Мирт. Сказки холодного края

Размер шрифта: - +

Глава II. Стива

С неба упала, как дамская перчатка, темнота. Стива её дожидался; вышел на веранду, закурил. Молча смотрел, как сдвигают столы во внутреннем дворе. Голова полнилась мыслями: днём он чуть не повздорил с Маркизом. Неосторожно. Маркиз пока ещё считается со Стивой, но надолго ли? Что придёт в его больную голову завтра? Ещё думал о встрече, которую назначил этой ночью. Встречу с человеком, которого он постоянно видел и днём – в столовой, на улицах, часто и на этих вечерних гулянках в Городке; но поговорить мог только ночью, наедине.

– Стива, идёшь? – позвал из толпы Саша. Люди сновали, как муравьи, от домов к столам и назад, носили еду, тарелки, бутылки.

– Я прогуляюсь, – он бросил сигарету вниз с веранды. – Вернусь через час где-то.

И пошагал прочь из Городка; путь держал в «Луну».

Ноги сами донесли его до Пихтовой улицы. Он волновался. Знакомая вывеска: четыре белые буквы на чёрном фоне, в темноте и не разглядеть. Он осмотрелся, глянул в обе стороны улицы – никого. Тогда осторожно толкнул дверь. Зазвенел дверной колокольчик, Стиву поглотили сумрак и дым. Он шагал и пытался глядеть под ноги, но по полу стелился густой непрозрачный туман, как всегда в этом кафе. Смутные очертания столиков, барной стойки; пряный запах травяного чая; в разреженном воздухе плывёт диковатая музыка, похожая на мантры. Сразу закружилась голова, но приятно, как от вина. За первым столиком сидел-лежал старик из местных, потягивал дым из трубки кальяна, выпускал носом.

Стива знал, за каким она столиком, мог дойти вслепую, по телесной памяти. Последний, что стоит в углу. Там никто не садится, кроме неё, потому что столик проклят. Таро не страшны проклятия; особенно если она накладывала их сама.

Поначалу казалось, что за столиком пусто, но скоро Стива различил очертания её лица, волос.

– Ты вовремя, как всегда. Минута в минуту, – произнесла она тихо. Улыбается или нет? Не разглядеть.

– Так темно, – только и сказал Стива.

– Прости, потушила, мне не хотелось света; а ты зажги лампу.

Стива полез за зажигалкой в карман, зажёг огонь в восточной мозаичной лампе, какие стояли на каждом столике. Тусклый, тёплый свет выхватил из темноты лицо Таро, уставшее, бледное, словно вылепленное из воска, в рамке чёрных, как нефть, волос. Она носила короткое каре, прямую чёлку по самые ресницы; в тёмных волосах, как в ночном небе, звёздами сверкали блики от лампы. На носу – круглые очки с непрозрачными чёрными стёклами, на шее – два кулона на льняных нитках.

Она сунула записку ему в ладонь на ужине, когда проходила рядом. Лаконичное «Луна, 23.30» на жёлтой бумажной салфетке. Разумеется, он пришёл.

– Что случилось?

– Не знаю точно, – она опустила тяжёлые веки, – я видела что-то. Марку пока не говорила, но скажу завтра утром.

– Почему решила сказать мне?

– Потому что это касается новенького.

– Антона?

– Не знаю. Разве у тебя только один новый работник?

– Завтра ещё одного привезу. И что ты видела?

– Птица... раненая, а может, мёртвая. В крови. Я подошла к ней, взяла на руки, прижала к груди, спросила: «кто это сделал с тобой?». Она ответила: «тот, кто приехал совсем недавно». Знаешь, мне давно не было видений.

– Ты думаешь, птица – я?

– Нет, точно не ты. Но ты должен приглядеться к этим новеньким. Ты должен понять, что с одним из них не так, раньше, чем видение станет правдой.

– Я понял. – Он сложил руки на столе, уставился на свои пальцы. Совсем рядом лежали ладони Таро, маленькие и белые. Стива мог бы дотронуться до них, но на самом деле они были очень, очень далеко, как и их владелица.

– Ты спешишь? Или выпьешь кофе? – спросила она.

– Куда мне спешить, – он выдавил улыбку.

Принесли две чашки: крепкий кофе для Стивы и травяной чай для Таро. Стива вечно не знал, о чём с ней можно говорить. Что, если он начнёт болтать о ерунде, о жизни в Городке, шутить, как обычно? Можно ли с ней так? А Таро молчание никогда не смущало. Она была из тех, кто любит компанию, но может молчать часами, просто разделяя с кем-нибудь стол или комнату.

– Завтра в Городке будет вечер поэзии, – сообщил Стива.

– Я приду, – она кивнула.

Он знал, что Таро придёт не такая, как сейчас, а обычная, насмешливая, в узких джинсах и с красной помадой. Он полюбил её как раз такой. Но потом увидел другой, такой, как сейчас – мрачной, усталой, тревожной; и эта Таро казалась ему теперь настоящей и близкой, а та – маской, под которой не видно лица. Настоящая являлась ему только наедине, когда они вот так сидели в «Луне», в заброшенном кинотеатре или на берегу, а ещё однажды – когда под утро почти все разошлись спать, а они пили вино за общими столами и ждали рассвет. В то странное хмельное утро Таро рассказала Стиве такое, отчего у него волосы на голове шевелились до сих пор, от одного только воспоминания. А потом, месяц спустя, такое случилось снова, и Стива смог сам стать свидетелем двух вещей: во-первых, в конце июля в Мирте частенько происходят ужасные вещи, во-вторых, предсказания Таро – правдивы.

Другая Таро, та, которую видели все, была далека от Стивы, человек из другого мира. Ходила хвостом за Марком, и тот дорожил ей, но как дорогими часами; в Городке она пила, читала дерзкие стихи, спорила с кем-то всё время. Поначалу Стиве казалось, что она с ним флиртует.

Но ни одна из Таро не любила его.

– Сегодня смутный день. И холодный, – проронила Таро, глядя в чашку.

– Люблю холодные дни. Голова трезвеет.

– Я всё не могу успокоиться. Хочу понять, что всё это значит. Если снова будет то, что два года назад... если снова всё разрушится, всё, что строилось так долго, что тогда?



Милена Оливсон

Отредактировано: 18.06.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги