Месть Атлантиды

Размер шрифта: - +

Глава 22

Ему всегда нравилось наблюдать за тем, как она спит. 
Во сне выражение ее лица поражало своей безмятежностью, сбрасывая маску борца против неблагоприятных обстоятельств, являя собой истинную сущность потерявшейся маленькой девочки. В таком состоянии мужчине до боли хотелось целовать ее и оберегать одновременно. Насытившийся внутренний зверь сейчас спал крепким сном, и больше всего ему сейчас хотелось одного − чтобы он никогда уже не проснулся и не завладел его сознанием. Потому что его возвращение неминуемо причинило бы боль самому дорогому человеку. 
Сколько времени он не хотел себе в этом признаваться?.. Цепляясь, словно за спасительный канат, за любое неосторожное слово и действие своей невольницы, дабы получить право еще сильнее привязать ее к себе самыми жестокими и разрушающими методами. Ломая ее волю камень за камнем, добираясь до фундамента ее закрытых чувств и эмоций, безжалостно наказывая ее за то, что она в нем так неосторожно пробудила с самой первой встречи. Раскрыла всю его сущность, добравшись до самого сердца, только для того, чтобы опалить своим презрением и равнодушием. И он сам заключил себя в этот огненный замкнутый круг, не оставив ей иного выбора, кроме ненависти. 
Почему он не мог любить ее иначе? УКассия не было вразумительного ответа на этот вопрос. Извращенное сознание просто требовало ее страданий и слез, чем больше, тем лучше. Потому что именно так он мог передать ей свои чувства, о которых еще тогда не догадывался. Языком боли и терзания. Сломать барьер ее ненависти и неприступности своей жестокостью, вытягивая, выкручивая ее внутренний мир по своему подобию, чтобы в последствии не оставить иного выбора. 
Его программа не работала. Элика сгибалась под его несокрушимой волей, легко отдавала ему то, что он хотел получить, − свои слезы и свою усугубленную болью покорность, пряча свою ненависть очень глубоко, а после, позволяя ей вновь завладеть своим сознанием. Никто из них не сумел победить в этом беспощадном противостоянии. Как и проиграть... Что заставляло его пытать ее тело, вырывая из души музыку страданий, которая ласкала слух лишь на короткие мгновения, оставляя после себя послевкусие поражения и ненависти к самому себе? Почему уверенность в том, что он идет по правильному пути в обращении с ней, так долго вытесняла, загоняя пинками вглубь, не раскрытый с детства потенциал нежности? 
Теперь он знал ответ. Его нежность была равна уязвимости. Капитуляции. Она не была растерзана его внутренним зверем, вовсе нет. Все же, уважая его как хозяина и не смея противоречить, нежность разумно ожидала подходящего момента, чтобы прорвать все баррикады его моральной защиты. Именно тогда, когда воля Элики была настолько измотана и дезориентирована нестерпимой жестокостью, что приняла эту нежность как дар богов для своего израненного сердца, а вовсе не как оружие против своего врага, дабы ответить контрударом и уничтожить окончательно. 
Он все еще с трудом верил в произошедшее. Прокручивал в своем восторженном сознании события последних мер масла, радуясь, что она спит и не видит его уязвимой счастливой улыбки. Той самой, которую он с трудом смог скрыть после ее отчаянных искренних откровений, высказанных в яростной форме. 

"Мне жаль, что я переживала о том, как ранили тебя мои слова тогда, на побережье. Потому что ты в полной мере подписался под каждым! Мне жаль, что вместо того, чтобы вылить весь яд тебе в кубок, я капнула всего лишь каплю! Мне жаль, что я думала лишь о том, что не хочу с тобой близости, когда следовало хотеть твоей смерти! И жаль, что я пыталась понять твои поступки и даже подыграть твоим правилам!" 
Что случилось с ним после ее слов, которых он в полной мере изначально даже не осознал?.. 
Сперва им двигало только одно. Просто закрыть ей рот. Не сделай он этого, пришлось бы, наступая себе на горло, все же наказать ее по всей строгости. Потому что никто и никогда не смел с ним разговаривать в подобном тоне. Сминая ее губы в неистовом поцелуе защищая от своей жестокости, он постепенно осознал каждое сказанное ею слово. 
Пыталась понять... Раскаивалась в своих словах... Несмотря на весь кошмар своего положения, все же не хотела лишить его жизни... 
В это верить не хотелось, потому что эти слова загнали его в тупик. Но и не верить было невозможно. Доведенная почти до отчаяния, Элика просто обнажила свою душу и свои чувства в этой гневной тираде. И только его ненормальное сознание смогло разглядеть в этом нечто большее. ДОВЕРИЕ. Переданное в его руки право доломать и уничтожить себя окончательно − но притом с сопутствующей этому уверенностью в том, что он никогда этого не сделает... 
Словно что-то сломалось в нем в этот момент, засыпая камнями, пробивая острыми осколками, нанося несовместимые с жизнью ранения его внутреннему монстру. Спящая нежность разорвала свои ледяные оковы, освобожденная от страха быть раздавленной за свою искренность, стремительно наполняя его кровь иными оттенками, вытесняя остатки тьмы. Почти с победным кличем эта самая нежность вылилась в поцелуе, не оставшись незамеченной... По невидимым, но прочным каналам влилась в кровь ошеломленной девушки, на ходу выбивая двери, за которыми металась в замкнутой ловушке ее проснувшаяся, но лишенная свободы чувственность. Истомившись своей вынужденной неволей, она воспламенила ее кровь, беспощадно, молниеносно, не позволив опомниться рассудку, который сам заточил ее в клетку противоречия. 
Прошлое рухнуло окончательно, когда принц осознал, что Элика ответила на зов его страсти. Искренне, неожиданно для самой себя, не преследуя никаких корыстных целей, просто принимая это как должное. Именно с этого момента путь обратно к тьме стал для него невозможен. 
Прозрение окатило раскаленной лавой, растапливая лед его непримиримости. 
Было ли что-либо прекраснее, чем держать в своих руках любимую девочку, так страстно отвечающую на его поцелуи? 
И было ли что-то больнее, чем осознание того, что он едва не сломал ее своими же руками, едва не погасил огонь ее женственности своей жестокостью? Может, он интуитивно ощутил ее надлом в самый последний момент, за которым была лишь точка невозврата. Балансирование на грани бездны могло закончиться плачевно для обоих. Победу внезапного единения стоило закрепить, но не ради себя и удовлетворения своих потаенных инстинктов, а лишь ради того, чтобы дать ей понять, что времена его жестокости ушли. Навсегда. 
Навсегда ли?.. 

...Кассий едва коснулся губами лба Элики. Никогда не говори никогда... Ушла ли его жажда обладания окончательно? Ему нравилось видеть ее на коленях у своих ног. Нравилось снимать губами ее слезы. Нравилось видеть ее покорность в широко распахнутых глазах. Потому что вместе с этим всегда присутствовало ощущение того, что она именно с ним в настоящей безопасности. Уверенности в том, что он не захочет этого снова, не было. Но если он опять причинит ей страдания, то возненавидит себя еще сильнее. 
Элика зашевелилась в его объятиях. Все так же доверчиво прижимаясь к его груди, и вместе с тем... Ее дыхание участилось, движения стали еще беспокойнее. Кассий успокаивающе погладил ее волосы, внезапно ощутив, как напряглось тело спящей девушки. Ее голова отчаянно заметалась по подушке, хриплое дыхание перешло в протяжные стоны страдания. 
— Эл! 
Она не просыпалась. Вместо этого с усилием рванулась из его объятий, снова терзая севшие голосовые связки в отчаянном крике. Ее губы словно пытались что-то произнести, но лишь беззвучно шевелились. Кассий притянул ее к себе, слегка встряхнув за плечи. Элика закричала, и в следующий момент на него обрушился град смазанных неосознанных ударов. Ее крики, словно отточенной сталью резанули его сознание. Ночной кошмар не выпускал девушку из своих цепких объятий. 
— Нет!!! Не надо больше, умоляю тебя!!! 
Ее глаза распахнулись, и она ошарашено рванулась прочь из его рук, забившись в угол кровати. Но Кассий не отпустил ее. 
— Эл, все хорошо. Это просто сон. Я рядом. Иди ко мне. 
— Хозяин... — всхлипнула Элика, покорно, безропотно скользнув в кольцо его рук. Принц обхватил ее лицо руками, снимая поцелуями отголоски тьмы кошмарного сновидения. Девушка дрожала в его руках, инстинктивно прижимаясь ближе, хотя не было никаких сомнений, что именно он был главным персонажем ее ночного ужаса. 
Кассий ощутил тревогу. Сколько раз она спала в его объятиях, даже после насилия, но всегда ее сон был иным − невесомым и безмятежным. Иногда, морально избитая и уснувшая в слезах, она все же улыбалась во сне и доверчиво прижималась ближе. А когда он оставил ее ночью одну и просто долго не мог уйти, словно охраняя сон своей девочки, испытал настоящее изумление, увидев, как ее рука ищущим движением скользила по кровати, обеспокоенная его отсутствием. На какую глубину бездны унижения он ее не опускал, никогда ее сон, единственное убежище, в котором она пряталась от всей его безумной жажды обладания, не был тревожным. Спящая, она улыбалась. А он боялся признаться сам себе, что готов был продать душу Лаки за такую улыбку, адресованную ему во время их близости. 
Сейчас, когда ее душа понемногу успокоилась и оттаяла под ласковым теплом его нежности, ситуация изменилась с точностью до наоборот. Сон больше не был ее храмом и убежищем одновременно. Чувство вины сжигало мужчину, потому что он понимал, что именно его действия стали причиной ее ночных кошмаров. 

Элика провела рукой по его груди. Легким, невесомым касанием, словно перышком, прижавшись еще ближе. Ее губы оказались так близко к его губам, что не понять мотива ее поступка было невозможно. Кассий нежно запечатал их поцелуем, теплым, успокаивающим, ощутив через несколько мгновений участившееся биение ее сердечка. 
— Девочка моя... — радость и нежность затопили все его существо, вытесняя тревогу. — Мы уже сделали это трижды. Я просто не могу в это поверить! 
Даже во тьме он ощутил, что она улыбается. 
— Это предел? 
Кассий не ответил. Просто вновь закрыл ее губы долгим поцелуем, накрывая своим телом, уже не удивляясь тому, как быстро его тело отреагировало на ее слова. Элика выгнулась навстречу, принимая его в себя полностью, отвечая на его движения в такт. Не прошло и трех минут, как ее тело напряглось в его руках, взрываясь очередным оргазмом, по своей силе не уступающим предыдущим… 
В этот раз они так и уснули. Вместе, не размыкая объятий и ощущая друг друга.
А под утро его разбудил очередной душераздирающий крик девушки. Как он не тряс ее и не пытался вырвать из цепких лап враждебного сна, она не желала просыпаться. Умоляла оставить ее в покое и призывала смерть. Пришлось плеснуть в ее лицо водой, дабы остановить этот ужас. 
Отдышавшись и доверчиво вцепившись в его плечи, Элика хрипло заверила, что все хорошо, и она не помнит ничего из своего сна. Кассий нежно гладил ее волосы, пока она вновь не заснула. 
Боль затопила его вместе с отчаянием. Не замечать это дальше было просто невозможно. Грань оказалась перейденной. 
Его жестокость, насилие над этой девочкой и попытка сломать ее суть... Все это не прошло бесследно. И, наверное, ему даже это удалось. Удалось сломать в ней личность. 
Сны никогда не врут... Горло сжало стальной хваткой. Мужчины не плачут... Не сейчас. Не сейчас, потому что в этот момент он не должен поддаваться самобичеванию. Он нужен этой девочке как никогда. Потому что только он сможет вытащить ее из этого хаоса, в который сам же так беспечно свергнул... 
Сжал ее в объятиях, прижавшись губами к виску, готовый выпить ее кошмар и дать чувство безопасности и защиты... 
Тщетно. 
Новая судорога страдания выгнула ее тело на постели, а отчаянный крик едва не разорвал его барабанные перепонки. 
Сны никогда не врут... 
Керра отложила в сторону гребень и плеснула в свою ладонь немного масла, чтобы скользящим движением втереть его в волосы подруги. 
Элика закрыла глаза. Массирующие прикосновения гребня успокаивали, прогоняя эту непонятную тревогу, овладевшую ею под утро. Откуда взялись эти тревожные чувства? 
Ночью ей было хорошо. Не просто хорошо, а волшебно. Впервые сознание вместе с рассудком удалились на кратковременный покой, а она даже не заметила их отсутствия. Пробудившаяся женская сущность не подчинялась никаким законам логики. То, что он заставил ее пережить, наверное, стоило всех мучений вместе взятых. 
Когда ее тело взлетало ввысь к чертогам Криспиды, когда она неосознанно обвивала его ногами и толкала бедра вперед, стирались все грани. Наверное, все ее естество абсолютно принадлежало ему в этот момент, словно не было их жестокого противостояния и всей той боли и унижений, через которые он совсем недавно заставлял ее пройти. И стоило только выровнять дыхание после очередного непередаваемого оргазма, как непонятное равнодушие врывалось в воспаленное сознание. 
Прохлада? Что ж, разве он здесь не для того, чтобы греть ее своим телом? В постели, по сути, она не по своей воле? Разве не для того, чтобы взять все удовольствие и заснуть умиротворенной?.. Цинизм вовсе не пугал, а наоборот, привносил непонятную ноту душевного подъема и неосознанного злорадства. 
Иное дело сны. Она не помнила ничего из этих кошмарных ночных видений. Абсолютно. Но они ломали ее волю своими громкими отголосками, сводя на нет все послевкусие удовлетворения от близости. Именно эти приступы паники заставляли искать дальнейшей защиты в его объятиях, жадно требовать новых прикосновений и близости, только чтобы не спать и не просыпаться от собственных криков. 
Керра отложила гребень и вновь взвесила на ладони тонкую золотую цепь с подвеской из голубой слезы пустыни. Камень в форме прямоугольника необычно преломлял свет всеми своими многочисленными гранями, и казалось, что внутри него плещется холодное пламя. 
— Я никогда не видела ничего подобного, — заявила она Элике. — Такая сложная огранка, он наверняка стоит целое состояние. Почему ты не хочешь его носить, не понимаю? 
Принцесса тряхнула головой. 
— Мне ничего от него не надо. Я не рабыня, чтобы увешивать себя побрякушками и терпеть все его требования. 
— Эл, — северянка, словно завороженная, любовалась игрой света и тени в драгоценном кристалле. — Ты же знаешь, что я люблю Кассия не больше тебя, но поверь мне, этот подарок говорит о чем-то намного большем, чем обычное раскаяние. Это подарок, достойный твоего королевского статуса. По сути, он показал тебе, что ты для него больше не рабыня и не наложница. Разве я не права? 
Элика раздраженно махнула рукой. Этим утром она едва поборола искушение запустить этим драгоценным украшением ему в лоб. Немыслимо. Когда он интригующим шепотом попросил закрыть глаза и не подглядывать... 
Что она ожидала увидеть? Как минимум, эскорт, который доставит ее обратно в Атланту. Услышать его слова "Я отпускаю тебя"... Но ничего этого не произошло. Что-то холодное коснулось ее шеи, и Элика вновь потеряла над собой контроль. Вырвалась из его рук, при этом неосознанно влепив ему пощечину, готовая перегрызть горло, если ошейник вновь застегнется на ее шее. Увидела его расстроенный, полный боли взгляд и ощутила ни с чем несравнимое чувство жестокого удовлетворения. 
Кассий этого словно не заметил. Просто осторожно приблизился и прижал к себе, успокаивающе поглаживая ее напряженные плечи. 
— Ну что ты, девочка моя... С ошейниками покончено. Как ты могла такое подумать? Успокойся. Держи. 
Роскошное ожерелье уместилось в ее ладони. Элика сглотнула, впервые увидев голубую слезу пустыни в такой красивой огранке. Но не ощутила и капли того незабываемого девчачьего восторга при виде столь прекрасного подарка. Еще и этот едва уловимый голубой оттенок... Холод. Безжизненность. Эти прекрасные камни наверняка творили персты Лакедона. 
— Что с тобой? Тебе не понравилось? 
Элика на миг пожалела, что он так близко и лишает этим ее возможности запустить ожерелье в его лоб. На ладони голубой отлив выглядел серым. Таким же, как... 
— Нет. Он такого же цвета, как и твои глаза. Когда в тебя вселяется твой Лаки. 
— Эл, — от непонятной печали в его голосе девушка вновь ощутила приятное чувство превосходства. — Я хранил эту вещь буквально с детства. Сам не знаю, почему. Наверное, в моих глазах она была бесценна, потому что второй такой не существует. Мастера, который ее создал, уже нет в живых. 
— Ты его… ? — Элика вырвалась из объятий принца. — Чтобы больше никому не сделал подобного? 
Кассий проигнорировал ее язвительный выпад. Смотрел с грустью и нежностью одновременно, как на маленького ребенка. 
— Эл, прошу тебя. Когда ты уедешь, я хочу, чтобы это осталось у тебя навсегда. Голубые слезы пустыни уникальны по-своему. Они иначе преломляют световые лучи, разбивая их по непредсказуемым направлениям. И гораздо сильнее обычных кристаллов. Иногда их очень трудно отличить друг от друга... В сущности, даже не все люди, которые заняты их добычей, могут уловить это различие. 
— Очередной ошейник! — выпалила девушка, на которую эта лекция не произвела ровным счетом никакого впечатления. — Даже боюсь спросить, от чего в этот раз такой дорогой! От того, что я не вырывалась и не кричала этой ночью? От того, что мне было с тобой хорошо? Касс, я тебе поражаюсь. Это реакция тела. И ничего больше! Не много ли привилегий для обычной рабыни? 
Кассий встал. Его глаза на один короткий миг приобрели оттенок льдин Земли Белого Безмолвия. 
— Ты не рабыня, не смей говорить о себе такое! Ты меня поняла? 
— Конечно, Хозяин! — Элика с трудом уняла бешеное биение сердца. — Разреши же мне встать на колеи и осознать это в полной мере! 

Спустя четверть меры масла она осторожно сбросила его руку. Агрессия испарилась, словно роса в жаркий день. Платье сбилось после их ожесточенной схватки, и девушка с трудом привела его в порядок. 
Кассий внимательно наблюдал за ней. Все еще расслабленная от потрясающего оргазма, Элика, подхватив с пола ожерелье, обмотала его вокруг запястья. 
— На шее не хочу. Может, позже... 
После шести раз она едва держалась на ногах, но это была очень приятная усталость. И когда появилась Керра, Элике уже просто не терпелось с ней поговорить. Северянка пришла в неописуемый восторг при виде изысканного ожерелья, вызвав у принцессы недоумение и легкую злость. 
— Ты бежишь сама от себя, — устало вздохнула Керра, поглаживая грани камня. — Надо избавиться от этих противоречий. 
— Никуда я не бегу, — Элика устроилась поудобнее и откинула голову. — Было... Интересно. Так, пожалуй, можно скоротать время. 
— Интересно? — рассмеялась подруга, вновь принимаясь за гребень. — Никогда не слышала столь убогого определения! Ты видела свои глаза сегодня утром? 
— Я не выспалась, — огрызнулась принцесса. — Просто заснуть не получилось. Только закрываю глаза, как снова эти... Ужасы... 
— Я не о том. Твои глаза снова зеленые. Такой оттенок появляется, когда ты счастлива. Разве нет? Видела всего дважды. А ужасы... Просто перестань считать себя виноватой. Удовольствие в постели ни к чему тебя не обязывает совершенно. Этим ты не предаешь себя. И не прощаешь ему все его выходки. Ведь это не помешало тебе его все так же ненавидеть? 
— Керра, почему он меня не отпустит? —Элика доверчиво прижалась к плечу молодой женщины. В последнее время этот неосознанный жест, поиск защиты, преследовал неотступно. Все равно на чьем плече, только бы не возвращаться к кошмару! 
— Раньше − задетое самолюбие, а сейчас − ты и сама это прекрасно знаешь. Может, есть еще какой-то политический момент во всем этом, хотя я и сомневаюсь. 
— Я не знаю, чем это можно пояснить. Я уже достаточно наказана, разве нет?! 
Керра не ответила. Но от ее неопределенной улыбки Элике стало неуютно. 
...Этой ночью вКассия словно вселился Лаки. По крайней мере, так ему самому казалось. Неистощимой энергии было предостаточно, чтобы довести свою девочку до сладкого безумия. 
Пару раз пришлось даже поднять ее с колен. Возбужденная его откровенными ласками до предела, Элика бездумно пыталась приласкать его губами... Только на этот раз добровольно, без угрозы быть избитой. Он решил это понятным лишь ему одному способом. Просто закинул ее длинные ноги на свои плечи. Его язык не знал усталости, и мужчина просто не смог успокоиться, пока дважды не вознес ее к небесным чертогам посредством этой ласки. 

Элика же просто выкручивала до капли свою сорвавшуюся с цепи чувственность. Наверное, от ее поведения в этот миг впала бы в ступор даже развратница Ксения. Девушка позволила страсти поглотить себя окончательно. Сознание благоразумно скрыло от ее внимания ряд существенных деталей, от которых, осознай она их полностью, волосы бы стали дыбом... 
Это не осталось незамеченным лишь для него. Те едва уловимые моменты, когда страсть туманила разум. Когда его ладони привычным жестом накручивали на руку ее длинные волосы... Когда пальцы ощутимо сжимались вокруг ее шеи, а тонкие девичьи кисти практически постоянно попадали в захват его рук... Как мгновенно учащалось ее дыхание, как застилала глаза пелена сладкого безумия, как она еще сильнее тянулась к нему... Ее сознание жаждало его власти. И наедине с ним она уже не могла и не хотела с этим сражаться. 
Наверное, его жажда обладания не могла проявляться иначе. Только в непонятном единстве жестокости и нежности, и хорошо, что он вовремя смог отделить одно от другого. Но после всего, что произошло между ними в начале знакомства, он просто не имел больше на это права, не заручившись абсолютным согласием девушки. Не сейчас... 
А ночью он вновь просыпался от ее криков. Сны безжалостно мстили им обоим. На грани сна и реальности Элика исступленно рвалась из его рук, после чего испуганно прижималась к его груди, молчаливо умоляя защитить от потусторонних картин страдания. В его руках она вскоре затихала, чтобы заснуть снова, но спокойные сновидения, казалось, покинули ее навсегда. 
Дворцовая врачевательница напрасно поила ее успокаивающими травами все последующие дни. Если днем Элика не задумывалась ни о чем, наслаждаясь ощущением покоя и умиротворения, то сны наказывали ее за это более изощренно. 
Однажды она резко села на постели. Кассий привык спать чутко, обеспокоенный стрессовым состоянием любимой девочки, поэтому сразу оказался рядом. Прошептал стандартный набор нежных слов утешения, но когда попытался заглянуть в ее глаза, едва не отшатнулся. Элика словно спала наяву, и ее зрачки метались с хаотичной скоростью. Испуганный такой реакцией, он долго тряс ее плечи, надеясь, что слово "смерть" в ее неразборчивой речи ему только показалась. 
Он смог вовремя остановиться и прекратить ломать ее волю до последней грани. Смог окружить ее нежностью и пробудить вкус к жизни. Смог даже заставить ее не бояться близости, более того, желать ее. Не смог только одного. Защитить от кошмаров, которые ночами атаковали спящее сознание. 
К утру Элика не помнила ничего. Просыпалась с чувством панической тревоги и убегала от этого навязчивого состояния в объятия врага. Сошедшая с ума чувственность быстро перехватывала бразды правления в свои соблазнительные пальцы, пробуждая не совсем понятную сексуальную ненасытность. Девушка словно пыталась убежать от себя в эротическом безумии. Наверное, тут стерлись даже грани агрессора и жертвы, взгляд со стороны заставил бы задуматься, кто есть кто. 
Видела ли некогда гордая и эгоистичная принцесса все грани его проснувшегося чувства к ней? Затронула ли эта внезапная оттепель в отношениях струны ее души? 
Видела. И просто пожимала плечами. С кем не бывает. Не допускала ни малейшей мысли о возвращении его прежней жестокости, принимая нежность как должное, без чувства необъятной благодарности. Ее чувственность сейчас брала свои города под одними знаменами с неизвестным ранее цинизмом. Во время повышенного сексуального желания она, не задумываясь, готова была вновь пройти путь чертогов Лакедона, лишь бы ощущать его пальцы на своей коже, губы на своих губах, его самого внутри себя... А потом, возвращаясь с высоты, едва сдерживала желание оттолкнуть от себя того, кого еще миг назад желала сильнее свободы. Улыбалась в ответ на его запоздалые поцелуи и слова благодарности, с мнимым теплом встречая его взгляд, а в душе смакуя противоречивые мысли. 
"Ты не стал вдруг для меня чем-то большим, чем был все это время. С помощью кнута и цепей ты еще мог управлять моим страхом, но больше ты ничем не управляешь. Даже моим удовольствием. То же самое почти удалось Керре. " 
Как циничное презрение могло идти под руку с такой жаркой страстью, ей было мало интересно. Все равно, забыть она не сможет никогда. Очень много боли ей принесли эти сильные мужские руки, которые сейчас пытались защитить. Этого не вытравишь, не удалишь, не забудешь. Какой бы нежностью он ее сейчас не окружил. 
Керра одобрительно улыбалась, видимо, окончательно убедившись, что стрелы Криспиды ни на каплю не затронули душу подруги. Наверное, это беспокоило ее больше всего. Уж очень много примеров такой ненормальной любви жертвы к своему мучителю ей предстояло увидеть. Днем, уединившись в саду вместе с Эликой, подруги без стеснения обсуждали пикантные подробности прошедших ночей, и, наверное, от их циничной откровенности уронили бы челюсти и Домиций, и Кассий. Хотя о своих отношениях с Лентулом Керра больше деликатно умалчивала. В разговоре больше всех доставалось именно принцу Кассиопеи. 
— Ну, я тогда, несмотря на ужас положения... Опыт с супругом был ощутимый... Вот честно, смотрю на этот кнут и думаю... Вот где твой мужской жезл. У тебя в руке. Без него ты... 
Слуги дворца роняли челюсти и подносы, впервые услышав смех принцессы от слов Керры. Легенда о том, что атланки не улыбаются, рушилась на их глазах. 
— Мне весело тогда не было, скажу честно, — отвечала Элика тоном заговорщицы. — Мне весело сейчас. Когда он требует ответа, было ли мне хорошо. Наверное, я ему всю спину от скуки царапаю, и кричу, чтобы разбудить весь дворец! 
— Ну, ответь хоть раз, жалко, что ли? — Керра вытирала слезы от безудержного смеха. — Их хлебом не корми, но дай подтверждение успехам! Эл, мне его жаль даже иногда. Он не знал, с кем связался! 
— Лучше бы вообще не связывался! 
— Ну не говори. Жаль, конечно, что ты столько вытерпела. Досадно, что сны теперь терзают тебя... Во дворце слухи летят с мгновенной скоростью, мало кто тобой не восхитился... Все ждут, когда ты поставишь повелителя на колени! 
Элика с трудом удерживала смех, пытаясь придать лицу выражение серьезной возвышенности, но в ее глазах плясала безумный танец орда воительниц Лаки. Керра недоверчиво смотрела на нее, слегка пугаясь своего предположения... 
— Ты... Ты хочешь сказать, что он?!.. 
— Каждый раз, — невинно подтверждала Элика. 

— О боги, я не верю!!! Ласка рабов?! 
— Да. 
— Эл, да стоило терпеть гораздо больше ради того, чтобы это увидеть!!! 
Смех, к сожалению, всегда был предшественником слез. 
В очередную ночь Элика проснулась, успев прогнать очередной кошмар, но растерзанные чувства неожиданно справились с блоком сознания. Забыв о том, что он рядом и видит ее слезы, девушка закусила кисть, что мало помогло, и просто зашлась в надрывном плаче. 
Раньше она думала только о себе. Как выжить в этом ужасе и не сломаться, лишь ради того, чтобы отомстить за каждый стон боли, за каждую каплю своих слез и за каждый миг издевательского торжества в его глазах. Наверное, так и должно было быть, ведь если бы ко всему ужасу ее положения добавились бы переживания о собственной семье, он уничтожил бы ее волю в два счета. Сейчас же мысли о том, как страдали от ее потери матриарх, Лэндал и Ксения, прорвали плотину. Она чувствовала отчаянную тревогу единоутробного брата, тайные слезы матери и злость старшей сестры, даже более, ее одержимость местью тому, кто посмел забрать у них ее. Будущую королеву. 
Напрасно Кассий обнимал ее и прижимал к себе, стараясь передать тепло и внутреннюю силу. Напрасно снимал губами ее слезы и задавал так много вопросов. Элика успокоилась только под утро. Несмотря на всю нежность, ее слезы не растопили его решимости. Даже когда Элика, задыхаясь от сухих рыданий, смогла уместить свою боль в нескольких словах. 
— Ты отнял у меня все! Ты воюешь со мной, причем тут мои близкие?.. Сколько слез им еще нужно пролить, оставаясь в неведении, чтобы твоя душа успокоилась?! Почему ты не отпустишь меня?! Я готова дать тебе любые гарантии, что никто не узнает, что меня похитили твои люди! Все, что захочешь! Я не хочу их боли! Хватит моей! 
— Не говори сейчас ничего... — он продолжал держать ее в своих объятиях, и, наверное, не будь Элика столь сильно расстроена, ощутила бы его боль, вызванную ее словами... 
...После очищающих слез ей удалось немного поспать. В последнее время Кассий практически не выпускал ее из своих покоев, остерегаясь за ее моральное состояние. Да и сама Элика перестала удивляться его присутствию рядом. 
— Доброе утро, моя атланская девочка, —Элика непроизвольно опустила глаза, кляня себя за чрезмерное проявление эмоций ночью. — Я говорил, что держу свои обещания, помнишь? 
— Ты о чем? — напряглась Элика, вспомнив его слова о метке каленым железом. Но ни один мускул на лице не выдал ее волнения. 
— Я обещал показать тебе рассвет в Лазурийской пустыне? Собирайся. Через две меры масла отправимся в путь. 

— Я не хочу... — девушка боялась признаться себе, что это страх остаться с ним наедине сейчас вырвался на свободу. Но потом она вспомнила его красочный рассказ об этом необычном месте. Еще и о том, что чужаки обходят пустыню стороной... 
— Твои страшные сны уйдут, мы оставим их там, — Принц улыбался. — Ты сходишь с ума в этих стенах. Наверное, слишком много нежелательных воспоминаний. Поверь, тебе это нужно. 
Элика кивнула, понимая разумность его слов. Перспектива вырваться из стен этого проклятого дворца все же поселила в ее душе сильное воодушевление. 
Она, не сдержавшись, обвила его шею в благодарном объятии. Похоже, абсолютное заточение осталось теперь в прошлом. 
 



ExtazyFlame

Отредактировано: 23.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги