Муллиган

Размер шрифта: - +

Муллиган

Последняя суббота октября выдалась прохладной. За серыми колоннами многоэтажек взрывался рассвет — из его пламенной купели неуправляемой ракетой рвалось солнце, целясь в белесый край осеннего неба. Первые, самые наглые лучи, скользнув по соседней крыше, влетали в узкую щель между рамой и жалюзи, вольно рассыпались по столу и лизали теплыми языками указательный палец правой руки, замерший на кнопке мыши.
– Все за своим компьютером сидишь. Погода какая, погулять бы сходил!
– Да, мам. Обязательно. – меланхолично отозвался студент, перелистывая на экране очередную страницу. Слова улетели вверх, словно черные муравьи, слизанные невидимым муравьедом. Следующий лист был немногим белее его собственной кожи.
Студент вздохнул, поднес ладони к лицу и отчаянно потер зажмуренные глаза. Работа не клеилась.
Он потратил целое утро, пытаясь художественно оформить заветную идею, которая не давала покоя последний месяц. Тем не менее, результат оказался вызывающе скромен. Вместо целого философского трактата, способного явить миру его несомненный талант — терпкое вино мысли, налитое в изящный бокал стиля, чаячий полет фантазии над хмурым морем реальности, — он получил всего пять страниц текста, если учесть все сноски и примечания. Омерзительно мало. Недостойно мало. Крайне мало для него, великого…
Студент выпрямился в кресле и резко хлопнул себя по бедрам. Нет, отступать нельзя. Вернувшись к началу, уселся поудобнее и начал читать.
«Первые упоминания об этой сделке относятся к Средним векам и опираются на довольно обширную доказательную базу, подтверждающую сам факт ее неоднократного заключения. Впрочем, современные историки склонны критически оценивать дошедшие до нас документы, считая весомую их долю грубой подделкой, а еще часть, притом довольно приличную — плодом позднейших измышлений и приписок. Сохранившиеся тексты не позволяют составить полное представление о том, на каких условиях она совершалась, каков был порядок заверения всех необходимых бумаг и кто выступал полномочным представителем противоположной стороны…».
В прихожей засобиралась мать. Она постоянно приходила и уходила – на работу, к подруге, в театр, еще куда-то. Студент старался лишний раз ее не спрашивать, чтобы не получить в ответ поток открытых претензий и полускрытых обид. Женщина готовила каждый день, и этого было достаточно.
– Я в магазин ненадолго, обед на плите. Не скучай!
– Да, мам.
Щелкнула входная дверь. Пожалуй, можно было пройтись.
Дверь в гостиную была распахнута, внутри мигал бледным оком телевизор – подобно вампиру, это страшное устройство не выносило дневного света. Доносилось приглушенное бормотание телеведущей, сообщавшей рядовым гражданам о браках и разводах светских львов и львиц, драках парламентариев, буднях зоопарковых животных и других крайне важных событиях проходящего дня.
– Трагедией закончилась попытка начинающего канатаходца пройти по тросу, натянутому между небоскребами…
Равнодушно хмыкнув, студент отправился дальше – на кухню. От стоявших на плите кастрюль и сковородок поднимался тяжелый, вкусный дух. Проигнорировав угощение, юноша подошел к окну, ухватился левой рукой за ручку, повернул и потянул на себя. Рама отворилась на острый угол, помещение затопили неясные отголоски улицы. Студент прислушался, затем открыл настежь соседнюю фрамугу, высунулся на полтуловища и хорошенько присмотрелся. Похоже, рядом снова прорвало трубу, и бодрые рыцари «Водоканала» в темно-зеленых форменных куртках вовсю спешили на помощь.
«А меня никто не спасет. Я – опавший лист», -– подумал студент, – «Отпавший от общего дерева и ждущий, чем все кончится. Хотя, чего гадать, вариантов немного. Меня либо соберут в мешок и бросят в костер, либо оставят догнивать на земле как никому не нужную оболочку».
По кухне уже гулял легкий сквозняк, ожидавший, когда его впустят в душную комнату. Оторвавшись от созерцания города, студент пошел за чаем.
– Погода… солнечно… грозовой… идет… жди…
В чайнике еще оставалась заварка. К счастью, не вчерашняя – сегодняшняя. Подцепив его одной рукой, студент ловко плюхнул себе полстакана, залил кипятком и бросил кубик сахара. Немного помедлив, кинул второй и принялся тщательно размешивать напиток старой, потемневшей от времени ложкой.
Семья студента балансировала на той тонкой грани между честной бедностью и нищетой, когда покупка макарон и самого дешевого мяса не оставляет денег на соус к будущим котлетам. Мать пахала на трех работах кряду, а когда выпадал случай, подрабатывал и сын. Денег не хватало катастрофически. Ставка на образование, сделанная почти три года, почти наверняка была проигрышной – студент с грустью думал, что станет еще одним неприкаянным экономистом. Отец уполз как таракан, не дожидаясь первой школьной пятерки сына, и надежды на него не было. Преподаватели злобно зыркали на студня, вечно сонного и одуревшего после ночных посиделок за компьютером, трепали холку за неряшливые работы, скрипя зубами ставили три-четыре балла и сладострастно гнобили на экзаменах. Всю свою душевную горечь и великую обиду на жизнь студент сублимировал в литературу.
Чай оказался хорош – в меру крепкий, слегка вяжущий самый кончик языка и чуть припахивающий сладковатой травкой, которую семья собирала на даче. Прихватив пару мятных пряников, студент повернулся к двери и невзначай глянул на висевшие сверху часы, приобретенные по случаю на распродаже. Простое электронное табло показывало 11:11 утра.
– Я в игре! – громко произнес он неожиданно для себя, и тут же испугался своей решимости. На одном из интернет-форумов студент вычитал – если увидеть две пары одинаковых цифр и произнести эту фразу, можно запустить цепочку удивительных совпадений, которые приведут игрока к абсолютно невероятному результату. Форум кишел отпетыми колдунами и магами, и не было никаких причин не доверять написанному.
Новоявленный чародей подождал немного, затем повременил еще чуть-чуть и наконец уже совершенно бесстыже потупил за листанием забытых на обеденном столе женских журналов. Ничего не произошло. Разве что за окнами поочередно проехали три автобуса и два грузовика. Было непонятно, считать это знаком или нет.
Неофит пожал плечами, подхватил снедь и вернулся к ноутбуку. Экран успел погаснуть, но студент знал – текст покорно ждет, когда его домучают. Энергично размяв пальцы, самобытный автор включил любимую группу и продолжил героическое восхождение к вершинам писательского мастерства.
«…экономические монографии единогласно утверждают, что основу всякой коммерческой сделки составляет принцип взаимовыгодности. Любое соглашение, заключаемое в ущерб для одной из сторон, является если не грубым подлогом, то почти наверняка – попыткой ухода от причитающихся налогов. В этой связи неясно, чем именно считать рассматриваемый нами договор – это найм и не найм, купля-продажа и не купля-продажа и вообще непонятно что. Одиночный подряд? Авторский заказ? Доверительное хранение? Искушенный крючкотвор найдет доводы в пользу любого определения, однако более всего нас интересует практический аспект вопроса…».
Прервавшись, студент подошел к окну и поднял жалюзи. Солнце уже успело преодолеть бетонные редуты и теперь сияло, преисполненное могущества, освещая каждую веточку в парке напротив. Охряно-желтая шаль опавших листьев еле заметно колыхалась под нестойким октябрьским ветерком.
– Я изменил в себе твои измены, я вымираю, я ненужный вид! – пропели динамики.
«А то! Будь я кому-то нужен, не сидел бы тут, пытаясь вымучить из себя три с половиной строчки через запятую. Вон, одноклассники уже детей заводят, по мармарисам ездят. Эх...».
Мысль о собственной никчемности вдруг показалась ему нестерпимой. Отойдя от окна, студент решительно вышел на середину комнаты и активно замахал руками, разгоняя кровь. Он не особо любил заниматься спортом, однако присев и отжавшись пару десятков раз, почувствовал себя лучше.
Настолько лучше, что следующий отрывок дался ему почти без труда.
 «…тщательное исследование сущности данной сделки неизбежно приводит к размышлениям о форме и способе платежа. Совершенно очевидно, что платой по договору с дьяволом не может выступать никакая собственность человека. Во-первых, потому что мы абсолютно нищие – нагими рождаемся, нагими уходим. Во-вторых, весь материальный мир принадлежит ему до последнего атома. Деньги, власть и славу он имеет в изобилии, щедро одаряя этой шелухой своих многочисленных слуг…».
Текст выползал из глубин его мозга подобно могильной гадюке, готовой укусить неосторожного путника. Слова сами находили друг друга, хватались за нити смыслов, качались на волнах сравнений и метафор, ныряли в бездонные озера абзацев с горных пиков цитат. На единый миг студенту почудилось, будто он схватил за хвост легендарную птицу вдохновения и дело осталось за малым – свернуть ей шею, сломать крылья и ощипать как следует, приспособив под суп. Однако, стоило этой мысли укорениться, как волшебное настроение пропало. Осталась только тихая боль в запястьях и шее.
– В последнюю осень, э-ге-ге-ге-гей! – прохрипел из динамиков немолодой уже русский рокер.
– Да пошел ты! – обиженно отозвался студент и свернул текстовый редактор. Раз дело встало, самое время развлечься. Ведь настоящий писатель всегда работает под вдохновение. Совсем как алкоголик, пьющий только по особым случаям – когда есть чего выпить.
В эту игру он вкладывал деньги тайком от матери, подчас экономя на завтраках. Быстро прощелкав сквозь интерфейс, студент вошел в рейтинговый бой своим любимым фризмагом.
Противником оказался чернокнижник. 
– Твоя душа будет моей!
– Не стоило напрашиваться!
Вменяемый зоолок сулил большие проблемы, но студента сейчас занимало иное. Он по уши погрузился в муллиган.
Коллекционные карточные игры – отдельная небольшая вселенная со своей уникальной атмосферой и неповторимым сленгом. Это загадочное слово, столь непривычное для уха обывателя, все же несет вполне конкретный, хорошо знакомый ему смысл. Заняв места, игроки получают несколько случайных карт. Вполне может статься, что выпавшие существа и заклинания их ничуть не устраивают – слишком дорого стоят, неудобны или не сочетаются друг с другом. Поэтому каждый игрок имеет право вернуть в колоду одну карты или даже все сразу, потребовав выдать новые. Это и есть муллиган – право на второй шанс, последняя трапеза приговоренного к смерти, добавленное время после дополнительного. Отдать живую, трепетную синицу в руках ради едва различимого журавля в небе – что может быть милее русскому человеку?
Огненная глыба вернулась в колоду, ее место занял Снегочух. В руку упала монетка – сопернику выпало ходить первым.
– Ага-а, сейча-ас!
На стол вылез окутанный пламенем бесенок, плюнул в своего повелителя на три единицы урона и замер. Нет, все-таки обычный демонлок. Облегченно вздохнув, студент сыграл монету, дающую лишний кристалл маны, и следом метнул ледяную стрелу. Заклятье пришлось как раз кстати. Если оставить адское отродье в покое, беды не оберешься.
«Какое оригинальное у чувака имя – v3l1ar13. Хорошо, не VaSyApUpKin77! Буйно школота заколосилась, хоть косой коси…».
Чертенок замерз насмерть и с диким воем провалился внутрь себя.
«И в самом деле, что я могу ему дать? Если здраво поразмыслить – ничего. Нечего себя обманывать – будущее не изменить. Пойду пахать в какую-нибудь контору за три копейки, а по ночам буду кропать рефераты для таких же бездарей».
– Зачем меня призвали!? – требовательно вопросил синекожий посланец преисподней, утвердившись на желтом песке.
Совпадение? Случайность?
Студент разменял второй десяток, поэтому не верил в случай. Нужно было давать ответ, и он нашелся удивительно быстро.
– Я мечтаю быть похожей на тебя!
Крохотная брюнетка с огромными анимешными глазами. Крючок с наживкой, закинутый в кишащую пираньями реку.
– О, у тебя неприятности?
Теперь студент был полностью убежден – это диалог. Он спрашивает, ему отвечают. Надо тщательнее выбирать реплики, и плевать на победу!
– Знание – сила! Значит, я вдвое сильнее.
«Ну давай, скажи мне, что делать?».
– Положи это яблоко себе на голову!
Жонглер кинжалами, воплощение ехидства. Таких карт в колодах демонлоков никогда не водилось. Студент почувствовал, как волосинки на спине встают дыбом.
«Все сходится! Змей предлагал Еве яблоки, первым шло познание добра и зла. Второе они съесть не успели… что там было? Что!?».
И снова ему подвернулось нужное существо.
– Наконец-то мне дали второй шанс!
«Ну конечно – бессмертие!».
Противник молча перебирал карты, не решаясь ходить. Студент почувствовал, как внутри закипает нетерпение напополам с предвкушением.
«Не тяни! Давай! Давай!!»
– Это действительно так необходимо?
Лекарь-невидимка, дополнительная карта, потеря темпа. И никаких тебе тайных смыслов Смесь нетерпения и предвкушения вылилась под кресло, словно из сидящего выдернули пробку. Мечты обернулись пшиком.
«Необходимо ли мне бессмертие? Еще как! Человек тратит первую половину жизни, борясь за право жить по-своему. И когда наконец обретает желаемое, в волосах вовсю струится седина, а вокруг бегают дети, требующие отдать им вторую. Это несправедливо, нечестно. Я так не хочу!».
Поборов желание выйти из игры прямо сейчас, студент выложил карту, изображавшую белоусого старичка в синем халате и тюрбане.
– Я – повелитель магии!
Студент улыбнулся. В эту фразу было вложено столько гордыни, что хватило бы на пяток падших духов. Впрочем, старичок давал очко к урону от заклинаний и отлично убирал хилых существ, имея целых четыре очка здоровья.
– С удовольствием посмотрю, как ты будешь умирать!
Побоище разгоралось. Враг старательно застраивал стол, однако студент раз за разом убирал возведенные редуты. Волна льда, конус холода, чародейские стрелы, вспышка, еще вспышка… Поколебавшись, студент убил особо жирного демона огненным шаром и покосился на следующий ход своего визави.
На поле выпрыгнул гоблин – дерзкая улыбка до ушей, уши торчком.
 – У меня самые выгодные цены!
Это не значило ничего. Студент бесстрастно сделал ход.
– Хе-хе-хе-хе-хе, время платить по счетам! – рассмеялся проказник и пребольно ударил герою в лицо.
А вот это значило все. Студента затрясло. Четким жестом свернув игру, он торопливо раскрыл текстовый редактор и нервически заколотил по клавишам худыми пальцами.
«…наивные материальные подношения не произведут желаемого эффекта, пусть даже будут вручены со всей искренностью и дерзновением. Единственной уместной платой может быть только божий дар, переданный человеку для ответственного пользования и взращивания, будь то талант, умение или…».
Здесь он взял паузу, словно взвешивая что-то внутри себя, затем дрожащими руками дописал еще несколько слов.
«…даже спутница жизни».
Пазл сложился. Студент чувствовал себя так, будто втащил мешок цемента на крышу многоэтажки. Нестерпимо захотелось вернуться к плите и нажраться до отвала, чтобы голова перестала кружиться, а руки – дрожать.
Зашипела сжигаемая поперек стола веревка, требуя сделать ход.
Игровой расклад выдался далеко не лучшим, но это было неважно. Теперь процесс пошел быстрее, словно за спиной студента стоял незримый и весьма злобный погонщик, хлеставший его спину витым кнутом из воловьей кожи.
– Я обучу тебя танцу смерти!
«Ну что ж, приступим».
Студент нашел папку со своими литературными опытами – такими слабыми и ненужными. Короткая комбинация клавиш, и они сгинули навеки. Резервных копий не было.
«Никогда бы не подумал, что это дерьмо окажется полезным. Ха-ха!».
– Примкни к нам или умри – можно одновременно!
Семь кликов мышью, и самая неприятная часть личного порноархива ушла на почтовые ящики преподавателей, начиная от завкафедры и заканчивая «варягами». Можно обойтись без заявления по собственному – все равно учебе конец.
– Чух-чух-чух, ту-ту!
Спринт до телефона, знакомый номер, набранный пляшущими танец смерти руками.
– Алло, Света? Ты паскуда, Света. Я тебя презираю. И не звони мне больше, поняла? Все, отбой.
«Еще бы она не поняла, хотя даже я сам себя иногда не понимаю, но вот сейчас точно понимаю и это понятно мне, потому что самоочевидно и доказательств не требует. Вот!».
Студент неторопливо вернулся на место, горделиво воссел на прохудившемся кресле и глянул в монитор. Аховая игровая ситуация, без шансов на победу. Возможен только добор…
– Пусть боль говорит за меня!
«Сразу бы так! А то – обиняки, полунамеки… Враки, реки, раки, руки-ноги береги… но беречь ничего не надо, совершенно не нужно беречь, ведь она должна течь, и она потечет непременно…».
– Боишься испачкать свои нежные ручки?
«Не боюсь я никого, себя только одного!».
Студент запрокинул голову и зашелся в диком, нечеловеческом смехе.
В дверном замке лязгнул ключ.



Кир Борисов

Отредактировано: 08.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги