Месть Атлантиды

Размер шрифта: - +

Глава 17

В покоях было жарко, даже слишком, но Элика не ощущала летнего зноя, не прекращающегося даже ночью. Она дрожала. Холод словно сковал ее обнаженное тело стальным обручем. 
Девушка старалась не встречаться взглядом со своим мучителем, расфокусировав зрение до такой степени, что его силуэт почти слился с обстановкой комнаты. От нервного озноба ее соски затвердели, а заведенные за голову руки подрагивали от мышечного напряжения. Она чувствовала, как его взгляд скользит по ее обнаженной коже, сначала прижигая, а потом охлаждая до минуса игрой эмоций. 
Тщетно пыталась убедить саму себя, что ей все равно. Она боялась оставаться с ним наедине каждый раз, когда Домиций Лентул приводил ее к дверям этих покоев и незаметно исчезал, словно страшась ее упреков, которые ни разу не прозвучали. А эта алая лента, стягивающая руки... Она ломала ее волю. Каждый раз, раздражая своей бессмысленностью и подавляя своим превосходством. Наверное, стоило попросить принца больше не использовать ее, как и предложил Лентул, но Элика за все время своего нахождения здесь слишком часто его упрашивала, и все ее мольбы остались без ответа. Гордость, если даже не ее остатки, а может, предчувствие дальнейшего велели ей молчать по такому, по сути, просто незначительному аспекту, предполагая, что есть иные вещи, о которых ей скоро придется просить... А может даже умолять... 
Кассий откинулся назад и прихлопнул ладонью по постели. Расфокусированный взгляд принцессы против воли стал осмысленным от этого резкого жеста. Элика переступила платье, даже не осознав, что сделала это с выверенной кошачьей грацией, так волнующей его кровь. Первобытные инстинкты на недостижимом уровне диктовали свои правила в отношениях между мужчиной и женщиной, и, не будь девушка так напугана и унижена своим положением, она бы это осознала. 
Принц слегка вздрогнул от ее неосознанно чувственных движений. Даже в полумраке, наполненном бликами огня, было заметно, как расширились его зрачки от возбуждения. Расстояние в несколько метров, такое далекое и пугающее своей близостью одновременно. 
Элика сцепила зубы и сделала пару уверенно-грациозных шагов, когда ее остановили спокойные слова принца. 
—Стой. 
Он практически никогда не повышал свой голос. Крики − удел слабых. Но от этого тихого спокойствия голоса, умноженного на сталь холодного взгляда, кровь застывала в ее жилах. 
Элика скинула голову и встретила его взгляд. Мучительно долгий миг она пыталась понять, чего Кассий ее остановил, но в ледяных глазах невозможно было ничего прочесть. 
Губы принца изогнула легкая улыбка. 
— Ты помнишь, что я тебе говорил? 
Много всего. Мало чего действительно хорошего и обнадеживающего. О его угрозах сломать ее и подчинить своей воле Элика старалась не думать, опасаясь, что заплачет к его удовольствию. 
— Твои глаза, моя девочка. Куда они должны смотреть? 
Принцесса дрогнула лишь на миг. Новая черта ее характера проявилась в полную силу, еще необъяснимо, но скорее полезная в дальнейшем. Страх перешел в злость, подстегнутый чувством протеста. Девушка склонила голову набок и дерзко, сильнее прежнего, встретила его взгляд. Даже лед, медленно заливающий серые глаза противника, не испугал ее в этот момент. Это был поединок. Один так и не сумел пока победить, а другой ни за что не хотел проигрывать даже в мелочах. 
Кассий ощутил мысленный поток чужой ненависти, презрения и высокомерия. Наверное, глупо было ожидать чего-то иного. Она боится, он это понимал, но уступать ему не собирается до последнего. Шквал в его душе вызывало именно это сочетание несочетаемого, испуганной покорности и хватки хищницы, дорого продающей свою жизнь. Даже жалко было ломать ее окончательно, дабы не утратить прелести такого противостояния. Не столь сильно горела в нем теперь жажда мести, ее напрочь вытеснила всепоглощающая страсть и жажда обладания, которую момент подчинения гордой девчонки только разукрасил в новые яркие цвета. 
Иногда он ловил себя на пугающих мыслях о совершенно новых возможных отношениях. Что случилось с ним в тот момент, когда девушка после грубого насилия сжала его руку и попросила остаться рядом?.. Когда слова сами пришли из ниоткуда, выключив немногословность и активировав тщательно скрываемую эмоциональность, диктующую правила добродушия? Когда он впервые понял, что готов отдать многое за такой сильный момент эмоционального единения?.. 
Он испугался. Сперва своей слабости, затем того, что возможность такого отношения иллюзорна, а после последних событий навсегда потеряна. Вернуть теплоту мимолетного момента больше не представлялось возможным. Элика сопротивлялась ему даже через мнимое подчинение, а ненависть, полыхающая в ее зеленых глазах, ставила на этом большой крест. 
Кассий просто не умел по-иному. До того ему даже задумываться об этом не приходилось. Галантные ухаживания уже были неуместны, и мужчина вслепую следовал провальной и жестокой тактике, понимая, что загоняет себя за грань невозврата человеческих взаимоотношений. Не иначе как Лаки правил его дорогу, не позволяя свернуть с намеченного пути. Но почему, откуда пришла столь сильная уверенность вместе в том, что он поступает правильно, лишь выпустив своего внутреннего хищника на свободу?.. Никогда еще интуиция его не подводила, а в этот раз она словно обострилась. О том, что это может быть всего лишь не знающая препятствий сила его эгоистического желания, он не думал, просто втайне удивлялся своему внутреннему голосу, который обрел невиданную ранее твердость. Не раз шестое чувство спасало его на поле боя и позволяло в деталях просчитать стратегию мирных переговоров для дальнейшей выгоды. Он не признался сам себе, что внутренний голос молчал, когда было приято решение отомстить коварной дочери Атланты, потому что голос подала Месть. Убежденность в правильности своего пути говорила в нем и сейчас, возражая свойственной ему человечности и великодушию. Но в этих хитросплетениях психологии разобраться было сложно, да и страсть была не самым лучшим союзником для этого. 
Скрытое торжество плескалось в зеленых глазах обнаженной принцессы, которая сейчас наверняка полагала, что выиграла этот поединок. Принц слегка сдвинул брови, но даже это ее не испугало. 
— Подойди! — шокирующее - возбуждающее видение словно пронеслось перед его глазами, требуя немедленного воплощения. 
Элика закусила губу и плавно двинулась навстречу, но он остановил ее протестующим движением руки. 
— Не так. 
Удивление девушки выдали ее широко распахнутые глаза. Кассий торжествующе улыбнулся. 
— Я прощаю тебе взгляд. Но безнаказанной ты не останешься. 
Игра эмоций на ее лице была ему наградой. Элика бросила быстрый взгляд на плеть, наглядным стимулом черневшей на столике с фруктами, к которым она так и не притронулась. Совсем быстрый, даже мимолетный, который поспешно отвела, осознав, что показала свою слабость во всех красках. 
Кассий не собирался ее использовать. Положа руку на сердце − ни сегодня, ни в будущем. Слишком простой способ ломки, мысленно повторял он сам себе, не имея силы признаться в реальной причине − он больше не хотел причинять физическую боль принцессе. В нем боролись в непредсказуемой схватке желание защитить ее от всего, от боли в первую очередь, и желание подчинить ее своей воле, дабы ничто не помешало потом оберегать. 
Но Элика не могла об этом знать. Принц скосил глаза на плеть, придавая взгляду многозначительность. 
Дерзость покинула зеленые глаза принцессы, уступив место обреченному страху. Что ж. Этого было достаточно для его целей. 
— На колени, — он даже не удивился, не встретив отпора. Более того, проявил милость, дав ей несколько мгновений осознать приказ и преодолеть внутренние барьеры. Едва сдерживая желание, он наблюдал, как грациозно подчинилась его словам Элика, спрятав глаза в пол. В таком униженном состоянии гордость была просто неуместна. 
— А теперь иди сюда. 
Осознав сказанное, девушка приоткрыла рот, собираясь возразить, но принц не дал ей возможности заговорить. 
— На коленях. Ползи. 
Элика замерла. Она все еще надеялась, что ее наказание заключалось лишь в унизительной позе, но, видимо, снова недооценила его ненависть. 
— Я... Я не могу! — девушка затрясла головой. — Не буду! Лучше избей! 
— Это твой выбор, я понял верно? — вкрадчиво осведомился Кассий. Он со вздохом поднялся и, медленно подойдя к столику, взял в руки плеть. — Только ты же сама понимаешь, что сделаешь это после первого же удара. Так стоит ли терпеть боль, если все равно будет по-моему? 
Элика отчаянно затрясла головой. Ее плечи дрожали от плохо сдерживаемых рыданий. Темные волосы рассыпались, почти скрыв эту дрожь, и Кассий ощутил ее скорее интуитивно. Непонятная слабость охватила его. Идущее вразрез с действиями желание поднять ее с колен и прижать к себе, пообещать, что все закончится, и боли больше не будет. 
Ничего этого он не сделал. Рано, сказал внутренний голос с оттенком любопытства потустороннего наблюдателя. Принц замер в нерешительности, видя ее бездействие. Сможет ли он ее ударить, если она не подчинится? Вряд ли. Отойдя в сторону, принц уже спокойнее произнес: 
— Я жду, девочка. Но мое терпение не безгранично. 
Элика сжала зубы. В этот раз сознание не хотело щадить ее, заставляя пройти весь путь по чертогу Лакедона до конца. Но боевой дух сегодня не покидал ее, несмотря на страх перед плетью. Не подчиниться она не могла, понимая, что не выдержит боль, и от этого будет только хуже − может, обезумев от боли, она сама будет упрашивать его заменить порку на право лежать в его ногах. Нет. Он не получит ее дрожащую от страха! 
Принцесса быстро повзрослела в этой проклятой Кассиопее, и некоторые вещи были для нее очевидны. Принцем правила похоть. Даже больше, чем обида на ее выходку и чувство мести. Родная сестра Ксения тоже была одержима подобными чувствами, сколько она ее помнила. Те из рабов, кто интуитивно прочувствовал свою госпожу, со временем смогли разыграть целую партию, основываясь на ее слабостях и желаниях. Совсем недавно двое из таких умников покинули ее гарем, щедро вознагражденные золотом и вольной грамотой. Еще одного Ксения с легкой руки подарила своей верной стражнице и близкой подруге, запавшей на статного белокурого красавца во время их оргии втроем. Наверное, было хорошо, потому что подарок перешел из рук в руки уже без ошейника раба. Сестра любила посетовать на то, что излишне добра с ними, хотя Элика в некоторых моментах была не совсем согласна. Хотя, что она тогда понимала? 
Сейчас осознание пришло вместе с опытом. Желанием, даже чужим, можно управлять. Раскалить посильнее, пусть этот жар и опалит первоначально, зато потом на месте костра можно строить свои пирамиды. Опыта в этом у нее было мало, но интуиция вела вперед, словно правя ее черные крылья. 
Страх ушел, уступив место азартному злорадству. Элика расправила плечи, отбросив волосы, прикрывшие грудь, и без стеснения перехватила взгляд мужчины. Этого-то права у нее не отбирали, верно? Стараясь не замечать плети в его руках, девушка вытянула руку, коснувшись пола, и плавно подвинула колено. Врожденная грация позволила сделать это без труда. Однажды во время охоты она таким образом подобралась вплотную к самке равнинного карела, перерезав ей ножом сухожилия. Тактика пантеры, известная всем амазонкам чуть ли ни с рождения. Интересно, догадывался ли об этом принц? 
Чувство униженности и страха полностью испарилось. Теперь это была игра. Первая робкая, но заслуживающая шанса на победу попытка победить противника, но не на поле боя, а в отношениях мужчины и женщины. 
Принцесса замерла у его ног, ощутив вибрацию мраморных плит от дрожи мужского тела, охваченного желанием. Плеть отлетела в сторону и с глухим стуком отрикошетила от хрустальной колонны. 
Элика покорно запрокинула голову, следуя его ладони, по привычке скрутившей ее волосы. Лед почти расплавился в серых глазах принца, растопленный силой желания. Вторая рука мужчины путалась в шнуровке брюк из кожи. Краткий испуг прошел быстро, девушка не могла показать свою слабость после своего же показательного выступления, и с трудом удержала свои глаза широко раскрытыми. Облизнула пересохшие губы, скорее неосознанно, запоздало понимая, что задела язычком головку напряженного члена. Приоткрыла рот, дабы не слышать унизительного приказа и расслабила мышцы горла. 
Надо просто пережить. Легко не будет. Ласка рабыни, как называли это в Атланте, казалась унизительной и недостойной аристократки лишь на первый взгляд. Иногда сама Ксения не пренебрегала ею, утверждая, что этим можно управлять даже самыми непокорными мужчинами по своему усмотрению. 
К ожесточенным толчкам, ощутимо бьющим в стенку горла, она на этот раз была готова. Выдохнув, провела языком по напряженному стержню, ощутив слабую пульсацию. Стон Кассия вызвал в ее сознании почти неконтролируемый прилив мрачного удовлетворения и ощущения собственной власти. 
Осмелев, Элика сжала губы, обхватив его еще сильнее. Горло получило передышку, а резкие движения мужчины стали более осторожными, не вызывая приступов удушья от нехватки воздуха. Его стоны показались в этот момент почти одой капитуляции. Девушка подключила язык, огибая каждую клеточку возбужденного члена, ощутив, как тот стал еще тверже и чуть ли не увеличился в размерах. Ладонь до боли сжала волосы, и Элика, отреагировав на это, слегка сжала зубки у основания мужского стержня. Совсем легко, больно не должно было быть. 
Кассий словно обезумел. При первом прикосновении ее губ его внутренний мир как будто распался на мириады искр. Складывалось впечатление, что его непокорная пленница делала это с удовольствием, но ведь это не могло быть правдой! Разве не видел он сам ненависти в ее глазах, разве не из-за плети она подчинилась его требованиям? Но это было невероятно. Ее язык... Ведь он ее этому даже не учил! Возбуждение накрыло его мерцающей пеленой, а когда зубки девушки осторожно прижали самую чувствительную точку, и он осознал, что не может контролировать свой оргазм. Желание войти в нее, исследовать ее тесные глубины взяло верх. 
Резко оторвав ее голову, Кассий огляделся в поиске алой ленты. Разрази меня Лаки, подумал он, не обнаружив ее поблизости. Не раздумывая, вытянул кожаный шнур из своих брюк и швырнул вновь испугавшуюся Элику на кровать, заведя за спину ее руки. Девушка попыталась перевернуться на живот, но он слегка прихлопнул ее по щеке, не позволяя этого. 
— Оставайся так! 
Грубые кожаные шнуры больно впились в запястья принцессы, стискивая гораздо сильнее и надежнее ленты. Она зашипела от боли, все еще не понимая, чем вызвана столь сильная перемена в его поведении. Наверное, она совершила ошибку. Если бы она знала заранее, непременно расспросила бы Керру! Последний совет подруги, расслабиться и постараться получить удовольствие при доставлении оральной ласки был очень ценен, и сегодня ей удалось. Разве не о чувстве торжества говорила северянка? 
Элика закричала от резкого вторжения мужчины, но не от боли, скорее от обиды и недоумения. Слезы предательски оросили ее глаза, на миг лишив голоса. Кассий склонил голову, прикусив мочку ее уха. 
— Ты вся мокрая. Я доволен. Ты всегда обязана желать своего хозяина! 
Девушка сжалась, пытаясь вырваться от его грубых объятий и слов, разрывающих ей сердце. Так не должно было быть! 
— Почему ты связываешь меня и насилуешь? — выкрикнула она, заскрипев зубами от неожиданно глубокого проникновения. — Я подчинилась тебе! Разве я сопротивляюсь?! Почему?! 
Кассий едва расслышал ее. Он и сам не знал ответов на ее вопросы, так неуместно прозвучавшие. Желание помутило его разум, и, дабы не отвлекаться, он сказал первое, что пришло в голову: 
— Потому что ты рабыня. В шелках, без ошейника, но здесь ты моя рабыня! Я всегда буду брать тебя связанной, чтобы ты об этом помнила! 
Принцесса обреченно сникла, оставив попытки вырваться. 
Кассий в тот же миг забыл о своих словах. Оргазм приближался, сжимая в тугую спираль, заставляя двигаться сильнее, мало заботясь о чужом комфорте. Элика почти обмякла под его руками, он этого не желал замечать. Словно сквозь вату расслышал ее дрожащий голос. 
— Что ты сказала? 
— Н… ненавижу... — прошипела Элика. 
Спираль резко развернулась, унося Кассия к звездам дальних галактик, тьма накрыла лавиной удовольствия, окутавшего пульсирующими толчками сладкой боли и ощущения абсолютной власти. 
Чуть отдышавшись, он намотал волосы принцессы на свою руку, развернув к себе заплаканное лицо, и тихо выдохнул: 
— Аналогично... 
***** 

Керра отсутствовала во дворце. Амина сказала, что она уехала вместе с господином Лентулом за тканями для своих новых платьев. Элика уже знала, что самый изысканный по выбору ткани и украшений рынок находится в трех мерах масла езды от дворца и даже мысленно поругала себя за столь долгий сон. Вполне вероятно, что у нее может и не быть больше времени поговорить с подругой о такой резкой грубости Кассия. 
Круговорот солнца тому, после выпаленных в лицо принцу слов о ненависти, она была настолько опустошена, что проспала до вечера. Может, и не проснулась бы, но в тронном зале шел пир, и громкие звуки прогнали ее сон. Керра присутствовала на этом празднике. Только Элика побоялась показываться там, ненависть принца не прошла для нее бесследно, и воображение рисовало жуткие картины его изворотливости. 
Принцесса наивно надеялась, что пир будет длиться до самого утра и ее никто не тронет. Сонливость все еще ощущалась, поэтому, проиграв с Аминой в раковины до полуночи, она отправила служанку и вскоре уснула. 
Впервые за все время ее нахождения здесь ночные кошмары оставили ее. Сон был приятным. Несколько раз ей приходилось видеть такие сновидения, после чего она просыпалась с чувством непонятного удовлетворения и восторга на смятых простынях. Сейчас тоже происходило нечто подобное. Словно ласковый морской бриз окутал ее своим невесомым дыханием, разгоняя кровь, наполняя невиданной силой, сосредоточение которой находилось между ее раскинутых ног. Заряд этого необъяснимого эмоционального подъема медленно распространился по всему телу, обострив все нервные рецепторы. 
Однажды дворцовый астроном показал ей скопление звезд через увеличительный прибор. Нечто похожее на эту трехлучевую спираль сейчас вращалось внутри нее, заливая ощущением нереального счастья. Прикосновения ветра стали настойчивее, он словно набирал силу приближающегося урагана, но страха быть раздавленной этим цунами не было вовсе. Было лишь понимание, что эта стихия, прокрутив ее безвольное против силы тело, бережно вернет его на твердую землю с чувством чего-то новообретенного. 
Элика застонала, с сожалением сбрасывая остатки сна, раздвинула ноги еще шире и подалась навстречу этому урагану. Ветер обрел форму, темный силуэт на фоне мрака комнаты. Не видя грани между сном и явью, Элика тихо застонала и закинула руки на плечи призраку своих снов. 
— Надолго ли хватило твоей ненависти, моя девочка?.. — произнесло воплощение морского бриза голосом Кассия. 
Элика с криком разомкнула объятия и отодвинулась в угол постели, опираясь на локти. Сон как рукой сняло. Вместо этого пришел ужас. Мысли толпились в ее прояснившемся сознании, опережая одна другую. 
Пир. Значит, он выпил. Чего ожидать от мужчины в таком состоянии? Но ведь с другой стороны, когда он пытался изнасиловать Керру под влиянием зелья Лакедона, ничего не вышло! Значит, она в безопасности?.. Или же на следующий день получит двойную норму страданий?.. 
То, что он ни капли не был пьян, девушка поняла не сразу. Страх и напряжение мало способствуют адекватному восприятию реальности. 
— Ты так восхитительно улыбалась во сне, —Элика не могла понять, послышалась ей в его тоне издевка или же нет. — Что же тебе приснилось? 
Собраться с бегающими мыслями было трудно. Девушка выдохнула. 
— Мой арбалет. Я скучаю за ним. И мой меч. Он жаждет крови. 
Принц закинул голову и захохотал. 
— Я бы разломал твой арбалет на части, а меч расплавил в раскаленном жерле вулкана только за то, что они могут получить то, чего не дано мне. 
Элика удивленно посмотрела на принца, но в темноте разглядеть выражение его глаз было трудно. Его слова были непонятны. Получить что? Ее кровь? Разве не отдала она ее ему в первый раз? Или этого мало? 
— Не понимаю тебя. 
— Твое оружие вызывает у тебя желание. Когда ты со мной, ты его убиваешь в себе. Почему? 
Он еще имел наглость об этом спрашивать! Элика возмущенно выдохнула. 
— По-твоему, нормальный человек может желать насилия и унижения? Или ты что-то для этого сделал? Чтобы я тебя желала? 
— Ты можешь мне не верить, но я как раз делаю именно это, — цепкие пальцы легко, но в то же время крепко ухватили принцессу за щиколотку. — Может, хватит забиваться в угол? Или я не знаю, какой смелой ты можешь быть? 
Элика не распознала провокацию в его словах и действиях. Опершись на локти, храбро подвинулась ближе, запретив себе думать о последствиях этого поступка. Не хватало еще, чтобы он видел ее страх! 
— Я не знаю, что ты делаешь, но желать я тебя не стану даже тогда, когда чертоги Лакедона покроет снег! 
— Я скажу тебе больше, гордая девчонка. Не пройдет и половины зимы, как ты сама попросишь обращаться с тобой именно так, а не иначе. Может, ты даже не пожелаешь возвращаться в свою империю, где тебе придется самой быть сильной без права на эмоции, и где тебе статус не позволит отдать ответственность в руки мужчины. Ты просто не обретешь уже душевного равновесия. 
—Хороший способ оправдать свое зверство, ничего не скажешь! —Элика подавила желание стукнуть этого самоуверенного хозяина положения кулаком по голове. — Почему бы тебе не проверить правдивость своих слов прямо сейчас и не отпустить меня домой? 
Кассий выслушал внимательно. В темноте его лица видно не было, откуда же Элика знала, что он улыбается? 
— Ты все сказала? 
— Все! Ничего нового не услышишь! 
— Тогда ложись и раздвинь ноги, чтобы я смог взять тебя! 
— Будь ты проклят! — опешила Элика, с трудом усидев на месте, чтобы не кинуться на принца. Его моральные пощечины лишали ее защиты в самый неподходящий момент. — Убирайся на свою оргию, выпей вина, снеси кому-нибудь голову, в конце концов... Я спать хочу! 
— Девочка моя, — в голосе принца послышалась вкрадчивая угроза. — Неужели я должен всегда таскать за собой плеть, чтобы ты, наконец, запомнила, как должна ко мне обращаться? 
Элика вспыхнула и инстинктивно обхватила колени, гася подкрадывающуюся панику. 
— Я... Я не забыла! Только я не рабыня! Что бы ты вчера ни говорил! 
— Дай мне повод нацепить на тебя рабский ошейник, и я это сделаю! 
Лед. Лавина белого безмолвия. Наверняка его глаза стали такими же. Элику затрясло. Сколько можно ее мучить? Зачем эта демонстрация нормальности, если все равно все сводится к одному и тому же?.. Девушка ощутила усталость. Ее силы почти растаяли, и бороться с ним становилось все труднее. 
— Ненавижу... — повторила она вчерашние слова, откинувшись на постель и разведя ноги. Может, хоть после этого этот варвар оставит ее в покое! Ненависть просто разъедала ее изнутри. Если раньше она подсознательно снесла плеть и изнасилование в ответ на его душевную травму от метки своего меча, возможно, приняв это как наказание, сейчас, по ее мнению, они были в расчете. За что он продолжает так издеваться над ней? 
— Ты становишься предсказуемой, — прошипел Кассий, с трудом вонзаясь в ее пересохшие глубины. — Я начинаю думать, а не брать ли в нашу постель лук и стрелы. От них ты возбуждаешься куда больше! 
— Да сгори ты в... 
Ощутимая пощечина оборвала ее проклятия. Слезы незаслуженной обиды сжали горло. 
— Я твой господин! Скажи это! 
— Нет! 
— Десять ударов плетью! Продолжим торг? 
— Двадцать! — разрыдалась Элика. - Двадцать пять! Чем скорее убьешь, тем и лучше! Мне жизнь не дорога! 
— Все тридцать, глупая девчонка! — в сердцах выкрикнул Кассий, продолжая яростно двигаться в ней. — Будет пятьдесят, если еще раз заикнешься о смерти! 
Ему бы остановиться... Не позволить ей уйти в столь мрачные мысли... Прогнать эту проклятую одержимость Лаки... Сладкая боль аукнулась в пятках, выстрелив стрелами удовольствия по всему телу. Судорога наслаждения сотрясла его тело, перед тем как он излился вовнутрь. 
Элику трясло от истерических рыданий. Кассий попытался взять ее за руку, но она с криком кинулась на него, едва не достав ногтями его глаза. 
— Исчезни! 
— Я не оставлю тебя одну, — от прикосновения разряд чужой боли словно накрыл его, вызвав ряд невиданных ранее эмоций. Раскаяние и злость на себя были лишь немногими из этой гаммы чувств. 
— Я тебя ненавижу! Уходи!!! 
Он даже не расслышал ее последних слов. Догадка о том, что на самом деле мог означать такой коктейль эмоций, вызвала у него шок. А слова о ненависти − опустошающую, нереально сильную боль. Но разве могло сейчас быть иначе?.. 
Его шатало. Он едва нашел дверь в темноте. Душераздирающие рыдания Элики преследовали его по пятам. Разрывая на части душу и заставляя вновь ненавидеть себя еще сильнее прежнего. 
Принцесса успокоилась не сразу. Ее отчаяние достигло апогея. Спустя меру масла, с трудом взяв себя в руки, она встала с постели. Свечи не горели, но ориентироваться в темноте было на удивление легко. Элика отодвинула тяжелый бархатный полог, за которым хранились ее платья. Керра сделала так, чтобы она ни в чем не нуждалась, велев сшить шикарный гардероб. У северянки вкус был гораздо лучше, чем у принца, заставляющего облачаться в развратные одеяния наложницы. 
Шали для плеч лежали в небольшой нише. Элика их практически не использовала − жара не прекращалась даже в вечернее время, а смуглая кожа была неподвластна солнечным ожогам. Здесь, закутанные в отрез голубого атласного шелка, хранились обе бутылочки - одна, в форме шарика, от нежелательного зачатия, предоставления Керрой, другая, похожая на колбу, которые использовали ученые в лаборатории ее матери − подарок Териды. Элика сжала в ладони теплое стекло и неожиданно для себя зашлась приступом истерического смеха. Наверное, дрожь по телу прошла бы у того, кто бы его услышал в этот момент. 
Но девушка была в этой комнате абсолютно одна. 
 



ExtazyFlame

Отредактировано: 23.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги