Нетореными тропами 1. Страждущий веры

Размер шрифта: - +

Глава 19. В пещерах спят медведи

1527 г. от заселения Мидгарда, Урсалия, Лапия

Микаш шёл сквозь безветренную ночь, удивительно сухую и морозную после бури. Воздух пах сладостью грозы. На плече горела рана, зыбкое марево плескалось в голове. После расставания с принцесской и её братом Микаш решил вернуться к целительнице. Мальчишка дал ей столько денег, что она вполне могла помочь ещё раз. Если нет, то он попробует уговорить её в обмен на услуги или… Попытка не пытка.

На город уже опустилась тьма, но окна в хижине на отшибе до сих пор не погасли. Микаш постучал. Раздались мерные, полные достоинства шаги. На пороге показалась целительница со свечой в руках. Микаш не успел ничего сказать, как она расстроено выдохнула:

— Сумеречники!

Пригласила внутрь, усадила на кушетку, сняла с него рубаху и осмотрела рану, недовольно цокая языком.

— Я не Сумеречник, а просто так… дворняга.

Опустил взгляд и судорожно выдохнул. Целительница омыла рану водой.

— Сумеречник не тот, кто давал клятву и носит церемониальную причёску. Неужели ты не понял?

Он изучал пол. Навалилась тяжесть принятых сгоряча решений. Обратного пути нет. Только обгоревшее письмо осталось от детской мечты. Но может так правильней, а то бы духу не хватило порвать с прошлой жизнью.

— Эглаборг! — позвала целительница сына.

Он возился на расстеленном на полу одеяле вместе со старшим братом. Мальчик послушно поднялся и заковылял к матери, с трудом ещё удерживая равновесие на ногах. Брат смотрел на него с плохо скрываемой завистью.

— По законам унаследовать мой дар должен был мой первенец, но он даже по натуре не целитель. Нет у него в крови огня, жажды познания и сочувствия каждому живому существу. — У старшего и вправду аура была тусклой, почти обычной. Пропущенный родовым даром — стыд и жалость для любого Сумеречника. — Взгляни на младшего, он — моя гордость. Такой кроха, ходит с трудом и почти не говорит, а уже тянется за знаниями и ладошками пытается унять мою усталость и уныние.

Младший улыбнулся широко и открыто, так, что проняло даже сквозь очерствение и истощённость. Он протянул матери руку. Она приняла её и, соединившись с ним аурами, усилила свой дар. Длинные гибкие пальцы свободной руки затрепетали, сплетая из свечного пламени тонкую нить. Она связывалась в сеть, ритмичный напев стягивал ячейки плотнее, опаляя повреждённую плоть. Становилось душно. От ноющей боли кружилась голова и слипались глаза. Целительница всё колдовала и колдовала, орудуя пальцами, как паучьими лапками. Её голос набатом отдавался в висках, пока не опрокинул за грань.

Микаш проснулся, когда в окно било яркое солнце. Лежал на той же кушетке, отгороженный от остального помещения ширмой. Рядом возились дети, гремела посуда. Микаш приподнялся и пощупал плечо. Боль унялась. Голову водило, но тело полнилось бодростью.

Микаш встал и натянул на себя выстиранную рубаху.

— Снова на войну навострился, а, Сумеречник? — усмехнулась из-за ширмы целительница. — Подождал бы, пока рана подживёт.

— Я не Сумеречник и не воюю больше. Пойду искать мирное ремесло, — нехотя ответил он. Рука с алчностью потянулась за мечом, оставленным у кушетки, будто только оружие поддерживало в нём жизнь.

— А сможешь? Не воевать?

Целительница заглянула за ширму и осмотрела рану через широкий ворот рубахи.

— Я — справлюсь! — Микаш ногой задвинул меч под кушетку. — Где Фанник?

— Твой раненый товарищ? Вернулся на постоялый двор. Моё гостеприимство показалось досточтимому Сумеречнику слишком скудным. А почему спрашиваешь? Мирно жить расхотел?

— Нет. Вы не знаете, кому здесь нужны работники?

— Больше всего платят лесорубам и рудокопам, но не с твоей рукой. Есть у тебя какое ремесло, ну кроме?.. — она указала на торчавшие из-под кушетки ножны.

— Землю пахать умею…

— Явно не сейчас, — она кивнула на заснеженный двор за окном.

— Подсобные работы, там, я не знаю, — он угрюмо потупился.

— Зимой все пояса потуже затягивают. Ты можешь остаться здесь до весны. Я одна — мужские руки лишними не будут. Заодно присмотрю, чтобы ты снова рану не разбередил.

Он согласился. Хоть время появится всё обдумать.

Сразу после еды Микаш принялся за работу: вычистил дом, едва в дымоход не полез — целительница не пустила. Чинил стол, лавки и приземистые кровати, колол дрова, выгребал со двора сугробы, кормил скотину, латал прохудившийся сарай. Целительница только диву давалась и с сожалением качала головой, словно понимала, какая жажда жгла его изнутри.

Тревожить ночью семью целительницы Микаш не пожелал, несмотря на увещевания, и улёгся в хлеву, пристроенному к дому для сохранения тепла. Зарылся в чистую солому в пустом стойле. Прислушивался к сопению животных по соседству, пока не сморил сон. Но и там он не обрёл покоя.

Микаш доставал из-за пазухи медальон с портретом и думал. Зачем украл этот поцелуй, зачем наговорил столько грубостей? Всего-то хотелось избавиться от наваждения. Казалось, чего проще? Получи ты, наконец, то, о чём так долго грезил, пойми, что нет в этом ничего волшебного, от чего так трепещет глупое сердце. Обычная принцесска, злая и взбалмошная, как все высокородные, даром что красивая настолько, что дух спирает от одного взгляда. Так нет ведь! Только хуже сделал.

Миг, прикосновение к нежным как пух губам, сладость лугового разнотравья, крепкий хмель весенней поры. Хочется, чтобы время замерло, всё, кроме неё, кануло в бездну, и неизбежное будущее не настигало никогда! Желание это, выраженное со всей возможной страстью, исполнилось, как и все желания, которых стоит остерегаться, самым неприятным образом. Микаш до сих пор чувствовал на губах вкус её поцелуя, слышал звенящий насмешливостью и превосходством голос с жалящей ноткой жалости. Видел её перед собой с соблазняющей улыбкой на устах. Она танцевала для него, обнажалась, протягивала руки и льнула, присаживаясь к нему на колени, опаляла кожу знойным дыханием. Микаш не выдерживал чувственной пытки и просыпался с позорно мокрыми штанами. Оставалось только выскочить на улицу и забуриться в снег, чтобы погасить полыхающее в теле пламя.



Светлана Гольшанская

Отредактировано: 17.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться