Месть Атлантиды

Размер шрифта: - +

Глава 29

Элика открыла глаза, вглядываясь в ночную тьму комнаты. Огонь в чаше больше не горел, и сгустившийся мрак сперва показался непроглядным. Но не враждебным, наоборот, умиротворяющим, словно предвещающим что-то неизвестное... Вроде ожидаемое, но в то же время... 
Девушка скосила глаза на спящего Кассия, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить. Сколько раз она могла воспользоваться его беспомощным состоянием во сне, и никто бы не смог ей в этом помешать. Вряд ли это было бы очень сложно. Наверняка, не сложнее, чем с Теридой. Хоть в спальне он и прятал от нее оружие, но при огромном желании за него могло сойти все, что угодно. Нож для фруктов. Тяжелые бронзовые кубки, которые не использовались, а лишь украшали покои. Элика злорадно усмехнулась. Даже его любимый кнут, который сейчас валялся в сторонке. Какая ирония судьбы − задушить его во сне самым любимым оружием! Переплетенные полосы кожи могли даже не причинять боль, убивая практически нежно. 
Принцесса, усмехнувшись своим практически бесполезным сейчас мыслям, осторожно погладила кончиками пальцев свои припухшие от яростных поцелуев губы. Это было просто безумием, помешательством, помутнением разума − самой попросить его вчера перестать носиться с ней, как со статуэткой из хрупкого стекла. Смеяться ему в лицо, забавляясь его категоричным отказом выпустить на свободу своего собственного монстра. Наконец, осознав, что еще чуть-чуть, и его бесхребетная слабость лишит ее остатков последнего уважения к мужчине, Элика бездумно выпалила: 
— Мы вместе последний раз... Только твой выбор, запомнить его, или жалеть потом, что не сделал... 
До отплытия кораблей в Атланту оставалось еще три полноценных солнечных круговорота. Почему она не взяла в расчет три оставшиеся ночи, произнося эти слова? Совсем не потому, что собиралась отказывать в близости. Словно шестое чувство сейчас говорило ее устами. "Должно произойти что-то хорошее", — отчетливо поняла Элика, когда красная лента ощутимо вонзилась в ее отвыкшие запястья, забирая ее волю, передавая другому... Ей было сейчас это необходимо. Железная воля мужчины забирала ее сомнения и чувство вины, которое непременно накрыло бы после адреналиновой эйфории. 
В эту ночь он больше не прикоснулся к кнуту. Просто не смог. Он утвердил свою такую желанную в данный момент для нее власть по-другому. Эл стирала колени практически в кровь, лишенная возможности подняться на ноги, даже не замечая этого под допингом нереального возбуждения. Ее лишь раздражали попытки Кассия остановить этот танец босиком по заостренным лезвиям. 
— Прекрати... — с трудом удерживая остатки самоконтроля, прохрипел он, неуверенно пытаясь успокоить ее еще более возбуждающими поглаживаниями по голове. — Я еще могу остановиться... Ты знаешь, что будет, если я хоть на миг позволю себе потерять контроль. Ты едва пришла в себя после последнего раза... 
— Отпускай, — без капли страха и сомнения ответила принцесса. — Мне больше не страшно. Ты не сможешь сделать плохо. 
— Если мой Зверь получит свободу, ты будешь ненавидеть меня до конца своей жизни! 
— Нет. В этот раз ты меня не заставил. У тебя мое добровольное согласие... 
Именно этой уверенности ему не хватало. Получив безапелляционное разрешение, Кассий смог отпустить себя полностью. Его атланская девочка не соврала. Каждый его жест, каждая ласка, даже самая грубая, только возносила ее все выше на волну экстаза. 
— Держи меня за волосы... — запинающимся от желания голосом прошептала Элика, смело сжимая пухлые губы вокруг его восставшего мужского орудия. Он никогда бы не заставил ее это делать, если бы не ее собственное стремление. Проснувшийся Хищник перегрыз стальные прутья клетки обещания и условности, вырываясь на свободу, недоуменно оглядываясь по сторонам... В этот раз жертва не хотела спасаться бегством. Наоборот, она была готова разделить его триумф победителя с чистым сердцем, и это новое ощущение стопроцентного покорения уняло бушующую в крови ярость, заполнив сердце ярким светом нереального счастья. 
Он не терзал больше свою жертву, он просто демонстрировал ей всю свою любовь, которая, все же, не имела ничего общего с нежностью. Только так он мог обладать полностью, забирая себе ее душу и тело одновременно... Волшебное, неповторимое ощущение! Элика выгибалась в его сильных руках, совсем не так, как прежде, реагируя на элементы насилия. От грубых шлепков по груди в ее затуманенных глазах мерцали звезды, от режущих сознание слов кружилась голова. Он остановился лишь, ощутив, что она провалилась в подобие беспамятства со счастливым выражением на лице. 
Элика не поняла, как ловко и бесстрашно перешла грань между удовольствием и болью. На миг ее тело словно оторвалось от земли, звуки и воздействия стали ощущаться по-иному... Это было похоже на стремительный полет, превративший боль в разряды никогда невиданного прежде наслаждения. 
Она не знала, что это было на самом деле и как такое могло произойти, но очень хотела верить, что когда-нибудь это, возможно, повторится снова... 
Обессиленная, счастливая и немного дезориентированная, она уснула в кольце его сильных рук, ощущая тепло и необычную легкость. Ее с детства приучили брать на себя ответственность, принимать решения и властвовать, рассчитывая лишь на себя. И она с удовольствием приняла эти незыблемые правила, не допуская даже мысли о том, что все может быть и по-иному... Но каким сладким было это чувство свободы от самой себя, ощущение защиты и безопасности в руках носителя иной абсолютной силы, готового закрыть ее собой в случае любой опасности и неопределенности! 
... Элика, прогнав непонятные жестокие мысли, вновь прижалась к его горячему телу, ощущая полет собственной свободы от своего незыблемого королевского долга. И впервые это не вызвало в ней сильного протеста. Она уже проваливалась в сон, как вдруг непонятный эмоциональный подъем, ощущение чего-то неотвратимого, но долгожданного, вновь практически подбросило ее на постели. 
— Лэндал? — одними губами прошептала девушка, вглядываясь в тьму покоев. 
Конечно, он не мог здесь находиться. Но ощущение его присутствия не отступило, наоборот, усилилось. Вместе с чувством тревоги, которое потом перешло в злорадное чувство превосходства. 

Они чувствовали каждую эмоцию друг друга даже на больших расстояниях. То, что он оказался в Кассиопее, казалось невероятным. Наверняка это обман взбесившегося сознания. Элика поерзала, переворачиваясь с боку на бок, пока, наконец, не уснула. 
Серый рассвет только начал прорезать рассеянными лучами ночную тьму комнаты, когда Кассий открыл глаза. 
Кошмарный сон. Они редко приходили к нему, но когда это случалось, несли предвестие чего-то страшного. Осторожно высвободив руку, зажатую в пальцах Элики, он провел ладонью по взмокшему от испарины лбу. 
В этот раз ему приснилась Вирсавия. Все такая же беспечная, скромная, с той самой робкой светлой улыбкой, которая не могла не вызвать в тех, кто ее видел, ответного тепла Она так же с радостью упала в его объятия, потому что всегда скучала за ним сильнее, чем мать. Белокурая, добрая, искренняя, воплощение всех тех хороших качеств, которых он сам лишился еще в глубоком детстве. 
— Ты приехал!!! Пойдем, я покажу тебе птичек, которых мне отловили в саду! Они поют! 
Он следовал за ней, чувствуя умиротворение, как и прежде наедине с сестрой. Но, по мере того, как они углублялись в сад, пейзаж начинал меняется. Листья деревьев желтели, опадали и скручивались, пока не стало совсем темно. Вирсавия замерла, повернувшись к нему спиной. 
— Сестренка? — он положил руку на ее плечо, ощутив отчуждение девочки... И что-то еще. И это ему не понравилось. 
— Ну же, сестренка... Ты так ждала, что я приеду, почему же сейчас ты так неразговорчива и печальна? 
Порыв ледяного ветра едва не сбил его с ног. Вирсавия медленно повернулась, и ее детское личико теперь было искажено ненавистью и яростью. 
— Ты мне больше не брат! Ты недостоин им быть! — бросила она ему в лицо и истерически рассмеялась. — Доволен? Тебе всегда все сходило с рук! И в этот раз тоже! Ты просто принес меня в жертву! Ты меня просто отдал! Ты доволен?! 
— Вирсавия, что ты говоришь такое? Не смей... Я твой брат, и я никогда не позволю никому тебя обидеть или увести без твоего согласия! 
— Скажи, брат, все это того стоило? Или это была очередная твоя блажь, как с девушками нашего дворца в свое время? Когда они заплетали мне косы и боялись покидать мои покои, потому что ты рыскал поблизости? 
— Сестренка... Прекрати немедленно! Что значат твои слова? 
— Ничего, брат. Только то, что ты ни разу не подумал, что на их месте когда-то могу оказаться я! Тебе снова все сошло с рук... Я никогда не прощу тебе этого! Ты, а не я, должен был отвечать перед богом за свои поступки!.. 
Порывы ветра и косые стрелы дождя усилились, заволакивая тьмой сад и силуэт Вирсавии, как бы не тянул он к ней руки... Ее образ исчез... 
Кассий, с трудом уняв бешеное сердцебиение, оделся, не обращая внимания на дрожащие руки. Дворцовая стража бодрствовала, неся свой караул у дверей покоев. 
— Немедленно пошлите гонца во дворец моей матери! — распорядился он. — Сию же секунду! 
Время медленно отбивало масляные капли, приближая неотвратимое чувство потери. 
Элика спала. Как и прежде, на ее губах играла ласковая улыбка. Кассий отбросил прядь темных волос с ее лба и едва ощутимо провел кончиками пальцев по высоко очерченным скулам. 
Им оставалось быть вместе чуть больше половины солнечного круговорота. 
***** 
Острый язычок Фабии, задержавшись в выемке его ключиц, уверенно переметнулся на рельефные мышцы предплечий, дразня, покоряя, разливая по телу сладкую ярость желания. Со стоном Лэндал ухватил руками ее собранные в два хвостика темные волосы, нежно, но настойчиво толкая вниз. 
На губах воительницы заиграла дерзкая улыбка. 
— Эй, твое величество! Я не наложница! 
— Я помню... Но, малышка, ты так соблазнительна! — прохрипел он в ее губы. — И, поскольку ты сама пришла ко мне, тебе придется хотя бы притвориться ею! 
Фабия лукаво захихикала, в ее глазах плясали чертики. Слегка царапнув грудь принца своими острыми ноготками, она покорно проложила дорожку из поцелуев по его груди, животу, полоске черных волос, спускаясь ниже. Лэндал задохнулся от сладкого предвкушения. Но дерзкая девчонка, пользуясь своей свободой от рождения, со смехом увернулась, задев язычком кончик его рвущегося в бой члена, и потянулась к кубку с игристым вином. 
— Ты доиграешься! — недовольно проворчал Лэндал. 
— А то, — ответила девушка, отхлебнув из кубка. Но глотать не стала. Вместо этого, наклонившись, уверенно вобрала в рот его восставшее мужское достоинство. Пузырьки воздуха защекотали нежную кожу, и принц, не сдержавшись, с криком кончил прямо в ротик дерзкой прелестницы. 
— Ммм! — мотнула головой пораженная Фабия, с наслаждением сглатывая коктейль из игристого вина и его семени. — Мой принц, я начинаю жалеть, что родилась свободной! 
— Мне лишить тебя этих сожалений? — теперь лукаво улыбался уже принц. — Ты ведь знаешь, я могу! 
—Ну неееет! — рассмеялась Фабия. — Чего уж, а в твоем гареме я умру со скуки! 
Стук в дверь прервал их веселый обмен любезностями. Фабия, посерьезнев, схватила меч, и, как была, в чем мать родила, вскочила на ноги и заняла выжидательную позицию. Как ни крути, а охрана Лэндала в этом путешествии была ее основной миссией. 
— Слушаю! — громко сказал принц. 

— Ее величество царица Кассиопеи Астарта готова принять гостей в тронном зале! — раздался голос по ту сторону двери. — Сию же минуту! 
Фабия, выругавшись, кинулась к сундуку с одеждой. Настал тот момент, когда ей придется надеть платье. Она так не любила их носить, но выбора не было. 
Лэндал оделся гораздо быстрее, даже, посмеиваясь, помог ей затянуть шнуровку на плечах. 
Астарта Кассиопейская поднялась навстречу гостям, приветствуя их без доли фальши, в отличие от советника Арасия, серого кардинала королевства, без которого не могла ступить и шагу. Лэндал все же изобразил искренность, отвечая на приветствие ставленника царского сына. Варварская Кассиопея! 
Он помимо воли сравнил в собственной голове свою мать и Астарту. Как та была не похожа на величественную, гордую, красивую Лаэртию Справедливую! Потухший взгляд, суетливые движения, неуверенность, ожидание одобрения со стороны вольготно державшего себя советника − все это не укрылось от пытливого взгляда принца Атланты. Даже некая угодливость, которую женщина не смогла скрыть под маской волнения и беспокойства, оставила двоякое впечатление. 
— Несказанно рада приветствовать сына великой правительницы Справедливой, да ниспошлют боги ему и всей Атланте процветания и великолепия! — голос царицы слегка дрожал во время традиционного приветствия. 
— Для нас честь принимать у себя гостей великой империи, —Арасий надменно улыбался. Его глаза холодным сканером изучали прибывших, недвусмысленно задерживаясь на тонкой фигурке Фабии, которая отвечала ему взглядом, полным недоумения, превосходства и нескрываемого презрения. 
Молодая белокурая девушка поклонилась, пряча глаза. Лэндал отметил, что чертами лица она все же похожа на варварского принца, хоть и видел он его всего раз. Лэндал, потеряв интерес к советнику, улыбнулся юной прелестнице обаятельной демонической улыбкой. Принцесса Кассиопеи вспыхнула, и ее нежное личико залилось густым румянцем. Она так и не смогла выговорить ни единого слова. С неохотой отпустив на время жертву, почти павшую под натиском его мнимого обожания, Лэндал повернулся к царице. 
— Прекрасная госпожа, как тебе известно, вовсе не с целью подписания дополнительных соглашений и близкого знакомства с великой Кассиопеей совершили мы сие путешествие. Атланта в печали, великая правительница. Уже второй цикл Фебуса, как пропала без вести моя горячо любимая единоутробная сестра, будущая королева Атланты по имени Элика. Круговороты долгих поисков ни к чему не привели, и вот совсем недавно нам удалось выяснить, что она находится в Кассиопее. Оговорю сразу, не с враждебными намерениями я прибыл сюда за ней. Я молю тебя о помощи, добрая правительница. Позволь ей уехать со мной сию же минуту, клянусь, что наши договоренности при этом останутся прежними, а сам досадный инцидент будет забыт. 
Астарта была изумлена до предела. Сыграть такое было невозможно. Худшие предположения Лэндала начали подтверждаться. 

— Мой милый принц... — потрясенно выдохнула она, растерянно отвечая на его взгляд. — Я чувствую твою боль, и она неимоверно расстраивает меня... Но еще больше меня расстраивает то, что я не знаю, как тебе в этом помочь, ибо нет здесь твоей сестры, и никогда не было! 
— У меня нет основания не верить твоим словам, — поспешил успокоить Лэндал. — И я хотел бы просить о разговоре с твоим сыном. У него наверняка может быть информация о ее местонахождении! 
— Кассий? — растерянно проговорила Астарта. — Да, конечно... Только он в своем дворце сейчас, в новой столице, она в семи мерах масла пути... Но это ведь невозможно. Он не может иметь никакого отношения к ее исчезновению! Правда, Арасий? 
— Будущий правитель не станет вовлекать себя в межгосударственные конфликты! — уверенно заметил советник. — Но наверняка он мог что-то знать об этом. В столице ни одна весть не проходит мимо него. 
— В таком случае, госпожа, —Лэндал подмигнул юной принцессе и поклонился царице. — Мы должны отбыть немедленно, до захода солнца, сожалея о том, что не сможем воспользоваться вашим гостеприимством. Потеряно очень много времени, и нет уверенности, что мы получим ответы на все свои вопросы. 
— Я понимаю твое горе, принц, — правительница протянула руку в каком-то заискивающем жесте. — Но я настоятельно прошу тебя и твоих спутников разделить с нами трапезу, дать отдых вашим лошадям, и после этого двинуться в путь. Ар, вели отправить гонца во дворец моего сына, чтобы им в пути не чинили препятствий. 
Лэндал, поклонившись Астарте, повернул голову направо, наблюдая за тем, как смущенно, но вместе с тем грациозно поднялась со скамьи белокурая принцесса. Вирсавия, вспомнил он ее имя. Стоило ей поравняться с ним, как принц ступил вперед, отрезая ей путь, и низко поклонился. 
— Если бы путь кораблей моих вновь проходил эти воды, я бы не медля вернулся к тебе, о красавица, милая сердцу! Чтобы, как прежде, обнять твои белые, о, царица, колени! 
Юная принцесса опешила, услышав из губ чужеземца стихи кассиопейских поэтов. Ее уста задрожали, густой румянец вновь залил щеки, но Лэндал уловил на губах этой женщины-ребенка робкую, неосознанно манящую улыбку. Сомневаться не приходилось, юная сестра его врага пала жертвой его обаяния. 
— С юных лет не был я столь ослеплен этим чувством. Лишь ты одна пробудила любовь в моем каменном сердце! 
Вирсавия, охнув, приложила ладони к щекам и поспешно выбежала из покоев, напуганная и восхищенная одновременно своими пережитыми ощущениями. Лэндал повернулся к своему сопровождению. Антоний делал вид, что ничего не заметил, молодой Крассий был в растерянности, и лишь Фабия, склонив голову набок, красноречиво сдвинула тонкие брови. Лэндал улыбнулся ей жестокой улыбкой заговорщика. Стоило начать воплощать в действие второй этап их цели. 

После обеда, в ожидании, пока лошадей оседлают в дорогу и подготовят разрешительные документы на въезд в одноименную столицу, Лэндал ожидал свою преданную воительницу. Наконец, Фаби без стука влетела в гостевые покои. 
— Она еще в саду! — хищно облизнувшись, сообщила принцу. — Охрана, одно название. Поспеши, я ее едва смогла оставить на секунду... Еще чуть-чуть, и пришлось бы сыграть с ней в куклы. 
Лэндал обаятельно улыбнулся и, расправив плечи, спустился в сад через застекленную лоджию, еще издалека заметив восхищенный взгляд Вирсавии. Птичка попалась. 

***** 
— Я просто не понимаю! — развела руками Керра. — Тебе же больно! Как ты можешь утверждать, что хотела большего? 
— Я тоже не понимаю, — мечтательно протянула Элика, опуская подол фиолетового патрицианского платья, скрывая едва заметный сладкий укус хлыста. — Почему боль иногда кажется такой сладкой? Она словно выбивает более сильную боль. Душевную. 
— Да не выбивает, это другое. Он просто больше не насилует тебя морально. А что до физической боли, я видела твои шрамы. На бедре и под правой лопаткой. Но ты их получила в бою, хоть и в тренировочном, и боли не почувствовала, потому что в этом была твоя свобода. Может, сейчас то же самое? 
— Одному Лаки известно, —Элика сжала теплые ладони подруги и заглянула в ее черные глаза. — Как бы я хотела, чтобы ты приехала ко мне в Атланту! Три круговорота, и нам придется расстаться. Ты единственное счастье, которое случилось со мной в этом проклятом дворце! Я никогда не перестану благодарить наших богов, за то, что послали мне тебя! Сама бы я не справилась! 
— Эл, ты сильная... — северянка растроганно улыбнулась, сжимая ее руки в ответ. — Но ведь много чего еще произошло. Ты познала удовольствие... В конце концов, ты поставила на колени правителя Кассиопеи и ответила отказом на его предложения брачной клятвы! И после этого, ты все же отстояла свою свободу и заставила его отпустить тебя домой! Ты знаешь, я была в городе с Домом не далее как вчера... Весь о тебе летит по всей империи. Кассий наконец-то снизил поборы для вольных торговцев, установил единую объективную цену на зерно, и, говорят, отменил закон, заставляющий женщин скрывать лица. Этот закон и так не особо соблюдался, но все же... Все говорят о том, что он восхищен таинственной чужеземкой со смуглой кожей и необычными зелеными глазами, которая не хуже мужчин справляется с лошадью и держит себя с принцем очень достойно. Предполагают, что из-за тебя он смягчил свою политику, а еще... Что скоро в Кассиопее будет самая прекрасная правительница в мире... 
— Я была бы счастлива не знать его вообще, — Элика ощутила какое-то непонятное беспокойство. Азарт, воодушевление... Что еще? Кровь разогналась, ускоряя сердцебиение. Это было очень похоже на сексуальное возбуждение, но все же носило несколько иной характер. Она внимательно посмотрела на Керру, но та сейчас воздержалась от своих предсказаний. Принцесса поспешила переменить тему. 

— До того, как ты вступишь в брачный союз с Лентулом, очень прошу, прими мое приглашение во дворец. Я открою для тебя самые изысканные удовольствия нашего мира. Ты заслужила за все свои ранее перенесенные страдания. 
— Я приеду, — пообещала северянка. — Но Дом... Не будет никакого союза. Не он предначертан мне судьбой, поверь. Раньше я этому сопротивлялась, но образы красноречивы. 
— Мне жаль, но, может, ты изменишь свое мнение? 
— В этом нет смысла. Это судьба. 
Их разговор прервало появление Домиция Лентула. Он выглядел обеспокоенным. Керра, вскочив, обвила руками его шею. 
— Что так терзает твою душу, свет моей путеводной звезды? — поинтересовалась она. — Ты опять покинешь меня на неопределенное время? 
Элика привстала, и земля резко ушла у нее из-под ног. Словно удар чего-то... Хорошего?! Долгожданного? Принцесса пригладила волосы. Некая неведомая прежде сила позвала за собой, вынуждая спуститься вниз. Лентул напрягся. 
— Керра, любимая, ожидай меня в покоях, мне необходимо переговорить с принцессой с глазу на глаз, — с плохо скрываемым отчаянием в голосе велел он. 
Северянка, ободряюще улыбнувшись подруге, вышла. 
Элика встретила его взгляд. Слова тут были излишни. 
—Домиций, дай пройти. Уйди с дороги. 
— Эл, послушай меня, — мужчина приобнял ее напряженные плечи. — Он мне очень дорог. Он даже больше, чем друг. Не разбивай его сердце. Сделай это ради меня. 
Элика презрительно улыбнулась, уже прекрасно понимая, что ожидает ее внизу. 
— Ты не сделал ничего из того, что обещал. У тебя нет права просить меня об этом. 
— Я был твоим другом. Разве ты можешь это отрицать? 
—Лентул, я больше не рабыня, не знаю, сказал тебе об этом твой повелитель, или нет. Я свободна. Ты действительно никогда ко мне плохо не относился. Пожалуй, я могу даже назвать это дружбой, и, попроси ты за себе или Керру, я бы не смогла тебе отказать. Но в остальном, ты не можешь чего-либо требовать!
— Прошу тебя, — ей еще не приходилось видеть Лентула таким потерянным. — Эл, подожди хотя бы время... Перед тем, как спуститься туда... 
Принцесса вырвалась из его рук, с усилием ударив по груди. Чувство злорадного превосходства и власти сейчас правило бал в ее крови. Гордо вскинув голову, расправив плечи, она хищно выпалила в его потрясенное лицо:
— Только попробуй меня остановить! 
Молодой принц был точной копией, зеркальным отражением его любимой девочки. 
Те же глаза, оттенка глубокого изумруда, темные волосы, смуглая кожа, аристократические черты лица. И тот же цинизм, превосходство, жестокость и непримиримость, которая с недавних пор так отчетливо проступила в характере Элики. Ее не сломала вынужденная неволя, не наградила покорностью, а только еще больше ожесточила. 
Еще с раннего утра он знал об их скором визите. Удивительно, что так поздно, но все же... Гонец его матери принес эту весть рано утром. Сомнений в цели визита атлантов быть не могло. Каким-то образом правда о его участии в похищении принцессы всплыла. 
Все выстроенные Эликой планы потерпели грандиозное крушение. Оставалось только догадываться, какие последствия для его империи сулит этот визит. 
Настроение Лэндала было крайне агрессивным, хоть он и мастерски это скрывал. Дипломатический характер миссии к этому обязывал. Во дворец они прибыли вчетвером: сам принц, советник матриарх, с которым они не так давно обсуждали условия сотрудничества, молодой аристократ, по-видимому, жрец дипломатии, и красивая воительница. Кажется, он уже видел ее в Атланте. Тоненькая, беспечно улыбчивая и дерзкая, внешне очень милая, но Кассий сразу признал в ней опасную убийцу и хищницу. Девушка обожгла его дерзким, изучающим взглядом, как вещь на рынке. Как бесправного раба, на которого мог пасть ее выбор. Ласковая улыбка и чарующий взгляд не могли сгладить этого впечатления, но неуважение гостьи сейчас было не самой большой проблемой принца Кассиопеи. 
— Она здесь? — с показательно скучающим видом осведомился Лэндал. Только сжатые кулаки и дрожащие губы выдавали его ненависть. 
— Здесь. Она сейчас спустится. 
Принц Атланты сделал едва заметный жест, заставляя свою свиту отдалиться на несколько шагов. Два взгляда − пылающий, зеленый, похожий на воды опасной океанской пучины при лучах солнца, и ледяной, жесткий, невозмутимый − схлестнулись в этом молчаливом поединке. Никто не отвел его первым. Лэндал непостижимым образом, наоборот, совладал с собой. 
— У нас с детства с ней была такая тесная связь... Представляешь, если она злилась на другом конце страны, или плакала, или смеялась, что было чаще всего, я это чувствовал... стоило появиться странным, необъяснимым перепадам настроения, как я понимал сразу, что это она, — ласковая, теплая улыбка тронула губы молодого принца. — А раз в бою я получил рану. Не поверишь, она в тот же миг подняла легион на уши и кинулась мне на помощь. Испытывал ли ты хоть когда-нибудь такой зов кровных уз? Говорят, его могут ощутить лишь дети Антала (близнецы). Когда она пропала, я чувствовал только ее страх, а потом рассудительность. Никто бы не поверил в то, что моя сестра жива, об этом знал только я... Ответь мне, считай это просьбой. Однажды я ощутил, как мое сердце словно обжигает каленое железо. Это произошло спустя семь круговоротов от ее потери. В этом твоя вина? Ты что-то с ней сделал? 
Миг, и взгляд Лэндала захватил первенство. Кассий надрывно вздохнул, опуская глаза. Что он мог сказать в ответ? Все так и было. 

— Она ощутила поцелуи моего кнута на своей коже. Мои эмоции взяли верх над моим разумом. Если бы я только мог повернуть колесо времен вспять, этого бы никогда не повторилось. Тогда мне казалось, что я поступил правильно. 
— Она была для тебя на тот момент не более, чем строптивая рабыня? 
Правда резала его сердце на кровавые полосы. Что он мог ответить? То, что в их первую встречу она была действительно рабыней в его понимании? Парой рук, которые следовало выкручивать и вязать, или, по настроению, заковывать в тяжелые цепи? Сосудом, в который следовало спускать свое семя, мало заботясь о ее душевном состоянии? Дерзким вызовом, который могла утихомирить лишь боль, от которой ломались самые стойкие? Судьба жестоко над ним подшутила, пронзив алой стрелой высокого чувства... Наверное, еще в их первую встречу. Когда он понял, но не признался самому себе, что никогда не сможет полюбовно обладать этой гордой и независимой девочкой. Когда искал повод подчинить ее себе и наказать − не за царапину на груди, не за публичное унижение... А именно за те чувства, что она в нем пробудила. Когда мысленно взывал к ее свободолюбивой, величественной сущности в безмолвной просьбе предоставить повод... Так безумно и настойчиво, что она его, казалось, услышала... 
— Что я еще должен знать? — глухо спросил Лэндал. Его взгляд потускнел от боли за близкого человека. — Ты взял ее силой? Не говори, я это ощутил... Просто ответь, сколь далеко ты зашел в жажде своей мести? Клеймо принадлежности? Или она носит твоего ребенка? Скажи мне сразу. Мы без оружия, наша миссия не несет в себе карательных функций. Просто ответь. 
— Я не ставил на ней метку. У меня рука не поднялась. Насчет второго вопроса... Я не знаю, что тебе на это ответить. 
Лэндал кивнул. Кассий физически ощущал его состояние и понимал каждую эмоцию, но исправить что-либо был не в силах. Слова тоже не имели значения. То, что в последние дни Эл было хорошо в его руках, только усугубило бы положение. 
— Скажи, оно стоило того? Вся боль, что ты причинил ей? Изо дня в день я ощущал, как она, держась из последних сил, призывала меня на помощь, и был бессилен помочь ей. Но теперь... Не знаю, как сильны родственные узы, но я... 
— Лэндал!!! 
Молодой принц вздрогнул, как от удара, растеряв все свое самообладание. Элика, сбежав вниз по винтообразной лестнице, не замечая ничего вокруг, упала в его объятия. Счастливый смех принцессы наполнил тронную залу. Лэндал подхватил ее на руки, все еще не веря своему счастью. 
Кассий отошел в сторону. Сердце кровоточило, отмеряя медленные секунды до беспросветного отчаяния. Тщетно он пытался поймать взгляд Элики. Осознание пришло сразу, лишая последних сил. Его больше не было в ее сердце... Да и был ли он там когда-нибудь? Сомнительно. Девушка была отчужденной. Снова закрытой от него. Вместе с радостью от воссоединения с семьей ее презрение и холодная ненависть просачивались в его кровь, лишая сомнений напрочь. Но как он мог ожидать чего-то иного? 

Капли крови, еще немного, и... Нет. Ничего не произойдет. Оно не перестанет биться. Будет надрывно, но молча истекать кровью, не в состоянии возродиться заново. Будет бить его троекратно усиленной болью, за каждый стон боли этой неповторимой девочки, за каждую пролитую ею слезу. И только она больше этого никогда не увидит... 
Он наблюдал за ней, не в состоянии даже пошевелиться. Вот она с чувством обняла двоих мужчин, прежде чем закружить молодую воительницу в подобии танца. Ну, стоило догадаться, что они близкие подруги... 
— Я могу поговорить с тобой при закрытых дверях? — криво усмехнулся Лэндал. — Это очень важно. 
— Да, конечно, — оставив стражу в тронной зале, Кассий проводил нежданного гостя в комнату, служившую ему кабинетом для работы над бумагами. Принц Атланты окинул незаинтересованным взглядом военные карты и рукописи, перед тем как опуститься в кресло напротив. 
— Я имел удовольствие вести беседу с твоей величественной матерью, — глядя вдаль, начал он. — Она достойная женщина. И только из большого уважения к ней я не рассказал ей всей правды о том, как цинично, под покровом ночи увез ты мою сестру. Знаю, что она не имеет на тебя ни малейшего влияния. Арасий там правил бал, даже не скрывая. Но я привык не критиковать чужие традиции, у каждого путь правления и постижения свой. У тебя очень хорошая семья. Я не знаю, почему ты проявил подобную жестокость. —Лэндал грустно посмотрел на принца. — Но я верю, что у тебя были на это причины, и ты считал их существенными. Может, я их понимаю, но вот принять... Сложно, пойми. Но я отклонился от темы... 
Жестокий блеск в глазах принца Атланты заставил Кассия сжать кулаки в предчувствии приближающейся беды. 
— Она похожа на тебя. У вас одни глаза... Полагаю, глаза вашего отца, мир его покою. Она совсем девочка. Красивая, даже очень, умная девочка, и, готов спорить, она не знала прикосновения мужчины... Как и Эл, когда попала к тебе. Мне так жаль ее. Она смотрит на мир широко раскрытыми глазами, и верит, что никто не причинит ей зла, и у нее для этого все основания, ибо она чиста и безгрешна. Мне так жаль. Как бы я хотел, чтобы она не была столь юна и невинна. Но изменить ничего нельзя. У тебя ведь нет иной сестры. 
— Не смей произносить даже имени Вирсавии! — Кассий едва не ударил кулаком по столу. - Что ты хотел мне сказать при закрытых дверях? Я слушаю. Я готов принять все твои условия... Поскольку, действительно виноват перед Эл. И матриарх. 
Издевательская улыбка Лэндала стала шире. Он даже проигнорировал оскорбление в словах оппонента. 
— Ты пойдешь на любые условия. Прямо сейчас, когда ты пытаешься из последних сил сохранить свое лицо и даже изобразить раскаяние в своих поступках и неотвратимость судьбы, мои люди на пути к Атланте. Не сами. Юное белокурое создание с глазами цвета грозового неба и румянцем, алее лепестков розы, вместе с ними. Она станет достойным украшением моего гарема. 

Небо, казалось, упало. Придавив своей беспощадной тяжестью, ломая привычный ход жизни, вытесняя все эмоции, которые имели значение еще минуту назад. Кассий не смог скрыть ничего. Сейчас все потрясение, неприятие, ужас, плавно перетекающий в безысходность, застыли на его волевом лице. Лэндал с усмешкой наблюдал за своим врагом. Сейчас он держал в руках всю его сущность. 
— Я знаю, о чем ты подумал, — спокойно сообщил он. — Но не вздумай ни слова сказать Элике. Моя сестра справедлива, как и моя мать. Что бы она не пережила в твоих руках, она вряд ли захочет такой мести для совершенно не виноватого в твоих грязных делах ребенка. Если она попросит отпустить ... Вирсавию... Очень красивое имя, оно даже распространено в Атланте... Я не смогу ей отказать, это да. Но до Атланты еще нужно доехать... Около семи круговоротов солнца в пути... А что может произойти за это время? Даже боюсь подумать... Совершенно невинное дитя, которое всегда ограждали от грязи и жестокости этого несправедливого мира, и вдруг все рушится в один момент. В чужой стране, в цепях незнакомого мужчины, в ожидании неизбежного... Что же она с собой может сделать? Выбор невелик. Смерть или бесчестие. Насколько мне известно, у вас нет религиозных предрассудков, запрещающих самоубийство. Что мне стоит послать гонца, который поможет твоей сестре принять верное решение? И моей Эл по возвращению просто некого будет спасать. 
— Воюй со мной, — с отчаянием, смешанным с гневом, выдохнул Кассий, поднимая глаза. — Она тут ни при чем. Ты же сам это пони маешь. Если ты ничего не успел с ней сделать, верни ее обратно во дворец. Я предлагаю обмен. Я поеду с тобой. Сам. 
— Вот я поражаюсь тебе, — философски заметил Лэндал. — "Если я ничего не успел с ней сделать". А если успел, и не раз? И не только я? Все, можно бросить за ненадобностью? Больше не нужна? Ну, ты прямо развязываешь мне руки. Я займусь ее воспитанием прямо по приезду. И, наверняка, это будет очень просто... 
Кассий молчал. Он мог бы с легкостью скрутить шею дерзкому принцу Атланты, будь обстоятельства иными. 
— И что мне с тобой делать? Я, извини уж, мужчинами не интересуюсь. Отдать тебя Элике? Глупо, учитывая, что ты и так ей поперек горла. Ну, а Ксения превратит твою жизнь в рай на земле, даже если ты всю жизнь проползаешь у ее ног в рабском ошейнике... Поистине, обмен – равноценное некуда! 
— Политика, Лэндал, — овладев собой, заявил Кассий. — Забирай Лассирию. Выбери часть земель Кассиопеи. Я прошу тебя, пощади ее. Она ребенок. У меня нет никого дороже нее! 
— Охотно верю, — склонил голову молодой принц. — Скажи, она тоже просила тебя? Смилостивился ли ты, узнав, что у меня и матриарх тоже нет никого дороже Элики? Не думаю. Ты упивался своей властью. Ты наслаждался, насилуя ее. Не смей отрицать очевидного. Ну, а земли... Если матриарх это интересно, дождись аудиенции... Если она не снесет тебе голову прямо в зале переговоров за свою дочь, как знать, может, и договоритесь. 
Кассий, как не было мерзко от заискивания и акцента на само собой разумеющихся вещах, все же не мог не использовать этого в разговоре. 

— Я отпустил Эл. Спроси у нее сам. Через три круговорота солнца она бы отбыла домой под защитой моего флота... 
— Ну что ты так напрягся? — расхохотался Лэндал. — Я тебе верю. И я не варвар, мы очень высокоразвитая цивилизация. Думаешь, я оставлю Вирсавию в кандалах рабыни до конца ее дней? Нет, я умею быть великодушным. Я тоже отпущу ее спустя время. Если еще будешь хотеть принять обратно. Я даже сделаю тебе одолжение. Я научу ее таким вещам, которые едва ли приходили тебе в голову, когда ты мучил Эл. Сохранение ее невинности, увы, невозможно, но посмотри на это с другой стороны. Да на рынке невест юная, на все готовая шлюшка-принцесса будет вне конкуренции! И да... Наверняка у тебя появится искушение помешать нам уехать. Так вот знай, на кону, во-первых, жизнь твоей сестры... А во-вторых, война. И вам не выстоять. Выбор за тобой. 
Кассий, казалось, не слышал последних слов своего врага. Просто смотрел в одну точку. Заявление Лэндала сломило его окончательно. 
— Я могу попрощаться с Эл? — севшим голосом осведомился он. - Ни слова ей. Обещаю. 
— Не вижу причин этому препятствовать, — принц Атланты встал. — Я тоже умею быть великодушным... 



ExtazyFlame

Отредактировано: 23.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги