Месть Атлантиды

Размер шрифта: - +

Глава 27

Кассий не понимал ничего. Слезы сжимали его горло, вместе с шокирующим осознанием того, что он потеряет себя окончательно в случае ее смерти. Глупые предрассудки тирасов не стоили ломаной монеты солнечного металла. 
— Спаси ее. Все равно, как, и что потом. Забери мою жизнь, если понадобится, но она должна жить! 
Керра изумленно охнула, поднеся руку ко рту. Слишком много времени провела она здесь, во дворце Кассиопеи. Слишком жестоки и по-прежнему ясны были ее воспоминания о том дне, когда ее босые ноги впервые ступили на холодный мрамор пола. Как поражена была она этой роскошью, несмотря на весь ужас своего положения. Как усилием воли убила в себе всю слабость, решив стоять до конца, даже если результатом этого будет смерть. Как впервые взглянула в его глаза, не затуманенные огненным эликсиром и фанатическим блеском разрушения... И сразу осознала, что никакой пощады не будет. Холодное сердце. Холодный разум. Холодный расчет. 
В каждом человеке можно было найти что-то светлое. В Нем искать это не было ни малейшего смысла. Ужасной была не боль от ударов. Керра считала их вслух, сдерживая крики, теряя сознание и вновь приходя в себя. Смеялась ему в лицо, чтобы не стонать от боли. Не поддалась на провокационную нежность, когда он гладил ее волосы и просил сдаться добровольно. И тогда, со всей циничной жестокостью, он выбрал беспроигрышное оружие. Самым умелым, изощренным способом, ломая ее защиту, подавляя, подчиняя себе в первобытном поединке власти и покорности. 
Она до сих пор не могла простить ему и себе высказанной ею же слабости. То, что иначе быть не могло, что она просто опешила от первого в своей жизни оргазма и не смогла его скрыть, сознание отметало, взращивая чувство вины. Но даже после этого у нее хватило сил язвительно поблагодарить его, всем своим видом демонстрируя, что она вроде как и терпела все его истязания лишь ради плотского наслаждения. Не совсем убедительно. Жестокий завоеватель не оставлял попыток вознести ее к вершинам удовольствия, но Керра быстро научилась играть по своим правилам. Иногда скрывая, иногда, наоборот, демонстрируя, выставляя себя роковой потребительницей. И вместе с этим крепла в ее душе даже не ненависть, а ледяное презрение. Однажды, во время очередного, грубого, как всегда, соития, она вознеслась еще выше, неподконтрольные слезы выступили в уголках ее глаз. "Вот ты и проиграла, рабыня," —самодовольно расхохотался Кассий, не позволяя ей спрятать глаза. Керра вскинула руку, прикрывая бессердечный холод его взгляда, и внезапно перед ее глазами пронеслось странное видение. Образ этого ненавистного монстра на коленях в слезах от горя или потери. В этих же покоях. 
— Скоро ты заплачешь сам... и поверь, не от удовольствия, презренный шакал! 
Принц резко оборвал смех. Карие, с искорками золота глаза северянки непостижимым образом наполнила тьма, от которой все похолодело у него внутри. Паника смешалась с яростью и злостью на эту гордячку, посмевшую бросить ему вызов. С него хватит. Завтра же он самолично швырнет ее в ноги Лентула. А для начала поставит на коже метку раскаленным железом, чтобы первый советник не утонул в чарах ее агрессивной сексуальности, а видел в ней то, чем она отныне являлась. Вещь без права голоса. 

Спустя шесть зим ее видение обрело реальные черты один в один. Сегодня, в этих покоях. Что-то дрогнуло в циничной душе некогда обиженной им женщины. Не жалость, нет. Что-то сродни пониманию и даже неприкрытому уважению. Казалось, такая разная любовь к атланской принцессе сплотила их в этот момент. Керра ясно поняла, что не будет даже упрека за ее дружеские отношения с племенем Эланы, не будет злости на нее из-за того, что она увидела повелителя в столь разбитом и побежденном состоянии, будет лишь благодарность, если они вместе смогут вырвать Элику из цепких объятий смерти. 
— Ты должен присягнуть на верность Лаки, иначе он не примет твой дар крови, — повелительно сказала Элана, подходя к нему. — С колен не вставай. Но прежде чем повторить за мной закон верности, ты обязан впустить в свое сердце искренность. Просить именно бога Тьмы, а не Света. Он есть в каждом из нас, просто сумей его принять. Это не так сложно. Поверь, именно Лаки правит твою руку в военных баталиях, дает тебе возможность быть незаметным и бесшумным для врага даже в светлое время круговорота, именно он позволяет тебе давать выход твоей темной половине время от времени и проявлять высшую мудрость, когда она необходима. Обратись к нему. Исключив всю предвзятость и ненависть, просто говори с ним, как с обычным человеком. Он услышит тебя. Сделай это. 
Кассий не сводил глаз с неподвижного тела Элики. В тот миг слова заклинательницы тьмы больше не были в его ушах ересью. Они стали единственным спасением, огнем маяка во тьме бушующей стихии ночного океана, глотком спасительной влаги в бескрайней раскаленной пустыне. Тихий голос женщины обволакивал, раскраивал панцирь недопонимания, недоверия и неприятия на части, слова поражали своей логичностью и разумностью. Это не было попыткой навязать свою волю или религию, хотя, наверное, в таком отчаянном положении Кассий принял бы даже это. Он закрыл глаза, образ Лаки ускользал от его восприятия. Да и что он знал о темном боге своего мира?! Только то, что онТОТприветствует дерзость и господство женщин, что его рисуют чаще всего в образе темной, безликой мужской фигуры с винтообразными рогами и хвостом, а появляется он из пламени в окружении прекрасных воительниц, чаще всего нарисованных пером художника по образу и подобию непокорных никому атланток. Что власть Эдера − благодать, власть Лаки − хаос. И что никогда прежде он не смел думать об этом божестве как о покровителе собственных темных деяний, списывая все на милость одного только Эдера... 
Его попытки призвать Лаки натыкались на темную стену ответного неприятия. Отчаяние вновь с прежней силой охватило его израненную душу. Элана, почувствовав состояние принца, почти ласково положила руку ему на плечо. 
— Я тебе помогу. Очисти свои помыслы. Ты не отмечен печатью его благосклонности, поэтому он не подпускает тебя к себе. Но твои чувства к его земной дочери сделают это возможным. 
Кассий прикрыл глаза, сосредоточившись на теплой ладони тирасской предводительницы. Сначала ничего не происходило, но уже вскоре темные туманообразные завихрения, отделившись от ее пальцев, словно проникли в его сознание. Эта тьма не пугала. Наоборот, она давала надежду, подкупая своим рассудительным холодом, погружая в подобие транса. 
УЛаки было лицо и тело обычного человека. По сути, практически молодого парня. Без рогов, хвоста и огненного вихря за спиной. И светящаяся аура вокруг была вовсе не черного цвета. Это был свет, ярче солнечного, но в то же время мягче. И все сознание Кассия против воли подалось навстречу высшей мистической силе, вместе с ощущением себя песчинкой в бесчисленных барханах пустыни, каплей в бескрайнем океане, вздохом на фоне учащенного дыхания. Ему даже не надо было имитировать свою искренность сейчас. Мысленный посыл говорить не заставил бога тьмы долго ожидать ответа. Мысли Кассия текли непрерывным потоком, горной рекой, не замечающей преград на своем пути. 
Спаси ее. Прими мою кровь, даже если заберешь ее всю, и это будет мой последний дар. Я восставал против твоей власти с самого рождения, отрицая твою помощь, приписывая ее Эдеру. Хаос кругом, но я был слеп, обвиняя в этом лишь тебя. Если ты подарил мне истинную любовь в лице Элики лишь для того, чтобы покарать меня, забрав ее обратно, молю, сделай это иначе. Пусть я больше никогда ее не увижу, но только оставь ей жизнь. Забери мою. Я не прошу больше ни о чем, я не заслужил твоей благосклонности. Теперь я знаю, Эдер слеп и жесток в своих помыслах, но ты иной... Как же поздно ко мне пришло это понимание. Забирай, что хочешь. Требуй, что угодно. Молю только об одном, прими мою кровь лишь ради нее, она заслужила право жить! 
Беспристрастный, даже циничный, но вместе с тем задумчивый и грустный взгляд Лаки в ответ. Долгое мгновение, усиливающее обреченность своей неопределенностью. Наконец, голова бога склонилась в утвердительном жесте. Но презрительно − соболезнующая улыбка так и не покинула его губ... 
Вынырнув из омута транса, Кассий жадно вдохнул, ощутив удушье. 
— Я получил благословение. Бери мою кровь! Верни мне мою девочку!!! 
Пальцы Эланы успокаивающе поглаживали его затылок. Чуть поодаль Керра взвесила на ладони нож с острым широким лезвием. 
— Дай клятву верности Лаки, — велела заклинательница тьмы. 
Кассий покорно повторил за ней слова этой клятвы. Сейчас он верил в каждое из них. 
— Протяни руку. 
Ни страха, ни волнения не было в его душе, когда к нему неспешным шагом приблизилась Керра с золотой пиалой и ножом, зажатым между зубами. 
— Представь, как ты отдаешь свою кровь великому Лаки. 
Северянка одобряюще улыбнулась своему недавнему врагу. В ее черных глазах плескалось восхищение его отвагой и храбростью. 
Он не почувствовал боли, когда острое лезвие вспороло его запястье. Керра удерживала его руку, вместе с этим словно передавая прикосновением веру в то, что все будет хорошо уже совсем скоро. Впервые за все время в его воспаленном сознании на бешеной скорости пролетела мысль, что Лентул и эта женщина достойны друг друга как никто. 
Кассий не знал, сколько крови отдал. Держался до последнего. Когда все было закончено, отмахнулся от поддержки обоих женщин, невзирая на сильное головокружение и слабость, дошел до ложа Элики и сжал ее холодную руку. С трудом удержался от протеста, когда Элана хладнокровно рассекла кожу на запястье бесчувственной девушки. Ее заклинания потекли непрерывным потоком, после чего его кровь полилась в разрез на руке Элики через бамбуковый желобок. 

Он отключился на моменте, когда вождь тирасов уверенными движениями пальцев наносила на кожу Элики непонятные символы его же кровью. Просто погрузился в непроглядную тьму, сжимая руку самого дорогого человека на свете, так бессовестно и неумолимо оккупировавшего его сердце и мысли. Впервые чувствуя, как нагревается кожа под его прикосновениями, опуская себя в эту непроглядную бездну потустороннего мира, не зная, вернется ли оттуда обратно, или же нет. Главным было лишь то, что она оживала. И перед последним озарением на пороге тьмы он явственно ощутил своими пальцами рвущийся толчок крови по ее венам. Жизнь. 
Он не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло на самом деле. Казалось, его рассудок плавал в пучине тьмы целую вечность. Что-то вернуло его обратно острым рывком. Дождь? Струи воды стекали по лицу. Принц резко дернулся, приходя в себя. 
— О, неужели я забрала столь много твоей крови? — иронично усмехнулась уставшая Элана. — У нашего повелителя не случалось более серьезных ранений на поле битвы? 
Смешок над правым ухом принадлежал Керре. Судя по серебряному кубку в ее руках, именно она привела его в чувство столь радикальным способом. 
— Очень сильное волнение, страх. Нет ничего удивительного, — смягчила сарказм повелительницы тьмы северянка, одаривая Кассия улыбкой, как у близкого друга. 
Принц вскочил на ноги, не обращая внимания на головокружение и темные пятна, поплывшие перед глазами. 
— Эл, что с ней? 
Из-за темной пелены перед взором он не мог видеть ее. А беспечная веселость присутствующих женщин еще не выстроила осознанной логической цепочки в его мозгу. 
— Эй, не делай резких движений! — предупредила Элана. — Все хорошо. Она просто спит. 
— Разве я не должен был отдать свою жизнь? — с бессмысленной настойчивостью проронил Кассий. В голове зашумело, но темные круги понемногу стали исчезать. 
— Я сама удивлена, но, видимо, у Лаки на тебя иные планы. 
Проигнорировав этот выпад, Кассий, проглотив тяжелый ком в горле, снова опустился на колени и сжал руку Элики. Она была теплой. Пульс разгонял по ее телу кровь вместе с жизнью, а грудь вздымалась от учащенного дыхания. С нее уже стерли кровавые символы, и ее кожа приобрела прежний, здоровый золотистый оттенок. 
Нежность затопила его неумолимой волной. Не замечая ничьего присутствия, не стесняясь своих эмоций, мужчина, отбросив слабость, лихорадочно припал в поцелуе к ее припухшим губам, наконец-то вернувшим себе прежний коралловый оттенок, обнимая, прижимая как можно крепче, желая стать с ней единым целым и никогда больше не отпускать. Он не замечал, как капали его слезы на ее золотистую кожу, словно оставляя метку нежности взамен на отжившие себя отметины жестокости. Крупная дрожь сотрясала все его тело, страх потери вместе с робким осознанием того, что жизнь вернулась в тело его любимой женщины, лишил его остатков самоконтроля. 

— Не стоит будить ее раньше времени. Это я так, на всякий случай, — с неубывающей иронией заметила вождь тирасов. Кассий в ответ лишь сжал крепче спину Элики, приподнимая ее над постелью. Голос женщины стал строже. — Эй. Если повелитель Кассиопеи сможет до заката последующего круговорота удержать своего дружка в узде, она проснется полной сил и энергии. Разбудишь раньше, она еще декаду в себя прийти не сможет. Горячей крови все равно, но я предупредила. Поразительно. Я взяла в дар почти полную пиалу твоей крови, откуда такое неуемное желание обладания? 
Керра зажала рот ладонью, покатываясь со смеху… Наверное, именно так требовало выхода колоссальное напряжение этой ночи. 
Принц не мог оторваться от Элики. Последствий своего всплеска нежности он не замечал, ровно как и язвительного юмора благодетельницы. Просто гладил нежное тело своей любимой девочки, согревая руками, постепенно осознавая, что опасность миновала, и Лаки сдержал свое молчаливое обещание. Она будет жить. Больше ничего не имело значения. Даже слова воительницы тирасов об огненном урагане и исчезновении империи. 
— Не хочу прерывать это чудесное мгновение, — выждав половину меры масла его объятий со спящей принцессой, проговорила Элана, — Но не пора ли нам обсудить условия, так красочно расписанные мне мужчиной той, что говорит с миражами? Каюсь, заслушалась прямо по дороге сюда. Насколько правдивы были его обещания, и не откажется ли от них повелитель после того, как опасность миновала? 
Кассий с неохотой оторвался от груди Элики, которую осыпал поцелуями, все еще ощущая на губах соленый привкус собственных слез облегчения и счастья. 
— Приношу свои извинения, леди Элана. Конечно, нам стоит об этом переговорить. Ты желаешь вести разговор сейчас, или на рассвете, после того, как нам всем удастся немного отдохнуть после столь тяжелой ночи? 
— Касс, рассвет наступил около меры масла тому, — тихо подсказала Керра. 
Он этого даже не заметил. Ничто не волновало его сильнее, чем самочувствие Эл и уверенность в том, что она окончательно поправится. 
— Я бы желала обсудить это немедленно, и сразу после этого отбуду в наше временное пристанище в твоей столице. Полагаю, ты уже не сердишься на нас за это несанкционированное вторжение? 
— Нет, — сейчас принц был искренен как никогда прежде. Ведь, не случись такого акта неповиновения со стороны тирасов, они бы не оказались в спасительной близости. Если бы пришлось отправляться за их вождем в Лазурийскую пустыню, участь Элики была бы решена. 
— И пока мы все здесь, — добавила Элана, — Я скажу еще кое-что. Все, что случилось этой ночью, не должно стать ей известным, — она указала в сторону Элики. — Такова воля Лаки. Я не знаю, что ты ей скажешь, но знаю, чего не скажешь точно. Не было никакого обряда крови. Говорящая с Миражами отпоила ее травами, и это помогло. Если нарушишь волю бога, последствия будут плачевными. 

— Как скажешь. Мы можем пройти в зал переговоров, дабы не беспокоить ее. 
Шокирующая эйфория, вытесняя остатки недавнего кошмара, когда любимая девочка балансировала на грани жизни и смерти, завладевала его сознанием. Медленно, неотвратимо. Ему хотелось смеяться и кричать одновременно. Убить беспощадно медлительное время, не позволяющее пока услышать ее голос и лицезреть ее улыбку. Резать свои запястья дальше, выражая свое восхищение и поклонение богу тьмы. Полтора круговорота, без нее... И одновременно рядом... Бег времени был так неумолим, а им оставалось так немного быть рядом друг с другом... 
Когда двери его покоев распахнулись, он сразу и не осознал, что почти вся дворцовая стража под предводительством Лентула с нетерпением подскочила на ноги. Запрет не входить до рассвета наверняка заставил их изрядно побеспокоиться. Убедившись, что с принцем все в порядке, Домиций испустил вздох натурального облегчения. Керра, слегка пошатываясь от усталости, почти упала в его объятия, без стеснения вытянув губы для глубокого поцелуя. Вождь тирасов обвела недвусмысленным взглядом притихших воинов. 
— Давно мои глаза не взирали на столь большое скопление достойных мужей, — беспечно заметила она. Мужчины напряглись, а Кассий со счастливой улыбкой на губах повел плечами. 
— Одно твое слово, любой из них придет в твои гостевые покои, только сделай выбор, — не замечая ошеломленных взглядов, пообещал Элане. Наверное, он бы достал ей сейчас даже Фебус, если бы та попросила. 
— О, нет, к счастью большинства, я слишком устала этой ночью, — заклинательница тьмы сразу потеряла интерес к мужчинам, а Кассий мимоходом отметил, как напрягся Марк при их диалоге, как налились плохо скрываемой яростью его глаза и побелели костяшки пальцев, сжимающие рукоять меча. 
— Домиций, ты мне нужен, — запомнив на будущее реакцию легата, принц жестом велел т ому и всем остальным расходиться. Втроем они последовали в зал переговоров, где уже ожидал пожилой писец, так рано поднятый с постели для работы при заключении соглашения. 
— Я сдерживаю данное тебе обещание, — не размениваясь на ненужные формальности, провозгласил Кассий. — Отныне тирасам дарована полная свобода передвижения по империи, а также право на проживание в столице. Ваш культ поклонения Лаки больше не будет подвергаться гонениям и запретам. Более того, у вас есть мое разрешение организовать его в столице. При условии, что не будет насильственных обращений в чуждую многим веру и человеческих жертвоприношений. 
— Человеческих − чего? — засмеялась Элана. — Кто вообще решил, что Лаки принимает людские жертвы?! Повелитель, может, стоило вести переговоры после хорошего сна? А то усталость, знаешь ли... 
— Не стану отрицать, такие слухи часто ширятся в столице, хотя мне никогда не хотелось в них верить, — заметил Лентул. 
Элана посмотрела на него с любопытством. 

— Мне не составит труда развенчать эти кровавые мифы, только понадобится время. Это так, на всякий случай, — женщина перевела взгляд наКассия, который изо всех сил боролся со сном. — Как я понимаю, я забираю Лазурийскую пустыню? 
— Ты забираешь во владение приграничные земли, те, что лежат по линию восхода от священного оазиса. У тебя и членов клана есть право передвижения по землям пустыни, но тебе принадлежит лишь оговоренная часть. 
Урок правителя: ты не получишь все и сразу. Сколь бы ценна не была твоя помощь, ты не заставишь меня переступить грани разумного. И каким бы уставшим, измотанным, благодарным и великодушным я не выглядел, уступки никогда не пойдут путем ущерба для империи. 
— С этим покончили. Или тебе было обещано иное? — принц прищурил глаза и посмотрел на Лентула. 
Элана раздраженно тряхнула кистью, увешанной звенящими браслетами, признавая свое поражение. 
— Нет. Этого не обещали. 
— Хорошо. Есть еще условия? 
— Да. Многих тирасских женщин испокон века обращали в рабство, словно чужеземок. Жажда обладания теми, кто хоть отдаленно, но напоминает мужчинам атланток, превращает их в монстров. Тебе ли об этом не знать. 
Кассий проигнорировал последние слова. 
— В этом я согласен. Не далее как к вечеру мною будет подписан указ, запрещающий подобные действия. Виновные будут караться по всей строгости закона. Укажи это в договоре! Вместе с гарантией освобождения тех, кто имел несчастье оказаться в рабстве лишь потому, что ранее закон не гарантировал сбережения их гражданских свобод, — писец едва уловимо кивнул, прописывая оговоренные положения. 
Элана выглядела довольной. 
— Торговля... 
— Я в этом не стану вам препятствовать. 
— И значит ли признание культа Лаки некую отставку Эдера? 
— Нет. Важно понимать, что, несмотря на свой обет и признание бога Тьмы этой ночью, я не допущу религиозной революции. Эдер покровитель империи, верховное божество, и он им останется. Я допускаю, что в Кассиопее много скрытых приверженцев учения Лаки. Так вот, больше они могут не таиться. Свобода вероисповедания будет прописана отдельным указом в ближайшее время. Но считаю своим долгом предупредить, что в случае любой агрессии с твоей стороны, леди Элана, соглашение будет считаться аннулированным. По всем его пунктам. 

— Лаки нет нужды в насильственном обращении его подданных. Только искренние сердцем смогут принять его благосклонность. Наш бог выше насильного пополнения своих рядов воинами тьмы, —разумно отбила его атаку вождь. — Нет повода об этом беспокоиться. 
— В таком случае, если у тебя больше нет условий, я предлагаю скрепить наше соглашение печатями. Со своей стороны обещаю, что дворец Кассиопеи всегда открыт для тебя, ты можешь обращаться ко мне с любыми вопросами, предложениями, а также в том случае, если тебе понадобится моя помощь. Допускаю, что первое время среди моих подданных может подняться ропот недовольства; об этом я также должен знать, чтобы вовремя принять меры. 
Элана с ироничной ухмылкой развела руками. Соглашение, клейменное горячей смолой, вступило в свою законную силу. 
— Теперь я имею честь пригласить тебя разделить со мной утреннюю трапезу. Также, учитывая бессонную ночь и усталость, позволь предложить тебе гостеприимство, до тех пор, пока не захочешь вернуться, — сказал Кассий под аккомпанемент одобрительных кивков Лентула. 
—Признаться, я умираю с голоду, — лукаво подмигнула женщина. — Было бы неблагоразумно от этого отказываться. Но второе предложение вынуждена отклонить. Мы партнеры, мой принц, но уж никак не лучшие друзья. 
Спустя меру масла, организовав отъезд тирасской предводительницы, Кассий вернулся в свои покои. 
Элика спала мирным сном, улыбаясь во сне. На ее смуглых скулах играл здоровый румянец, а грудь медленно вздымалась в такт ровному дыханию. Все еще ощущая слабость от недавней потери большого количества крови и нервного напряжения, Кассий сбросил одежду и лег рядом, прижимая ее к себе, с чувством глубокого умиротворения ощущая тепло податливого женского тела и биение сердца, разносящего по артериям девушки частичку его самого. Элика беспокойно заерзала и прижалась еще крепче. Проклятие! Эрекция не заставила себя долго ожидать. Чтобы немного успокоиться и не нарушить ее долгий сон, принц погладил ее сбившиеся темные волосы, с особой нежностью поцеловав в затылочек, не размыкая кольцо объятий. 
— Спи, моя любимая. Больше с тобой ничего не случится. Клянусь, никто и никогда больше не посмеет обидеть тебя, пока я рядом. 
Постепенно усталость взяла свое, и Кассий просто провалился в такой же глубокий сон, сжимая руками ее тело и ощущая тепло. 
Ему удалось проспать до позднего вечера. В немалой степени этому способствовал затянувшийся дождь, отбивающий баюкающий ритм. Как бы не хотелось выпускать из объятий любимую девочку, государственные дела неумолимо требовали его присутствия. 
Он заботливо накрыл ее шелковым покрывалом, очень осторожно, чтобы не нарушить исцеляющий сон. Если бы только у него была возможность находиться с ней рядом до полного ее пробуждения, наблюдая за тем, как она спит, за выражением безмятежности на почти детском сейчас личике! Время расставания неумолимо приближалось, отсчитывая капли масла до того момента, когда весь его внутренний мир неотвратимо погрузится в омут боли, тоски и душераздирающего одиночества. Он не тешил себя пустыми надеждами. Наверняка, заняв трон Атланты, она разорвет с ним все ранее принятые договоренности, чтобы больше никогда не видеть его лица, забыть, как страшный сон. Стереть из памяти − даже неизвестно, что именно: его жестокость, его болезненную страсть, причинившую столько боли нежному сердцу, или же свои неуверенные, но такие необходимые шаги навстречу его объятиям после всего произошедшего. В ее мире для него не будет места. Наверняка появится даже желание уничтожить его, но данное слово будет держать покрепче цепей рабства... 
Попытавшись выбросить из головы невеселые мысли, Кассий подписал два новых указа, сдерживая данное Элане обещание. Лентулу предстояло уведомить жителей Кассиопеи об их вступлении в действие как можно скорее. 
Как бы Кассию не хотелось вернуться к Эл, охраняя ее сновидения, то ли Эдер, возмущенный предательством принца, вставил палку в колесо, то ли Лаки, наслаждаясь новообретенной властью над своим недавним новообращенным, испытывал его на прочность, но всем приятным планам не суждено было сбыться. 
В Кассиопею пожаловали делегаты заморской Спаркалии. Шторм задержал их корабли на подходе к гавани империи до наступления ночи. Кляня себя за то, что упустил их прибытие из виду и отправил Домиция нести новую весть горожанам, Кассий велел немедленно запрягать царскую колесницу, дабы встретить нежданных гостей со всеми почестями, как и подобает правителю. 
Посол Спаркалии Аттикус вместе с делегацией в составе семи первых советников императора Фланигуса был встречен с пиететом, достойным самого императора. Элементарная дипломатия и этика. Представители сильной, погрязшей в самоуверенности империи держались подобно завоевателям, ступив на землю Кассиопеи, но принц не имел ни малейшего намерения растекаться перед ними воском. Ему хватило Эланы. 
Гости были проведены во дворец, где им предоставили лучшие гостевые покои. Кассий дал понять Аттикусу, что желает вести разговор утром следующего круговорота. Только посол, нацепив маску необоснованного превосходства, сразу заявил о цели своего визита. 
— Я пришел с миром и предложением объединения наших совместных усилий! — перебил он принца. 
— Ради какой цели, позволь полюбопытствовать? — прогоняя из сознания образ обнаженной спящей Элики, раздраженно поинтересовался Кассий. Его глаза неприветливо изучали дерзкого визитера. Высокий лоб свидетельствовал о недюжинном интеллекте, а узкие губы − о циничной и расчетливой жестокости. Смуглая кожа и гладко выбритый череп создавали отталкивающее впечатление. В древних летописях этой расе и расе атланских красавиц приписывались одни и те же корни, что вполне могло быть правдой, учитывая цвет кожи и преобладающий голубой оттенок глаз среди сопровождения гостя. Только сравнить сильную, волевую, и вместе с тем утонченную матриарх с этими самоуверенным выскочкой, который вел себя так, словно весь мир принадлежал ему, не представлялось возможным. 
— Охотно отвечу, — осклабил зубы в улыбке спаркалиец. — Но, прежде всего, ответь, как сильно в данный момент наступает тебе на горло эта доставшая всех Атланта? 
Кассий прищурился. 

— Ты проявляешь неуважение, чужеземец, игнорируя мой вопрос и требуя немедленного ответа на свой! — ледяным тоном поцедил он. — Ты прибыл сюда с целью что-то сообщить мне, и уж никак не устраивать допрос принцу королевской крови! Попытайся еще раз, дабы я закрыл глаза на твою попытку оскорбления! 
Аттикус не ожидал столь резкой отповеди, сказанной спокойным тоном. Его смуглое лицо пошло пятнами негодования. Но мания величия словно испарилась вмиг, под ледяным взглядом недооцененного будущего царя Кассиопеи. 
— Я приношу свои извинения за нарушение протокола, — сквозь зубы процедил посол. - Я не смог совладать с эмоциями. 
— Я настоятельно порекомендую Фланигусу сменить своего посла, который не может справиться с возложенной на него задачей! — спокойно уведомил Кассий. 
Аттикус запнулся, когда в покои вошла хорошенькая темноволосая рабыня с подносом, уставленным напитками и легкими закусками. Оставив этоЕГОна столе, она вернулась к двери, забрала из рук стража стопку шелковых отрезов и покрывал, и, пряча глаза в пол, как и положено, перед свободными мужчинами империи, принялась заправлять постель гостя. При взгляде на нее спаркалиец криво усмехнулся, и в его глазах загорелся нехороший огонь вожделения. Кассию это не понравилось. О жестокости этой расы в отношении рабов слагали легенды. 
— Я четверть меры масла пытаюсь выбить из тебя ответ на свой вопрос, — холодно напомнил принц. — Не думай, что я буду ожидать до утра. Что ты хотел мне сказать? 
— Мы готовы объявить войну Атланте! — оторвавшись от откровенного раздевания взглядом рабыни, провозгласил посол. — Слишком долго они наслаждались своей безнаказанностью и укрепляли позиции. Если мы это сделаем, путь наших отрядов будет лежать через земли Кассиопеи и завоеванной тобой Лассирии. Присоединись к нам, и мы вместе поставим эту девчачью пародию на государство на колени! 
— У меня нет повода идти войной на Атланту, — отрезал Кассий. — Мы связаны с матриарх рядом соглашений. 
— А что ты скажешь, когда эта сука Лаэртия решит прибрать к рукам Кассиопею? — сдвинул рассеченную бровь Аттикус. — Тебе понадобится наша поддержка. Предлагаю подумать над этим. 
— Мы сядем за стол переговоров завтра на рассвете, — припечатал Кассий, стремясь поскорее избавиться от утомившего спаркалийца. — Не жди, что мой ответ будет иным. А сейчас, отдыхай, наслаждайся моим гостеприимством. Мы все обсудим завтра. 
Юная рабыня, закончив работу, уже направлялась к выходу, когда Аттикус грубо схватил ее за волосы, заламывая руку. 
— Отдай мне эту девчонку на сегодняшнюю ночь! — требовательно проговорил он. 
Рабыня побледнела. Кассий едва сдержался, чтобы не разбить собеседнику нос.
— Нет. Отпусти ее. Немедленно. 

— Я оплачу тебе нанесенный ей ущерб в троекратном размере! — разжимая хватку, нахально заявил посол. 
Девушка, не сдержавшись, рванулась к Кассию, упав на колени у его ног. Ее трясло. 
— Хозяин, нет! Умоляю, не отдавай меня! Лучше избей плетью, одень в свои цепи, только не делай этого! 
Что-то сжалось в сердце принца при столь отчаянном жесте и словах девушки. Аттикус расхохотался. 
— Я сам выдеру ее до крови, позволь мне. 
— Я неясно выразился? — угрожающе повторил Кассий. — Ты к ней не прикоснешься. 
— Разве она не рабыня? — презрительно уточнил спаркалиец. 
Принц положил ладонь на голову девочки, успокаивающе пригладив выбившиеся пряди. Затем, желая преподать урок дерзкому визитеру, схватил ее за плечи и поднял с колен. 
Тонкий ошейник на ее шейке был заклепан на один зажим. Не сводя взгляда с окончательно доставшего его спаркалийца, Кассий, вцепившись пальцами в тонкий металл, выверенным движением рук разомкнул его на шее. Девушка ошеломленно охнула. 
— Как видишь, больше нет, — не дожидаясь благодарности, он подтолкнул ее в сторону двери. — И на будущее. Ты гость в моем доме, но ни к одной из женщин ты не прикоснешься даже взглядом. Если есть желание, тебя проводят в бордель с самыми изысканными жрицами любви. Но здесь тебе в этом отказано!
... Получившая внезапную свободу юная рабыня, не так давно попавшая во дворец и призывающая к себе смерть взамен на жестокие издевательства принца, о которых ей щедро рассказали товарки, сползла по стене коридора, не обращая внимания на изумленных стражей, и впервые за долгую декаду ужаса и страдания залилась слезами облегчения. 
В тот же самый момент Элика, потянувшись на шелковых покрывалах, сладко зевнула и открыла глаза... 



ExtazyFlame

Отредактировано: 23.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги