Месть Атлантиды

Размер шрифта: - +

Глава 25

Огненный рассвет затопил пески алой лавой, прогоняя тьму прочь. 
В этот раз они встретили его в пути, в самом сердце пустыни, и Элика не могла не согласиться с доводами принца. Действительно, паника достигла предела, и лишь усилием воли она взяла себя в руки, понимая, что это вовсе не огненная стена, а пробуждение ласкового солнца. Однако чувство нарастающей тревоги не уходило. 
Ей не хотелось возвращаться в неприступные стены дворца. Там она задыхалась от вынужденной неволи и чужой жестокости. Только первобытная природа обострила ее инстинкты и эмоции, принеся в мысли ясность. Здесь, казалось, само время текло иначе, и любые действия ее врага больше не изматывали душу. 
После своего ночного обморока Элика словно по-новому взглянула на окружающую действительность. Прогнать свои терзания по поводу предательского отклика собственного тела ей не составило труда. Пусть зов плоти оказался неподвластен ее самоконтролю, сейчас во имя сохранения сил было проще с этим смириться. Признать и принять то, что она не может пока исправить. Стоило ли придавать значение своим кратковременным эмоциям? Что толку, что она просила еще, и в уносящем безумии называла его "Хозяином"? Стоило прийти в себя, как эти мысли испарились, оставив после себя лишь безразличное презрение. В других обстоятельствах он больше не имел над ней ни малейшей власти! Что бы она не кричала в постели, извиваясь под, стоило признать, умелыми руками, за ее пределами она оставалась сама собой. 
Почему она не испытывала к нему прежней всепоглощающей ненависти? Говорят, человек со временем привыкает ко всему. Может, именно эта сильная эмоция и делала ее слабой все это время?.. 
Сейчас ненависти не было. Было презрение, местами равнодушие, чаще удовольствие, и, вместе с этим, ясность и логичность рассуждений. Элика словно наблюдала картину со стороны, рассчитывая ходы и выходы из создавшейся ситуации. 
Принц был уязвим. Да, он это тщательно скрывал. Рано повзрослевшая за этот небольшой промежуток времени принцесса поняла это не сразу. Наверное, осознание пришло к ней в тот момент, когда она со злорадным удовольствием ответила отказом на его пропозицию. Один короткий миг, его взгляд, его растерянность... Сложно сказать, что именно, скорее всего, это было обычное женское чутье. Не союз с Атлантой занимал его мысли... Ну, может, отчасти... Как и попытка этим избежать возмездия... Почему же ей эти мотивы Кассия казались лишь второстепенными?! 
Прошла пора абсолютной игры по его правилам. Она готова была играть по ним лишь в его постели, и только потому, что сама находила в этом удовольствие. Которое, впрочем, не могло повлиять на нее в дальнейшем. 
Элика подстегнула Карреса, вырываясь вперед, словно желая утонуть в раскаленной эйфории восходящего солнца, оставляя не менее чарующую ночь позади. Как жаль, что они не могли остаться здесь дольше! Но внутренняя политика требовала возвращения без четверти меры масла правителя во дворец. Она так и не поняла, чем вызвали гнев на свою голову последователи культа Лаки, но понять Кассиопею умом было сложно. 

Кассий оказался рядом, оторвавшись от эскорта воинов вслед за ней. Неужели думал, что она пытается сбежать от него в эти безжизненные смертоносные пески, практически без еды и воды? Нет, в попытке избавиться от него Элика еще ночью решила идти совсем иным путем. 
— Нам так необходимо возвращаться? — нарушила она молчание, изобразив на губах подобие растерянной улыбки. 
Принц на миг замер в седле, затем удивленно повел бровью. 
— Ты улыбаешься! Я думал, после ночи ты будешь ненавидеть меня еще сильнее. 
— Нет повода, мне было хорошо, —Элика отвернулась, чтобы не видеть его довольной ухмылки. — Ты был прав, зачем бежать от себя?.. Только... Только, прошу, все же не делай так больше. 
— Твои страхи все еще не отпустили тебя? 
— Нет... И я не хочу возвращаться. У меня плохое предчувствие. Словно случится непоправимое. 
— По моей вине? 
— Я не могу сказать точно, —Элика решительно повернулась к нему. — Касс, я обещала не убегать от своих чувств вчера. И этого больше не будет. Я хочу попросить тебя взамен сейчас не уходить от разговора. Обещаешь? 
— Слушаю тебя, — его лицо замкнулось, вернув глазам оттенок стали. Только Элику это больше не пугало. 
— Один вопрос. Ты меня отпустишь после моего отказа, или все останется по-прежнему? 
Он не ответил. Впрочем, сейчас его молчание было только на руку принцессе. 
— Я знаю, о чем ты думаешь. Прекращение сотрудничества, санкции, навязывание нашей политики под видом мирного соглашения взамен на неразглашение. Так? Может, даже боевые действия? Что ж, твои мысли разумны. Знай матриарх Атланты правду, так бы оно и было, скорее всего. 
— Эл, в какую игру ты играешь? - прищурился Кассий, очнувшись от раздумий. 
— Я не играю в игры. Я просто предлагаю тебе решение ситуации и выход из нее. Ты хотел уладить этот вопрос брачным союзом, но пойми, это просто невозможно. Я не люблю тебя, а наши союзы всегда заключались лишь по зову сердца. Что, если я дам тебе возможность остаться при своем, сохранить все, что ты со мной сделал, в тайне, и продолжать дальше вести торговлю с моей империей и рассчитывать на ее военную поддержку в случае непредвиденных конфликтов? 
— А взамен ты попросишь... 
— Свободу, Касс. Я хочу вернуться домой. Настолько, что даже... Даже не могу больше испытывать к тебе ненависти. Хочу вернуться и забыть. Забыть абсолютно все и занять трон моей матери, к которому меня готовили с детства. 

Он молчал. Элика шумно вздохнула, опасаясь, что сорвется на крик и слезы. 
— Я не могу здесь находиться. Ты сказал, что никогда не сделаешь мне плохо. Но ты делаешь с каждым днем, сам того не понимая... Что дальше? Ты не получил мое согласие, значит ли это, что теперь все останется по-прежнему? Что ты будешь меня удерживать рядом до тех пор, пока твоя жажда обладания не утихнет?! 
— Тебе так не терпится меня оставить? — в его голосе скользила неподдельная грусть, но Элика была настроена его жалеть меньше всего. 
— Ты ожидал другого ответа? 
— Нет. Я знал, что ты будешь пытаться убежать, прежде всего, от себя. Только тебе следует знать, что скорее солнце обратит свой бег вспять, чем я перестану тебя желать, — Кассий отвел взгляд. — Ты все сказала? 
— Нет, не все. Отбрось свою ненормальную страсть и честно ответь сам себе на этот вопрос... Что дальше? Я... Я предлагаю сейчас решение, которое устроит нас обоих, если ты начнешь думать головой, а не чем-то другим. 
— Договора не будет, — Кассий смотрел перед собой, в его голосе вновь заскользили металлические нотки. — Мне кажется, или ты пытаешься вытереть ноги об мою доброту? 
— Это не договор. Это сделка, —Элика проигнорировала его последние слова, чтобы не сорваться на сарказм по поводу такой своеобразной доброты. — Я готова принести тебе клятву на крови, что твое участие в моем похищении останется в тайне. Все отношения между Кассиопеей и Атлантой сохранятся. Мы просто забудем об этом, как о незначительном инциденте. Тебе известно, что перед тем, как меня захватили, я уложила троих наемников? Во всем по-прежнему обвиняют варваров Черных Земель, и никого другого. Ты просто дашь мне уплыть со следующим торговым кораблем, который повезет нам слезы пустыни. 
— И как же ты намереваешься объяснить свое отсутствие, а самое главное, свое возвращение вместе с моим торговым флотом? 
— Как раз очень легко, — склонила голову принцесса. — Я скажу своей матери, что ты самолично вызволил меня из лап этих работорговцев. Я с трудом вынесла тяготы пути, и не могла уехать раньше, пока мое здравие окончательно не вернулось. Все это время я была твоей гостьей. Почему не сообщила? Предположим, я была не в себе очень долго. А ты мог и не узнать во мне дочь Лаэртии Справедливой, верно? Кассий, подумай об этом. И не ищи здесь подвоха, ибо его нет. Да, ты был жесток со мной, но я жажду об этом забыть. Как и ты, если я правильно понимаю твои дальнейшие действия. Я даже при всем желании не могу принять твои правила, потому что они уничтожат со временем мою гордость и все мое существо. Несмотря на все, что ты сделал, я прощаю тебя. Сколько бы ты не говорил о том, что тебе не нужно мое прощение, я, наверное, понимаю тебя... Почему ты так сделал. У тебя нет оснований мне не верить. И, если быть до конца откровенной, я не могу допустить состояния войны между нашими империями. Ты знаешь, что успех процветания Атланты прежде всего в дипломатии и мирном регулировании. И об этом я помнила всегда. Даже когда ненавидела тебя. Даже когда неосознанно, но желала твоей смерти. Это не слабость, Кассий. В этом, наверное, самая высшая сила. 

Она не видела его лица. По-королевски выпрямила спину и вздернула подбородок, хоть и старалась унять бешеный стук сердца в груди. Красный рассвет давно погасил свои пугающие краски, ласковое солнце поднялось над горизонтом, купаясь в лазури утренних небес, даже песок казался ласковым и убаюкивающим, не раскаленный еще полуденным светилом. 
— Мы поговорим об этом во дворце, — резко бросил принц. — Позже. 
— Ты обещал мне не уходить от ответа... — грустно упрекнула Элика. — Я не пытаюсь тебя разжалобить или заставить думать в нужном мне направлении... Только поверь, я чувствую... Если мы вернемся, произойдет что-то ужасное. Я не знаю, что именно, но я не могу уйти от этого ощущения!!! 
— Я не сделаю тебе плохо, Эл! Я обещал! 
— Но ведь это может быть и не связано напрямую с тобой... — принцесса прислушалась к себе. Тревога не отпускала. Знать бы, в чем эта опасность, и как ее избежать! 
— Я клянусь тебе, девочка. Моя жажда тьмы тебя больше не коснется, если ты сама об этом не попросишь. И я не ухожу от разговора. Дай мне возможность разобраться с темными мессами тирасов в моей столице, и мы вернемся к этому разговору, — Кассий вздохнул. — Наверное, нет смысла просить тебя остаться по доброй воле рядом со мной? 
Элика бросила на него красноречивый взгляд. 
— Я знал, — Кассий отвел взгляд. — Но тебе не о чем беспокоиться. Как бы больно не было мне слышать твой отказ, моя боль тебя не коснется. Я обещаю. 
Принцесса не стала его благодарить. Не за что. Он и так был ей должен непростительно много. 
Солнце все еще стояло очень высоко, когда они прибыли во дворец Кассиопеи. 
Домиций Лентул вместе с Керрой отдыхали в саду. В последнее время у них было больше времени побыть вместе. Полководец уронил челюсть, при одном только виде того, как нежно подхватил его принц на руки Элику, которую еще совсем недавно грозился посадить на цепь и стегать кнутом до потери сознания. Только Керра нахмурилась, заметив, как доверчиво в своей секундной забывчивости ее подруга прижалась к его сильному плечу, правда, быстро опомнилась и вырвалась из кольца его рук. Северянка встала, намереваясь узнать у принцессы все подробности поездки, но тут ее голова закружилась, на миг заслонив зрение яркими цветовыми пятнами. Это ощущение быстро прошло, но непонятное видение прочно отпечаталось в памяти молодой женщины: тьма, закрутившаяся спиралью вокруг точеной фигуры подруги, затянутой в черную кожу. 
— Я перегрелась на солнце... — скорее, для собственного успокоения произнесла Керра, сжав руку Домиция. Отвесив Кассию приветственный поклон, с беспокойством оглядела Элику. Но подруга не выглядела ни измученной, ни подавленной. Возможно, видения не было вовсе, всему виной оказалось лишь жаркое солнце южного края. 
Она поспешила увести Элику вслед за собой, поняв по одному только взгляду принца, что он желает побыть наедине со своим советником. 

— Как ты? Он не сделал тебе ничего плохого? 
Элика, до того смотрящая исключительно себе под ноги, медленно подняла глаза. В них плясала свой дикий танец целая орда приспешниц Лаки. 
— Да ну... То, о чем я думаю?! — всплеснула руками Керра. — Идем пить твой горький напиток, и ты все мне расскажешь!!! 
Кассий проводил девушек долгим взглядом. Домиций внимательно наблюдал за ним, не находя определения состоянию своего, в данный момент, близкого друга. Опустошение и обреченность. Наверное, это он пытался скрыть. Только Лентул за долгие годы дружбы узнал его очень хорошо. 
—Тирасы нарушили запрет. 
— Я слышал, но не думал, что это правда. К тому же, они ничем себя не выдали. Ты думаешь, они здесь с целью провокаций или же иных действий? 
Принц снял меч с перевязи, передавая Зарту. Казалось, он обдумывал ответ. Лишь выпив немного вина, безразличным тоном ответил: 
— Дерзкая Элана испытывает мое терпение, но в этот раз она перешла грань. Не следовало забывать, что я не прогнал их с этой земли лишь в память о моем отце. 
— Я бы настоятельно рекомендовал не принимать поспешных решений, — взвешенно заметил Лентул. — Узнай о причинах, которые заставили их нарушить твой запрет. 
— Я их вырежу всех до единого, — мрачно отмахнулся принц. 
— Да что с тобой? Позволь мне сперва разобраться на месте, и если их помыслы враждебны, я сам стану с тобой бок о бок, с мечом в руках... Что так возмутило твой разум в этой поездке, что ты хочешь выплеснуть свою ярость, не разбираясь в объективных причинах? 
Кассий колебался не меньше минуты. 
—Атланская принцесса ответила на мое предложение, — он выдержал паузу, глядя советнику прямо в глаза. — Отказом, Дом. 
Лентул в последнее время не был настроен лавировать вокруг да около. Рубил правду прямо в глаза, придя к выводу, что так гораздо легче донести любую истину до сознания своего правителя и друга, который всегда прощал любые слова. 
— Но ответь сам себе, честно ответь, неужели ты ожидал чего-то другого? 
— Я не знаю, чего я ожидал. Ведь ей было хорошо со мной последние дни. Мне казалось, она должна была воспринять мою пропозицию как благо... А она рассмеялась мне в лицо. 
— Она не рабыня, которая бы плясала от радости за право посидеть не то что на троне, а и у твоих ног подле него. Ты хотел этим удивить наследную принцессу? —Домиций вовремя заметил, как сникли плечи Кассия, и поспешил переменить тему. — Что ты будешь делать дальше? Когда узнает Атланта? Они будут в ярости. 

— Я бы подарил ей место королевы, даже не будь она принцессой вообще... Она тоже решила, что мной движут политические мотивы. Если бы я только мог убедить ее в обратном... 
— Это бы мало что изменило, ты и сам знаешь, — Домиций осушил кубок. — Теперь стоит переживать только за реакцию матриарх Атланты. Ты думал, как заслужить их прощение? Отдать им все слезы пустыни? Не думаю, что ты сможешь этим купить их молчание. 
— Она предложила мне сделку, — с сарказмом заметил Кассий. — Мне. Сделку. Представляешь? 
Домиций выслушал, не перебивая. 
— Я знал, что она умна, но даже не представлял, насколько. Касс, согласись, она предложила тебе самое мудрое решение из всех возможных! После того, что ты с ней сделал, уметь услышать разум, а не разбитое сердце и не вопящую гордость... Атланты воспитали настоящую королеву, и этого у нее не отнять. Ты понимаешь, что просто должен согласиться на эти условия? Умей читать между строк, тебе фактически даровали прощение, и даже более улучшенные условия соблюдения договора, потому как она готова представить тебя в глазах своих своеобразным героем. Ты понимаешь, что медлить нельзя? Отправь ее вместе с торговым флотом в рассвет деленного на части Фебуса. Не смотри на меня, как на предателя. Я знаю, что ты ее любишь, но подумай, прежде всего, об империи, как это сделала она! 
— Я не могу... Ты думаешь, я не пытался? Я просто не могу представить своей жизни, если в ней больше не будет ее... 
Кассий не понимал, о чем говорил. Слова слетали с его губ легко и естественно, словно вдох и выдох. До этого момента он практически не задумывался о том, что рано или поздно им придется расстаться. Вернее, просто запретил себе об этом думать. 
— Твой эгоизм приведет нас к войне рано или поздно. У нас нет шансов выстоять против Атланты, и никто не встанет на нашу сторону против нее. А окажись правдивыми слухи об их тайном технологическом оружии... 
Принц резко перебил друга. 
— Просто слухи! Дом, ты всерьез полагаешь, что женщины могли воссоздать его?! Да, они умны, когда дело касается политики и торговли, но оружие?! Умей отличать легенду от действительности. 
— Все это не играет большой роли. Касиий, отпусти ее. Если любишь, отпусти. Это путь в никуда. Ты же не пустишь империю ко дну лишь во имя своей страсти? Эдер позволил тебе на данный момент избежать кровопролития, но ты не можешь играть в свои игры дальше. 
— Не страсть и не жажда владения удерживают меня от этого шага, — твердо произнес Кассий. — Я совершил ошибку в самом начале. Я едва не уничтожил ее. Не знаю, вовремя ли я сумел это понять, но надеюсь, еще не поздно... Не такой она приехала сюда. Это уже не та полная жизни и восторга девчонка, которую мы впервые встретили во дворце Атланты. Лишь иногда ее улыбка выдает в ней ее прежнюю... Но так редко, и я ничего не могу с этим поделать!!! 

— Разве не ты в этом перестарался? — не сдержался Лентул. — Все твои слова лишь оправдания себе, почему ты не хочешь ее отпускать. Ты не сможешь вернуть ей ее прежнюю жизнь, которой она жила до тебя. И излечить ее израненную душу тоже не сможешь. Всегда, когда она будет видеть тебя, будет помимо воли вспоминать все, что ты с ней сделал. Ее душа успокоится лишь вдали от тебя. Когда она не будет вздрагивать в ожидании повторения первых дней. Не видеть этих стен. Ты же не думаешь, что она так легко все забудет, если свидетельства ее боли всегда перед ее же глазами? 
— Но она, правда, приходит в себя, — цеплялся за спасительный канат Кассий. — Ей больше не снились страшные сны, когда мы были вместе. Она улыбается. Сама себе, когда думает, что я не вижу. К ней даже вернулась ее дерзость... И знаешь, я понял, что люблю в ней даже это. 
Лентул встал, устремив задумчивый взгляд в сторону дворца. 
— Отпусти ее. Ты все равно не сможешь заставить Эл полюбить тебя в ответ. Утешься ее прощением и разумной пропозицией. И даже тем, что вскоре она сядет на трон, и ты будешь иметь возможность видеть ее во время подписания соглашений. Если ты к тому времени все еще будешь этого хотеть. 
— Я потерял непростительно много времени, когда причинял ей боль и слезы, — обреченно проговорил принц. Его кулаки сжимались, дыхание участилось. 
— Кассий, ты должен это сделать. Через десять солнечных круговоротов твой флот везет в Атланту крупную партию слез пустыни. Плыть вместе с ним я бы на твоем месте поостерегся, но ты можешь доверить это кому-либо. Даже мне. Я прослежу, чтобы она добралась до Атланты. Думай о своем народе, ты скоро займешь трон окончательно. Утешься тем, что у тебя остается не так уж мало времени, чтобы побыть с ней вместе. И если ты ей об этом скажешь уже сегодня... Тебя ждут незабываемые дни. Это останется самым ярким твоим воспоминанием. И принцесса запомнит не боль и унижение, а лишь столь счастливое завершение своей неволи. 
Кассий, казалось, даже не слышал слов своего друга. Его плечи словно поникли, взгляд потух. Никогда еще никому не приходилось видеть без четверти меры масла правителя в таком опустошенном и подавленном состоянии. 
— Ты прав, — хрипло выдохнул принц, прервав затянувшееся молчание. — Это самое верное решение в сложившейся ситуации. Я отпускаю Элику. 
Вместе с частью себя, которая никогда больше не вернется. Вместе со своим сердцем, которое она и обстоятельства безжалостно расколотят о твердый гранит. Вместе с принятием этой пустоты, которую будет очень трудно когда-либо заполнить. С осознанием, что не будет больше никого дороже ее, и ничего безразличнее, чем иные женщины. С болью, во сто раз сильнее той, что причинял ей день ото дня... 
И с осознанием того, что я никогда больше не буду прежним собой. 
Горло сжало ледяным спазмом, всего за миг до того, как Кассий с изумлением ощутил на своих губах привкус соли 
— Уйди, — велел он советнику, закрывая лицо руками. 

****** 
Лаэртия замерла, устав накручивать круги по мраморному полу своей тронной залы. 
Ни один мускул не дрогнул на ее благородном лице. Голубые глаза с поощрительным теплом изучали взволнованную Алтею, только что завершившую свой рассказ. 
— Антоний, — спокойно окликнула матриарх своего советника. — Отдай распоряжение об аресте старейшины крестьянского округа Саскии. Кроме того, нам следует выяснить, не произошли ли в империи вопиющие случаи исчезновения наших соотечественниц, о которых молчат с целью сохранить иллюзию благополучия в доверенных им округах! Отправь туда людей, чтобы мы могли устроить, если понадобится, общий суд. 
Атланская крестьянка тревожно покусывала губы. Лаэртия хранила маску невозмутимости, Лэндал сжимал кулаки, лишь иногда бросая не лишенные интереса взгляды на Алтею, Ксения, подобно матери, так же поощрительно улыбалась перепуганной рассказчице, принесшей благую весть, но в ее голубых глазах иногда зажигалось пламя вожделения. Любвеобильная принцесса явно представляла белокурую крестьянку в своих объятиях, что в другом положении могло бы взбесить Лэндала. Если бы он не был так взбешен недавними новостями об Элике. 
— Моя королева! —Латима Беспощадная едва сдерживала себя в выражениях. — Мы имеем полное право требовать голову советника Кассия Кассиопейского за учиненный им беспредел! 
—Лати, у нас нет полной уверенности, что ее похитителем был именно он, — осторожно заметила Ксения. 
— Опиши предводителя снова! — рыкнула Латима. 
Алтея уже в который раз повторила описание благородного воина. Но в этот раз ей внезапно удалось вспомнить его полное имя. Лаэртия жестом велела замолчать всем собравшимся, пресекая ропот, поднявшийся в зале при упоминании имени Домиция Лентула. 
— Алтея, дитя мое, — властно сказала она, — Я настоятельно требую, чтобы ты задержалась во дворце на случай более детального выяснения подробностей происшедшего. Тебя проводят в гостевые покои и проследят, чтобы ты не знала ни в чем нужды. 
Когда крестьянку увели, Лаэртия без сил упала в кресло. Холодная невозмутимость оставила ее, играть в неприступность перед членами семьи и приближенными совета, из которых остались присутствовать Тания и Латима, не было нужды. 
— Для чего? — дрожащим голосом задала риторический вопрос матриарх. — Что они собирались с ней сделать? 
Лэндал вскочил со скамьи. Его зеленые глаза метали молнии. 
— Что испокон веков варвары делали с красивыми пленницами?! 
— Брат! — предупреждающе воскликнула Ксения. 
Впрочем, королева и так ясно понимала все. Кассиопея не потребовала ни выкупа, ни иных благ для себя, более того, они не взяли на себя ответственность за похищение Элики. Это могло значить только одно. 
— Я научила ее многому, — ни к кому конкретно не обращаясь, задумчиво сказала королева. — Поэзии, истории, алгебре, астрономии. Владению мечом, арбалетом, кинжалами. Дипломатии, риторике, этике. Почему я не научила ее взаимоотношениям с мужчинами?.. 
— Мама... — потерянно выдохнула Ксена. 
Лаэртия тепло улыбнулась старшей дочери. 
— Я знаю, моя хорошая. Такого предположить не мог никто. В этом нет твоей вины. 
Совсем крупиночка слабости великолепной матриарх, выраженный в задумчивой, полной боли речи. Разительная метаморфоза, произошедшая с ней в последующие минуты... 
— Тания, — Лаэртия сузила глаза. — Какое количество слез пустыни нам необходимо для окончательного завершения работы и, по возможности, воссоздания аналога? 
— С позволения моей королевы, я прошу отлучиться для возможности предоставить расчеты и дать четкий ответ на этот вопрос, — гений науки поклонилась в ответ на молчаливое позволение удалиться. 
— Я приняла решение, —Лаэртия не стала ходить вокруг да около. — Мы заберем ее немедленно. 
— Готовить отряд, моя королева? — хищный оскал Латимы Беспощадной как нельзя лучше сейчас оправдывал ее громкий титул. Без этой воительницы царства Лакедона, взявшей со стороны тьмы только лучшие качества, так необходимые в бою и принятии резких, порой шокирующих решений, королева не смогла бы так крепко удерживать власть в своих изящных длинных пальцах. В этом Лаэртия Справедливая всегда открыто признавалась сама себе. Боевая подруга, ее несменный темный хранитель, была с ней рядом практически с детства, и не было уз крепче тех, что до сих пор связывали этих разных на первый взгляд женщин. 
Матриарх обвела взглядом присутствующих. 
— Нет. Мы не будем сейчас предпринимать никаких военных действий. 
— Мама! — почти хором воскликнули Лэндал и Ксения. Лишь Латима подалась вперед, готовая выслушать аргументацию своей правительницы. 
—Лэндал, Антоний, а также Тангар вместе двумя с хранителями совета отправятся в Кассиопею... Под знаменами парламентской миссии. Также с вами поедет Фабия, это нужно в первую очередь моей девочке. С собой возьмете не более четырех воинов для охраны в пути. Вступать в открытый конфликт я вам запрещаю. Если кассиопейцы не вернут нам Элику, вы отправляетесь в Гарацию, где расквартирован седьмой легион, и ожидаете дальнейших решений. Только в этом случае мы начинаем боевые действия. Их подготовку я начну немедля, на случай, если переговоры сорвутся. 
Вернулась Тания с большими свитками папируса. 

— Если мы будем настаивать на увеличении партии кристаллов взамен иных товаров, с учетом прежней регулярности прибытия их кораблей, нам понадобится четыре декады. 
— Отлично. Расчеты окончательные? 
— Я проверила все. Погрешность незначительная. 
— Спасибо, Тания, — Лаэртия поднялась. — Ксения, я вызвала тебя для подготовки к передаче власти, но в свете последних событий... 
— Корона принадлежит Эл, — тихо отозвалась принцесса. — Мы дождемся ее приезда. 
— Не далее как вчера я сделала заявление о ее исчезновении... Поспешно, но этого предвидеть не мог никто. Однако, не будем медлить. Морем плыть в Кассиопею неразумно, во многом потому, что там вы не будете в такой же безопасности, плюс, лишитесь эффекта внезапности с первыми морскими милями, потому как их система оповещения отлажена до мелочей. Пусть сухопутный путь займет больше времени, но у вас всегда будет подстраховка нашего легиона. Лэндал, дождись Антония, мы обсудим детали. Ксения, если ты желаешь уехать к себе... 
— Об этом не может быть и речи, — принцесса решительно встала. — Я останусь здесь и дождусь Элику. Мне бы очень хотелось поехать вместе с братом, но это неоправданный риск. 
Лаэртия устало кивнула, неспешно подошла к большому зеркалу. 
"Дмитрий, — подумала она с чувством глубокой тревоги. — Ну почему, спустя время, с твоей дочерью повторилась практически твоя история?.." 
***** 
Черный цвет стал ее талисманом. 
Вовсе не цвет тоски за безвременно погибшими, что бы там не говорила Амина. Элика оторвалась от созерцания своего отражения в большом зеркале. Она была великолепна. Высоко забранные волосы открывали ее изящную шею, а платье аристократок Кассиопеи - точеные плечи. 
— Без цепей я нравлюсь в нем себе больше, — улыбнулась она Амине. — Что, так горько? 
Служанка отставила кубок с эликсиром кофейных зерен, облизнула губы. 
— Нет, госпожа. Необычно. Мне нравится. 
Солнце уже клонилось к закату. Обычному, не такому яркому, как в Лазурийской пустыне, где, наверное, принцесса оставила часть своего сердца в дар этой первозданной природе. Сейчас девушка ожидала очередного явления Лентула, который не спешил приходить. Может, вообще не явится? 
— А я так и не смог к нему привыкнуть, — раздался наигранно веселый голос Кассия за спиной Элики. Амина растерянно подскочила, но Элика тепло ей улыбнулась. 
—Ами, оставь нас. 

Казалось, целую вечность Кассий смотрел на любимую девочку, такую неприступную и желанную в черном платье из переливчатого шелка, такую близкую и далекую одновременно. Она склонила голову, изучая его, словно недоумевая, почему он до сих пор не сжал ее в крепких объятиях. 
Почему? Он и сам не знал. Мог только догадываться. О том, что, сделав это, уже не сможет ее отпустить. 
— Эл... — комок застрял в горле, затрудняя дыхание. — Моя атланская девочка, я обдумал твои слова. Я принял решение. 
Элика беспокойно опустилась на подушки, казалось, перестав дышать в ожидании вердикта. 
— В половину рассвета цикла Фебуса мои корабли отправятся в Атланту. Я отпускаю тебя. Ты уплывешь домой. 
Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Кассий ожидал любой реакции. Криков радости. Холодного безразличия и принятия как должного. 
К ее слезам он оказался не готов. Элика, потеряв контроль, ухватила его ладонь, прежде чем он осознал, что она собиралась сделать. Прикосновение ее губ и слез к коже руки словно прожгли ее насквозь. Принц опешил. 
— Эл, не смей. Встань... Не нужно... 
— Спасибо тебе! —Элика вцепилась пальцами в его ладонь, неосознанно причиняя боль. В ее зеленых глазах блестели слезы. — Кассий, спасибо!!! Домой... Но почему так долго ждать?.. 
Вопрос словно отрезал очередной кусок от его истекающего кровью сердца. Но на лице ни дрогнул ни один мускул. 
— Я бы мог отпустить тебя дорогами пустыни, но там очень много опасностей. А мои силы сейчас будут брошены на урегулирование тирасского вопроса. Только поэтому, — боль нарастала с каждым словом, и он поспешно освободил свою руку. — Но в ожидании отплытия... Ты свободна. Во всем, Эл. Это все, что я хотел сказать... — Он замялся. — Ты, наверное, захочешь, чтобы ночью я оставил тебя одну... 
— Да, — девушка поднялась с колен, проклиная себя за подобную недопустимую слабость. — Прошу тебя. 
— Конечно. Не проси. Достаточно твоего слова. 
Эдер, дай ему сил это выдержать. Это его боль, и он должен испить ее до дна. 
— Хотел бы я встретить тебя при иных обстоятельствах, — Кассий задержался в дверях. Горло вновь сжало холодными тисками. — И начать с тобой отношения, в которых бы не было твоих слез и ненависти. 
— Касс, прости, — Элика отвела взгляд. — Но я не могу сказать в ответ того же. Я бы желала никогда тебя не знать. Ни в слезах, ни в радости. Прости. 
Что могло быть больнее ее слов? Сердце словно разлеталось на куски, с трудом удерживая жизнь. Самоконтроль. Понимая, что еще миг − и он заберет свои слова обратно, выпустив на свободу своего внутреннего зверя, который... Нет, он не хотел об этом даже думать. 
— Спи, моя хорошая, отдыхай до завтра, — обреченно выдохнул Кассий, переступая порог. 
 



ExtazyFlame

Отредактировано: 23.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги