипло выдохнул он в неподдельном изумлении.
Элика устало опустилась на шкуры. То, что он с ней сделал... Наверное, даже самый изощренный ум не мог ей придумать наказания более жестокого. Вместе с телом он взял всю ее сущность, разломав на части, которые вряд ли соединятся между собой когда-либо. 
— Почему? — требовательный вопрос безжалостно перебил попытки выстроить вокруг себя мнимую стену защиты. — Почему ты не сказала мне об этом? 
В его голосе послышалась растерянность и волнение. Элика сглотнула. 
— Это бы что-то изменило? Ты бы меня не тронул? 
Кассий ощутил ее отчаяние и невысказанную надежду. Менять что-либо было поздно, и он решил быть честным хотя бы сам с собой. 
— Нет. Просто я был бы нежным с тобой. И смог сделать так, что ты бы не ощутила боли. 
"Еще один удар" — устало подумала девушка. Принц выпрямился во весь рост. Элика бездумно опустила взгляд ниже и охнула от испуга, смешанного с изумлением. Выругавшись, Кассий поспешно натянул брюки, проклиная себя за излишнюю самонадеянность. Даже после того, как все случилось, вид возбужденного мужчины все равно потряс гордую девчонку. 
Смочив отрез ткани в прохладной воде, он решительно повернулся к Элике, которая, не сводя с него ошеломленного взгляда, натянула шелковое покрывало почти до подбородка. Принц требовательно вырвал его из ее рук и отбросил в сторону. Оставив бесплодные попытки прикрыться, девушка закрыла глаза рукой, словно это могло сделать ее невидимой, только в слабом протесте застонала, ощутив прикосновение влажной ткани к бедрам. Кассий осторожно смыл с ее тела следы крови и своего семени. 
От легких прикосновений боль понемногу утихала. Элика оказалась не готова к любому проявлению заботы, не смотря на то, что это случилось не впервые. Она была готова к повторению жестокости, но внезапное участие ненавистного врага нанесло неожиданный удар в спину. С этим справиться оказалось невозможно. Шок от пережитого просто пробил ее баррикады рассудка очищающими рыданиями. 
Она вновь капитулировала. Окончательно. Бесповоротно. Ее разум отказывался воспринимать воедино две разные сущности своего врага. 
Кассий был рядом. Он нежно притянул к себе рыдающую невольницу, согревая теплом своего тела. Элика даже не стала вырываться. Мужчина ласково гладил ее спутанные темные волосы. Элика едва разобрала его успокаивающие слова, от которых слезы только усилились. 
— Тише, хорошая моя. Я с тобой. Ты в безопасности. Обещаю тебе. 
В какой-то миг он поймал ее взгляд. Один короткий миг, и тут всю его сущность пронзило непонятным разрядом, прямым ударом чужой боли. Неизвестно, как такое могло произойти. Пытаясь скорее прогнать это пугающее ощущение, Кассий сильнее сжал в объятиях плачущую девушку. Успокаивать кого-либо, кроме своей сестры в далеком детстве, ему не приходилось. Благородные леди никогда не показывали слез, как, впрочем, и других жизненно важных для сексуального единения эмоций, а на слезы рабынь он давно перестал обращать внимание. Он не вполне осознавал, что говорил сейчас. 
— Ну, перестань... Все уже позади... Это бы все равно случилось с тобой рано или поздно, — тело Элики сотрясалось под его руками. Слова, казалось, лишь углубляли истерику. — Поплачь. Станет легче. Я разрешаю тебе. 
Сейчас Кассий презирал себя за учиненную жестокость. Месть лишила его разума. Только сейчас он начал понимать, что в его руках оказалась вовсе не дерзкая, избалованная королевская дочь, а, по сути, маленькая девочка в глубине души. 
— Я хочу к себе... — тихо прошептала Элика, когда истерика понемногу отступила. Непонятно, что она имела в виду. Обратно в родную Атланту или же назад в отведенные ей гостевые покои. Противоречивые желания сейчас разрывали ее на части. 
Выждав еще немного времени, Кассий осторожно обернул ее шелковым покрывалом, словно придавая этим жестом чувство мнимой безопасности. Девушка резко вскочила с постели, но тут внезапный приступ слабости согнул ее колени, и она вновь упала в предусмотрительно раскрытые объятия своего мучителя. Принц легко подхватил ее на руки, с внезапно дрогнувшим сердцем отметив, как доверчиво прижалась к нему сломленная насилием пленница, ища поддержку там, где ее по всем законам не могло быть вовсе. 
Дворцовые воины на страже его покоев даже не изменились в лице при виде принца с полуобнаженной девушкой на руках, хотя, по их мнению, было чему удивляться. Дремавшая в углу комнаты служанка Амина при их появлении неловко вскочила на ноги, растирая кулачками сонные глаза. Спросонья ей не удалось скрыть изумления, и она уставилась на своего господина с полуоткрытым ртом. 
— Вон! — спокойно приказал Кассий, опуская Элику на постель и укрывая теплым шерстяным одеялом. 
Первые лучи утреннего солнца озарили комнату в нежный персиковый свет, усиленный цветными оконными стеклами. Начинался новый день. Элика сжалась на постели, обхватив себя руками. Слез больше не было. Страх вновь охватил ее, но страх иного рода. Она боялась остаться наедине с собой, прекрасно понимая, как сильно будет разрывать ее сердце ненависть к самой себе после свершившегося. 
Кассий осторожно поцеловал ее в лоб. У Элики даже не было сил ему в этом помешать. Зачем? Зачем эта непонятная нежность?! Разве не этот мужчина совсем недавно разрывал ее тело на части в бесконтрольном насилии? 
— Я должен был догадаться... — с неприкрытым сожалением в голосе произнес он. — Прости меня. Я дам тебе три круговорота солнца, чтобы ты пришла в себя. Клянусь, за это время я к тебе не прикоснусь. 
Три круговорота?.. Элика сглотнула. Неужели через три дня все повторится, и он проделает с ней это снова?.. Снова эта боль?! Дрожь охватила тело принцессы. Она не вынесет! Пусть к физической боли ей не привыкать, но с моральным насилием она столкнулась впервые. Три круговорота, такая малость... Сломает. И у нее не хватит больше сил ему противостоять... 
Принц успокаивающе сжал ее руку и направился к двери. Словно огненная молния пронзила сознание девушки. Элика не понимала, откуда пришло это дикое, неуместное желание, ее пугала уязвимость внезапно обнажившегося сознания, которое само по себе, отключив разум, заставило ее говорить эти слова, которые не должны были слететь с ее языка... Но это случилось. 
— Кассий... — хрипло позвала его она. — Не уходи... Прошу... 
Обернувшись на полпути, мужчина обратил на нее взор, полный неподдельного изумления. На миг ему показалось, что отчаянная просьба принцессы есть ничто иное, как игра его расшатанного воображения. Он неуверенно сделал пару шагов навстречу принцессе, все еще не веря услышанному. 
— Ты хочешь, чтобы я остался?.. После всего, что сделал ночью с тобой? 
— Останься... Иначе я просто сойду с ума. Прошу тебя... —Элика сама не осознавала, сколь сильно сейчас нуждалась в поддержке... И утешении, пусть даже оно исходило от обидчика. Когда Кассий, приблизившись, взял ее ща руку, она отчаянно сжала ее в ответ, опасаясь отказа в просьбе. 
— Но ты будешь помнить, пока я здесь... Ты не сможешь забыть… — мягко напомнил он. 
Принцесса поспешно замотала головой. Возможно, вскоре она об этом пожалеет... Может, уже сегодня... Может, через время... Но сейчас ничто не имело значения. Ощущение крепкой каменной ограды подле своего врага убивало напрочь все плохие мысли и воспоминания. Что-то похожее было рядом с Домицием, но совсем по-иному, ведь его она привыкла считать другом, несмотря на обстоятельства их встречи и дальнейшего знакомства. Не будь она столь разбита и сломлена этой ночью, наверняка бы разум велел ей выцарапать своему мучителю глаза или, несмотря на боль, разбить на его голове вон ту большую вазу с неизвестными ей красными цветами. Но разум словно спал, отказавшись помогать, и сознание захватило власть, рассудив все по-своему. 
— Кассий, я постараюсь. Только прошу, избавь меня от этих страданий! 
Увидев уже знакомый, отчаянный огонь в глазах своей пленницы, принц успокаивающе сжал ее в объятиях. Ростки какого-то нового, неизвестного прежде чувства понемногу прорастали в его душе. Она его девочка. Этой ночью он сделал ее своей. И он укроет ее от любой боли... Кроме той, которую причинит сам. Сам... Это он понимал очень отчетливо. Но еще не сейчас. Сейчас он сделает все ради нее и этой отчаянной просьбы. 
— Ты никогда не наблюдала рассвет в Лазурийской пустыне, что находится в четверти круговорота пути от Кассиопеи, — Кассий притянул к себе Элику. Понемногу ее плечи расслабились под его сильными руками. 
— Это необъяснимо, начало нового дня не раз заставало меня в других пустынных местах, но я никогда не видел ничего подобного. Представь солнечный металл не желтого, а красного оттенка. Ночь пустыни темна и глубока. Звезды словно касаются твоих плеч, а темнота поглощает полностью, и, в момент Великого Падения Звезд, которое, кстати, начнется уже спустя четверть зимы, кажется, что они летят в тебя подобно стрелам, и появляется острое желание уклониться от их падения. А потом дальний горизонт почти мгновенно охватывает красным пламенем. Впервые это даже может напугать, ощущение стены огня, которое движется тебе навстречу, медленно, но неотвратимо. За твоей спиной все еще непроглядная ночь и звезды касаются головы, словно хотят уберечь тебя от этого огня... А перед глазами − яркий свет зарождающегося круговорота. Языки его пламени словно крадутся по песку, неспешно, уверенно, зная, что от них все равно не скрыться. И лишь когда они достигают твоих ног, и ты чувствуешь не жар, а ласковое тепло утреннего солнца, ты про себя лишь восхищаешься силой своего воображения. А за спиной все еще непроглядная тьма, и она словно разрезает небо, деля его на до и после... Если Фебус набирает полную силу, его часть уходит во тьму и остается яркой, а та, что освещена солнцем, практически незаметна. Необъяснимо, но это поднимает боевой дух на неизведанную высоту. Чаще всего я был там именно как воин, в тот момент возник конфликт с кочевыми племенами... Я никогда не верил во всевластие дипломатических отношений, но мой преданный друг Домиций Лентул всегда находит пути к мирным договорам, это в его крови с юности, а ведь мы росли вместе... Тогда нам удалось достичь соглашения во многом благодаря ему. Кочевые племена признали нашу власть. Я изучал историю Атланты, и мне известно, что твоя бабушка, великая императрица Атлантида, в свое время именно силой своего разума и склонностью к мирным переговорам положила край непримиримой вражде племен, более того, почти одновременно все они приняли власть империи и присягнули ей на верность. Но я отвлекся... 
Кочевники в данный момент оставили пустыню. На месте их стана, единственный в горячих песках, стоит оазис с подземным источником и рощей пальм. Это священное место. В Начале Времен верховный бог Эдер спустился на землю, где тогда сплошь царила бескрайняя пустыня, окруженная водами океана. Именно он создал здесь бьющий из-под земли живительный источник и окружил его тенистой сенью пальм, дабы дать себе отдых от бескрайних трудов создания мира и поразмышлять о дальнейшем его совершенствовании. 
В ту же ночь, когда спустилась непроглядная тьма, и лишь Фебус освещал бескрайние пески, на землю спустились три прекрасные воительницы черного царства бога Лаки. Юные девы, посвятившие себя служению Хаосу и тьме, носили за спиной черные крылья, и могли передвигаться лишь под покровом ночи, ибо свет солнца лишал их способности летать. Узрев под сенью деревьев источник кристально чистой воды, эти девы не устояли перед соблазном искупаться в нем. Здесь и застал их Эдер. Служительницы тьмы не узнали в нем бога Света, а, поскольку соблазн и сладострастие были для них вовсе не пороками, а доблестью, они щедро одарили бога своими ласками. Иначе дело обстояло с Эдером: он знал, кто эти три юные прелестницы, и желание подчинить дев своей воле стало для него целью. Каждую из них в ту ночь он несметное количество раз вознес до звезд, и лишь на рассвете удовлетворенные и опустошенные красавицы уснули подле него. Они спали столь крепко, что наступивший рассвет сжег их черные крылья на заре восходящего солнечного круговорота. Не имея возможности вернуться в свое царство Хаоса без черных крыльев, три девы стали добычей Эдера. В страхе они призывали Лаки, умоляя о спасении, но бог Тьмы не смог спуститься на землю при свете дня. Вернее, он попытался это сделать в следующую ночь, но Эдер окрасил лучи рассвета в огненное пламя, закрыв Лаки путь на землю. Лишь после этого вознесся в царство света, прихватив трех бывших воительниц тьмы с собой в качестве добычи. Уже там он всерьез задумался о коварстве Лаки, создавшего такую красоту в разрушительных целях. Несметное количество времени понадобилось Эдеру, дабы сломить гордых дев и подчинить их своей воле. После этого три красивые женщины положили начало человеческому роду на Земле, первыми детьми, рожденными от бога. Так повелось и поныне. Женщины в душе носят знак черных воительниц, но мужчины, подобно богу Света, всегда добиваются их смирения и покорности, дабы не дать черному началу воскреснуть и выпустить черные крылья... И не дремлет бог Лаки, отравляя их души и помыслами мыслями о свободе и равном праве наедине с мужчинами... 
Элика прикусила язык. Ей было хорошо в объятиях принца, так увлеченно рассказывающего об истории своей земли, и слабые возмущения с приведением в противовес своих родных легенд неминуемо нарушило бы это шаткое перемирие. Если рассмотреть религиозные эпосы Кассиопеи с точки зрения Атланты, то и всем атланкам следовало бы покоряться Лакедону, а не Анталу. Девушка лишь устало склонила голову на плечо принца. Нервное напряжение прошедшей ночи требовало спасительного сна, но состояние странной безопасности и спокойствия вместе с интересом к рассказу Кассия заставляло из последних сил бороться с сонливостью. 
— Чужаки не смеют делать привалы в этом месте. Говорят, Эдер ревностно оберегает свои владения, и в случае нарушения этого закона моментально спустит на землю небесный огонь. Но, признаться, в это мало кто сейчас верит. Скорее, суть этой легенды кроется именно в красном огне закатов и восходов Лазурийской пустыни. Чужеземцы даже остерегаются пересекать ее, да и получить такое право и без того дано не каждому. Это поистине священное место. Сколь много не ходил я морем и земной твердью в другие земли, ничего подобного встречать не приходилось. Хотя каждое зарождение нового солнечного круговорота прекрасно само по себе, тот, кто узрел рассветное пламя, забыть его уже не сможет. Я очень хочу, чтобы ты это увидела сама, в такую красоту сложно не влюбиться. Сейчас еще преждевременно об этом говорить, но обещаю тебе, когда-нибудь я покажу тебе зарождение солнца в пустыне. Это мое обещание. И знай, что бы ни произошло с нами в дальнейшем, я его не нарушу. Мне очень хотелось бы, чтобы ты мне верила... 
Элика ничего не ответила. Любое неосторожное слово сейчас бы просто-напросто разорвало бы их особую, непонятную, идущую наперекор всем обстоятельствам связь. Кассий замолчал, рассеянно поглаживая темные волосы девочки, которую теперь очень отчетливо ощутил СВОЕЙ. Элика расслабилась и доверчиво прижималась к его груди. Тонкая нить доверия еще была очень шаткой и хрупкой, и разрывать ее не хотелось. Принц мог бы снова овладеть пленницей, не встретив сопротивления, конечно, при условии абсолютной нежности, и лишь мысль о том, какую боль она неминуемо испытает снова даже при очень бережном отношении, заставила его отказаться от своих помыслов. Дабы задавить в себе внезапно вспыхнувшее желание совсем несвойственного ему нежного соития, он продолжил свой рассказ. Воспоминания помогли совладать с собой, и его голос очень быстро выровнялся, не успев испугать принцессу проявившейся в нем хрипотцой. 
— За океаном есть земля Белого Безмолвия. Тебе наверняка приходилось бывать высоко в горах? 
Элика отрицательно мотнула головой. Принц продолжил. 
— Там царство абсолютного холода. Если плыть из Кассиопеи, на десятый круговорот солнца приходит леденящий ветер. Воды океана теряют свою лазурную прозрачность, их цвет достигает порой самого темного оттенка мраморной глыбы. Волны поднимаются до небывалых размеров, иногда заливая палубы флотилии, тотчас застывая твердым льдом на остовах кораблей. Раз мне удалось увидеть большие глыбы льда далеко в океане. В ночи кажется, что внутри этих ледяных скал полыхает зеленый огонь и манит к себе, но это лишь обман зрения. Однажды корабль флота моего ныне почившего в чертогах Эдера отца, поддавшись зову зеленого сияния, раскололся надвое. Много лучших воинов Кассиопеи погибли в убивающих холодом водах этого океана... Но так стала известна тайна этих ледяных глыб. Они безжизненны, но свет звезд и свет необъяснимого явления в виде сияющего отреза тонкого шелка в ночном небе преломляется в гранях этого плывущего острова, словно в кристалле слезы пустыни... 
Берега земель Белого Безмолвия негостеприимны, волны кружат корабли словно щепки, грозя выбросить на скалистое побережье, где ждет неминуемая смерть. Спасение лишь в длинных заливах, окруженных горами, где не столь сильно бушует стихия. 
Говорят, в начале времен эту землю так же ласково грело солнце, но Лаки облюбовал ее для вершения Хаоса и Тьмы, заточив в оковы льда и холода. Круговорот солнца там длится ровно зиму. Ползимы - вечная тьма, вторую же половину - серый неприветливый свет долгого дня. Местные обитатели носят шкуры убитых животных и живут охотой и рыбным промыслом. У них белоснежная кожа и очень светлые глаза. Немногим из них удалось пересечь океан и прибыть в наши земли; некоторые ушли в дальние края, куда еще не ступала нога человека, в поиске лучшей судьбы. Одному Эдеру ведомо, что же они там нашли, потому, как никто оттуда еще не возвращался... 
Сон постепенно окутал Элику своими ласковыми покровами. Она еще рассеянно слушала рассказ принца об иных, неведомых ей цивилизациях, многие из которых так и не смирились с нашествиями на их земли захватчиков, остальные же терпели поражение от войска Кассиопеи, сдавая свои города иногда с боем, иногда без... 
Здесь, во дворце, никто не знал секрета приготовления бодрящего напитка из зерен горького кофейного кустарника, который придавал очень много сил и позволял до двух круговоротов солнца держаться в седле без перерыва на сон, и Элика впервые пожалела об его отсутствии. Не хотелось прерывать эти мгновения, принесшие ощущение безопасности и позволившие забыть о своем шатком положении рабыни в руках жестокого воина. Принцесса каким-то неведомым ранее женским чутьем понимала, что стоит ей закрыть глаза, и стертая грань между ней и мужчиной, так заботливо сжимающим ее в своих сильных и ласковых объятиях, вновь поднимется до заоблачной высоты. Что неожиданная нежность принца завтра вновь исчезнет, испепеленная жаждой его мести и обладания, что эти сильные руки будут снова сжимать ее до боли в случае непослушания, и что он сам наверняка выплеснет свою злость за свою сегодняшнюю мягкость кровавыми узорами на ее коже. А она сама, проснувшись, не сможет простить себе свою совсем не насильственную покорность в его руках, свой интерес к его рассказам и игры своего подсознания, которое, пусть на недолгое время, но позволило ей ощутить себя снова почти счастливой... 
**** 
Лэндал резко вскочил со скамьи, стоило ему услышать приближающиеся к военному шатру уверенные шаги, и решительно сжал рукоять меча у пояса. Несмотря на сильную усталость, силы его словно удесятерились в стане негласного врага, где, казалось, с каждого угла скалила в подлой улыбке зубы опасность. 
Политические интриги матери с тракийцами ему давно были не по душе. "Врага надобно держать подле себя, — любила повторять на этот счет матриарх. — В поле своего взора и как можно тщательнее. Это слова твоего отца." 
И он следовал ее позиции как мог, зная почти каждый шаг Далана Тракийского благодаря лучшим шпионам империи. Они давно донесли принцу, что к похищению Элики этот воин, скорее всего, непричастен, но Лэндал отказывался верить до тех пор, пока не убедится в этом сам. 
Далан Тракийский решительно вошел в шатер. В его темных глазах плясали искры беззлобной иронии. Мужчина перевел взгляд на руку Лэндала, сжавшую рукоять меча, и вдруг, закинув голову, гортанно расхохотался. 
— Лэндал Непобедимый, принц Атланты, мое почтение. Но ты полегче. Даже я не переступаю этот порог с оружием в руках, дабы отдать дань почтения Воинствующему Варию. 
Юный принц на миг замер, затем поклонился великому воину, соблюдая приветственные традиции Атланты. Ему хотелось вцепиться в глотку этому напыщенному вояке, выбить из него признание в причастности к похищению сестры, но с каждой зимой принц все больше и больше контролировал свою эмоциональность, благодаря дипломатическому учению советника Антония. 
—Далан Непобедимый, рад приветствовать. Да ниспошлют тебе боги сладость побед и да спасут от горечи поражений! Я держу путь из Озерии дабы вести с тобой беседу межгосударственного значения с глазу на глаз. 
— Конечно. Будь моим гостем. Как обстоят дела в царственной Атланте? Как здоровье прекрасной царицы Лаэртии? Я надеялся, увидев тебя здесь, что ты принес мне благую весть и матриарх Справедливая приняла решение об оказании мне военной поддержки, но,увы... Будь принято такое решение, я был бы приглашен во дворец. Известна привычка вашей правительницы приглашать лишь тех, кого она осчастливила своей благосклонностью в подписании соглашений. 
— Империя процветает, как и здравие моей матери, — поколебавшись, Лэндал отстегнул от пояса меч и положил на пол шатра. Его нервировала покровительственная улыбка зрелого воина, который в силу возраста годился ему в отцы. 
— Я рад за нее. Она прирожденная королева, —тракиец замолчал, ожидая, пока появившаяся в шатре служанка расставит столовые приборы. Следом двое воинов принесли блюдо с жареным мясом, тонкие хлебные лепешки и амфоры вина. Лишь когда они остались одни, Далан вопросительно посмотрел на гостя. Лэндал не стал ходить вокруг да около. 
— Двенадцать круговоротов солнца тому в империи случилась беда. Моя сестра Элика пропала. Ее похитили, и мы не знаем, кому и зачем это было нужно. Во время нападения были убиты трое работорговцев из черных земель, но дальше следы теряются. Известно лишь, что ее нет в Черных Землях, как и на рабовладельческих рынках... Даже на тайных, ибо, как известно, я всегда одним из первых узнаю о новых редких рабынях через доверенных мне людей. 
Тракиец пригубил вино, все так же иронично поглядывая на молодого принца. 
— Стало быть, ты сразу записал меня в возможные похитители, — он улыбался. —Лэндал, я же знаю, сколь детально ты осведомлен о каждом моем шаге. Твои шпионы так забавно в мелочах выдают себя, что мне даже любопытно за ними наблюдать. Я им даже не препятствую, пока это никак не мешает моим планам. Вот только не могу понять, с какой целью ты здесь. Разве что только твои люди в стремлении выслужиться перед тобой и матриарх стали на путь лжи, приписав мне в заслуги похищение твоей сестры. 
— Весь дворец помнит твои угрозы в ее адрес, — сжав кулаки, процедил Лэндал. 
Далан все еще веселился. 
— О, мои угрозы слышали все империи и княжества в свое время. Но великий воин, запомни, никогда не оглашает своих планов. Да, импульсивность у тракийского народа в крови, с этим трудно поспорить. Но подумай сам, нужна ли мне война с Атлантой? Иначе говоря, смогу ли я ее выиграть? Ты же сам все понимаешь. Наверняка твои люди рассказали тебе об истинном положении вещей. Только я не могу понять, почему они умолчали о самом основном. 
—Далан Непобедимый, я понимаю, что это забавно слышать со стороны никогда не терявшего близкого человека, — выдохнул принц. — И я не предъявлять обвинение пришел к тебе сегодня. Ты прав, мне известно, что нет моей сестры здесь. Нет и в твоем дворце. И в глубине души я верю, что ты не прячешь ее в других своих имениях. 
— Чего же ты хочешь? 
— Сам не понимаю... —Лэндал растерянно посмотрел на великого воина. Он боялся признаться сам себе, что, помимо ненависти, испытывал к нему уважение и где-то даже граничащее с завистью восхищение. 
Далан, видимо, и сам подустал от насмешек над принцем. При всей своей мании величия он все же питал симпатию к Лаэртии Справедливой, как к прекрасной правительнице и славной воительнице. То, как тонко вела она с ним войну перстами в белых шелках (игра слов, дословный аналог "революции в белых перчатках"), даже не вызывало раздражения, скорее, восхищало. Да и возможность заручиться поддержкой Атланты входила в его приоритеты, и, хотя пока не была в полной мере реализована, Далан не оставлял своих надежд не на миг, продумывая дальнейший курс на союзническое соглашение. 
Элику он видел всего раз во дворце. Малолетняя девчонка, которая обещала вырасти красавицей, практически не запомнилась ему. Позже он без сожаления разжаловал своего военного советника, который тогда умело отравил его разум идеями о брачном союзе, как о единственном способе сближения с империей Атланты. О, тогда он полностью испытал гнев великой правительницы на собственной шкуре, не зиму и не две после этого понадобилось для того, чтобы Лаэртия приняла его извинения и дары. Шаткий мир восстановился снова, но Далан знал, что королева наблюдает за каждым его шагом. Знал, но благосклонно терпел в ожидании скорого соглашения с самой величественной империей на земле, бледным подобием которой могла считаться, пожалуй, лишь варварская Кассиопея. 
— Я не знаю, какие доказательства стоит тебе предоставить, принц, — пожал плечами воин. — Перетрясти все шатры до песчинки? Разобрать по плите мой дворец и иные имения, дабы убедиться, что я ее не укрываю там? Я могу пойти тебе в этом навстречу, но, полагаю, тебе и без этого все известно, ваши посланники работают исправно. Ты прибыл ко мне издалека. Я знаю, сколь мало времени в пути ты уделял сну, стоит только заглянуть в твои уставшие глаза. И всему причиной мое неосторожное высказывание в не столь далеком прошлом в адрес твоей сестры. Ты наверняка хорошо помнишь сей неприятный инцидент. Возможно даже, преподобная матриарх полагает, что я не оставил своих намерений вступить в брачный союз с ее младшей дочерью. Мой интерес, стало быть, должен состоять лишь в этом? Что ж. Я дам тебе повод убедиться в том, что у меня нет таких намерений. На исходе четвертой декады во дворец Атланты пришла бы моя петиция о моих дальнейших намерениях... 
Лэндал непонимающе уставился на воина. Далан изменился. Казалось, морщины и шрамы на лице великого воина моментально разгладились, улыбка утратила саркастический изгиб, а в глаза словно потеплели от какой-то непонятной... Нежности, что ли. 
Принц был окончательно сбит с толку. Тракиец, поднявшись на ноги, отодвинул порог шатра, поспешно бросил одному из стоящих в карауле солдат: 
— Пригласи в мой шатер леди Электру. Да поскорее! 
Лэндал нервно отпил вина, оглядываясь по сторонам. Далан Тракийский вернулся к трапезному столу. 
— Принц, я настаиваю на том, чтобы ты не стеснялся вести со мной разговор даже в присутствии... Я вас сейчас познакомлю. В начале сей зимы мы взяли с боем столицу Ласирии. Побежденный правитель преподнес мне в дар кассиопейскую пленницу благородной крови, что, впрочем, не спасло его от гибели тогда. Впервые увидев Электру, я ощутил в себе... То, что никогда прежде испытывать не приходилось. Смятение чувств и слабость. То, что, как впоследствии, оказалось, называется любовью... Вся моя сущность оказалась бессильна справиться с этим ощущением. Я знал точно лишь одно, что оставить ее рабыней не смогу. Мне тогда показалось это святотатством. Дабы взять свои чувства под контроль, я решил вернуть Электру в Кассиопею, к ее влиятельной семье. Мне тогда казалось, что они мне будут несказанно благодарны за возвращение дочери. Но когда гонец принес мне их ответ... Лэндал, я знаю, что вы привыкли считать варварами тракийский народ. Но мы никогда не бросали беде своих соотечественников и всегда спешили им на выручку. Мой почивший отец в свое время вел политику выкупа тракийских рабов для возвращения им свободы, чем заслужил неподкупную любовь своего народа. Но Кассиопея... Семья Электры отказалась от нее. Обесчещенной чужаками кассиопейке не место в их обществе. Я был поражен. Я знаю, что вы заключили с Кассиопеей торговые соглашения. Ради политики приходится закрывать глаза на многое. Но меня поразило их отношение к своим женщинам как к низшей расе. Ведь не по своей вине благородная девушка была захвачена ласирийцами, и, сколь бы не была ужасна ее судьба, она осталась жива... Но для таких благородных кассиопейцев была бы предпочтительна ее смерть. Они просто вычеркнули дочь из своей жизни. 
Я прервал осаду последнего бастиона Ласирии, дабы в своем царстве провести обряд и пожаловать ей титул благородной леди. Самое малое, что я для нее сделал. По завершению сей зимы она станет моей вольной спутницей. Заметь, никакие блага со стороны Кассиопеи мне это не сулит. Ты понимаешь, какие партии я бы мог рассмотреть, дабы усилить свои позиции. Но мой путь, это путь меча и топора, а не политических брачных союзов. 
Полог шатра приоткрылся, пропуская внутрь стройную женщину с волосами цвета закатного пламени. Лэндал поспешно отставил кубок и привстал, дабы поприветствовать вошедшую. Трудно было не признать в ней аристократку по рождению благодаря какому-то скрытому величию и царственной осанке. Принц слегка растерялся, поддавшись очарованию рыжеволосой чужеземки, и мысленно возблагодарил себя за то, что не отказывал в свое время Элике в присутствии на уроках поэзии, большинство которой принадлежало стилосам кассиопейских поэтов. 
— Океаны, скрывая желание, волнами дар свой несут побережью. Ибо узреть им пришлось поступь девы, душой благородной и ликом прекрасной... 
Проблеск удивления вспыхнул и погас в глазах гостьи, а лицо озарила приветственная и доброжелательная улыбка. Впрочем, молодая женщина держалась несколько скованно, и лишь когда Далан Тракийский, поспешно вскочив, поцеловал ее, немного расслабилась и поклонилась принцу, прижав ладонь к плечу в приветственном жесте. 
— Леди Электра, принц Лэндал из Атланты. Моя, в скором времени, вольная спутница в любви и всевластии. 
— Принц великой Атланты, — восхищенно заметила Электра. Далан усадил гостью за стол, несмотря на ее слабый протест. Лэндал понял, что свободные нравы тракийцев для рожденной кассиопейки пока непривычны. Он знал, что их женщинам запрещено участвовать в разговорах мужчин, да и есть за одним столом тоже дозволено не всегда и не всем. А о проявлении нежных чувств за пределами спальных покоев не могло быть и речи. 
— Ответил ли я тебе на все твои вопросы, принц Лэндал? — добродушно осведомился Далан. 
Принц кивнул, испытав смущение. Достаточно было увидеть, как эти двое смотрят друг на друга, чтобы понять, насколько искренним был с ним тракиец. Лэндал ощутил усталость, опустошение и растерянность. Он так надеялся найти здесь свою сестру и уехать с ней! Что теперь оставалось делать и где ее искать? Вот эти вопросы как раз остались без ответа. 
— Разреши мне говорить? — робко спросила Электра, тронув великого воина за плечо. Тот покачал головой. 
— Пульс моего сердца, ты же знаешь, что ты вольна в своих поступках и тебе не нужно мое позволение для участия в разговоре. Ты часть меня, и твоими словами говорит и моя воля. 
— Мне известно, что Кассиопея заключила с вами союз... — избегая смотреть на принца, произнесла женщина. — Это кажется невероятным, ибо всевластие правящих женщин оскорбительно для... Бывшей моей империи, увы. 
Лэндал усмехнулся. 
— Но я не вижу в этом ничего странного. Именно благодаря правящей женской династии Атланта достигла столь могущественного рассвета. Мы испокон веков преклоняемся перед женской мудростью и здравомыслием, а оскорбиться этим могут лишь глупцы. Вдвойне странным было нападение принца Кассия на мою сестру, если учесть наши законы о неприкосновенности. 
— Элика не пострадала? — удивленно заметил Далан. 
Лэндал вспомнил поединок во дворце и бездумно ответил: 
— О нет. Пострадал скорее правитель Кассиопеи. 
— Он хоть в состоянии будет после своего неблагоразумного проступка дать жизнь наследникам? — расхохотался Далан. — Слава о военном умении принцессы летит даже дальше атланских земель. Несладко ему, видать, пришлось! Они скрестили мечи? Смею предположить, что принц даже не надеялся получить отпор... За что и поплатился. Уважаю будущую королеву. Несмотря на все дипломатические нюансы, она поступила правильно. Гостям империи следовало бы ознакомиться с ее этикетом и традициями… Как и мне тогда. 
— На мечах? — пораженно воскликнула Электра, подавшись вперед. — Но... Но это самое большое оскорбление для мужчины Кассиопеи. Заветы Эдера велят вершить месть обидчику по священному праву Ист Верто! Договор был разорван после этого? 
— Нет, мы не стали придавать большую значимость происшедшему, благородная леди, — ответил Лэндал. — На пиру мы скрестили кубки в знак прощения и примирения. Несколько круговоротов солнца тому принц вновь посетил Атланту во главе торгового флота. Как видишь, нам удалось достигнуть взаимопонимания. 
— Боюсь, этого было недостаточно, — Электра обеспокоенно посмотрела на принца. — Пасть от руки женщины... Без воздаяния мести можно за такое навлечь на себя гнев Эдера и милость Лаки, что хуже смерти. Наши законы очень суровы. И я несказанно удивлена тем, что принц не потребовал по праву Ист Верто для себя дополнительных привилегий. 
— Теперь ты леди Тракии, — гордо провозгласил Далан. — Здесь нет места вашим суровым законам, ясность моего сознания. 
Лэндал расслабился, наслаждаясь обществом опытного воина и его будущей правительницы. Усталость сказалась на его способности здраво рассуждать, и он вскоре забыл об изречениях Электры из Кассиопеи. Лишь какая-то мысль все ускользала от его сознания, мысль о чем-то важном, но о чем, он сейчас и сам не понимал. 
На ночь ему предоставили большой и комфортный шатер. Впервые за долгую дорогу принц смог восполнить недостаток сна. С одной стороны, он испытывал облегчение от того, что доблестный воитель, которого уважала даже матриарх, не был причастен к похищению его сестры, а с другой... Он даже не представлял, что же ему делать дальше и где искать Элику. Оставалась призрачная надежда на то, что его сестра окажется в Черных Землях и Латима Беспощадная сотрет в порошок нечестивую расу работорговцев. 
На прощание Далан Тракийский вручил ему свиток пергамента. 
— Что это? — удивился принц. 
— Это смиренная просьба посетить дворец Лаэртии Справедливой, дабы заручиться ее благословением и пригласить в качестве царственной гостьи на церемонию объединения вольных спутников на исходе сей зимы. И мне хотелось бы знать. Что ты собираешься делать дальше? 
— Искать... — поник головой принц. — Искать везде. Снова и снова. Назначить воздаяние тому, кто может пролить свет на завесу сей тайны. 
— Я помогу тебе в этом, — подумав, сказал тракиец. — Сегодня на закате я разошлю своих людей в чужеземные территории. Горе тому, кто посягнул на жизнь и честь королевской дочери. И знай, в случае нахождения виновников сего бесчинства, я предоставлю свою армию в ваше распоряжение. Эти земли падут и канут в веках, ибо нет прощения такому поступку. 
Не скрывая эмоций, принц дружески обнял великого воина. Что ж, по крайней мере, его путешествие не было напрасным. Удалость достигнуть взаимопонимания с Даланом Тракийским. Хоть какая-то отрада для матриарх, до тех пор, пока не вернется Элика. 



ExtazyFlame

Отредактировано: 23.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги