Одна я такая...

Размер шрифта: - +

ЧАСТЬ 2. Глава 1.

'МЕСТЬ'

 

Дал право мстить за боль мне сам Господь,

Когда отнял все то, чем сердце жило.

Отныне горький гнев течет по жилам,

Стремясь врага сильнее уколоть.

 

Беги, мой враг, пока достало сил!

Покуда я не отыскала средство,

Чтоб вечный страх, что ты мне дал в наследство -

Вернуть тебе сполна в тени могил.

 

Страшись теней и шорохов во мраке.

Я нанесу удар в тот миг, когда

Совсем не ждешь... избавив навсегда

От монстра мир. Собачья смерть собаке!

Кристина Высоцкая.

 

Италия. 1249 год. Замок 'Фиоре Россо'

 

— Девочка моя, уже утро! Вставай! — сквозь сон, Алекс услышала ласковый голос своей нянюшки, — герцог передал, что ждет тебя в своем кабинете.
— Встаю-встаю, — простонала сонным голосом девушка, сбрасывая с себя теплое овечье одеяло.
Няня все так же стояла возле ее кровати и с нежной улыбкой и со слезами на глазах наблюдала за утренними приготовлениями своей единственной, оставшейся в живых, девочки.
Ее любимая малышка! Ее маленькое черноволосое солнышко, которое она вырастила на своих собственных руках и вскормила своим молоком.
Год назад, когда из поездки во владение герцога дель Северуса вернулись печальные и убитые горем рыцари с тремя телами, укутанными в белые погребальные полотна, Тильда думала, что от горя сойдет с ума.
В тот день, все обитатели замка вышли встречать своих господ и, все как один, с удивлением и суеверным страхом молча взирали на мрачное шествие своего рыцарского отряда. Личная охрана барона медленно въезжала на лошадях через замковые ворота, гулко ступая по каменной дворовой брусчатке. Из-за низко опущенных голов, выражения их лиц было не разобрать, на все вопросы они лишь отворачивались, а от наиболее настойчивых старались быстро отвести коней в сторону и, не говоря ни слова, ехали дальше. Первые всадники вели за поводья личных лошадей барона и Беллы. На трех лошадях, поперек сёдел были перекинуты и крепко привязаны непонятные свертки, замотанные в белые полотна с черными разводами в отдельных местах.
Еще не понимая, что видят ее глаза, Тильда, переводила взгляд с лошадей на подъемный мост и обратно, до последнего ожидая, что вот сейчас на мосток поднимутся и, как всегда перепрыгивая через две дощечки, побегут, взявшись за руки, ее любимые девочки, но сердце уже заходилось от нехорошего предчувствия и необъяснимого страха. На миг оно замерло и тут же неистово забилось, едва не заставив бедную женщину провалиться в беспамятство.
Не желая верить в самое худшее, она рванулась к главе отряда, распихивая локтями дворовую толпу. И в тот момент ей было все равно, захочет ли он разговаривать с ней или нет — если потребуется, она вытрясет из него всю душу, но узнает, что произошло и чьи завернутые, словно в саван, тела перекинуты через луки их седел.
Когда отряд остановился возле центрального замкового входа и все рыцари разом спешились, Тидьда уже замедлив шаг, неторопливо подошла к их начальнику:
— Никколо, — тихо спросила она, подняв на него свои карие, с расходящимися лучистыми морщинками глаза, — это они, да?
Он молчал, стараясь отвести свой взгляд от вопрошающих глаз нянюшки, покрытых тонкой пеленой готовых вот-вот пролиться слез. Рыцарь лишь крепко, до боли в пальцах и белизны суставов, сжал луку своего седла.
— Никколо, — ее голос предательски задрожал, выдавая едва сдерживаемые рыдания, — я тебя еще раз спрашиваю — это они?
Повернув голову и посмотрев на бедную, пожилую женщину, он только молча кивнул, и одинокая слеза скатилась по его черной щетинистой щеке. И здесь уже ее ноги не выдержали — от горя и захлестнувшей в один миг тоски, она со скорбным воем упала на колени на колючие холодные камни, не обращая внимания на резкую боль в суставах и не замечая никого и ничего вокруг.
Когда новость о смерти семьи барона разлетелась по всему замку, не было ни одного человека, не оплакивающего трагическую кончину своего хозяина, его жены и дочери. Тильда, после того, как ее отпоили успокоительными настойками, пыталась выяснить, что случилось с Александрой, но никто из сопровождавшего барона отряда, к которым она подходила с этим вопросом, не мог сказать ничего вразумительного. Они лишь пожимали плечами и разводили руки, мол, ничего не знаем. И только поздним вечером, она смогла выведать у изрядно опьяневших рыцарей, заливавших горе и боль от потери своего хозяина крепким вином, что как только они прибыли в замок герцога, барон сам отпустил их в ближайшую таверну, отдохнуть с дороги, выпить и весело провести время с местными красотками. Чем они и занимались, всю ночь напролет, веселясь и наслаждаясь гулящими девками. И уже поутру, возвратившись в замок, остолбенели, увидев жестокую картину зверской расправы над слугами и рыцарями герцога, а когда среди множества окровавленных трупов они нашли заколотого хозяина, истерзанную какими-то чудовищами баронессу и Беллу с разорванной шеей, некоторым рыцарям стало плохо. Придя в себя, они попытались отыскать Алекс, но ее нигде не было — ни живой, ни мертвой, да и самого дель Северуса, так же не смогли обнаружить. Пришедшие с утра слуги герцога обыскали весь замок от крыш до подвалов: проверили многочисленные погреба, комнаты и всевозможные закутки, прочесали баграми ров, надеясь отыскать хотя бы труп хозяина, но так ничего и не обнаружили — старик, словно в воду канул.
Маленькая надежда затеплилась в сердце старой нянюшки. Она бегом бросилась в замковую церквушку и, упав на колени перед распятьем, молила, нет, она умоляла Всемилостивого Господа сжалиться над ее девочкой, ниспослав ей защиту и свое благословение, где бы она ни была, только бы Алекс выжила и с ней ничего не случилось.
А дальше время для нее остановилось…
Не подпустив к баронессе и ее рыжеволосой девочке никого из прислуги и рыцарских жен, она, запершись с ними в холодном подвале замка, всю ночь сама обмывала их безжизненные тела и выбрав самую тоненькую иголку и шелковую нить, очень аккуратно зашила страшные раны на их разорванных шеях. Несмотря на преклонный возраст, Тильда держалась. Она не могла позволить себе смалодушничать и бросить все на других, не позаботившись о последних приготовлениях для своих любимых девочек. Оплакивая баронессу, она гладила ее по ярко-рыжим длинным волосам, бесконечно благодаря ее за доброту, сочувствие и помощь — ей, восемнадцать лет назад, появившейся в их замке в окровавленных порванных одеждах, жестоко избитой, вымотанной и почти на сносях. Память быстро унесла пожилую женщину в ее печальное прошлое, и еще раз всплакнув над лежащей перед ней юной Беллой и красавицей баронессой, она вспоминала, как когда-то очень давно, она со своей семьей жила на острове Сицилия в маленьком рыбацком поселке. Была счастливо замужем за деревенским кузнецом, имела двух взрослых сыновей, которые уже вовсю помогали ей по хозяйству, а отцу в кузнице, раздувая меха и перенимая его ремесло. А через пару месяцев их семья ожидала долгожданное пополнение. И в один миг всю ее счастливую спокойную жизнь перевернули, напавшие на их маленькую деревню, морские разбойники. Глубокой ночью, они врывались в их хижины и почти раздетых поселенцев сгоняли на центральную улицу. На глазах трясущихся от холода и ужаса жен и матерей, жестоко расправились со всеми местными мужчинами, не пощадив даже юношей и подростков, а их — чуть живых женщин и молоденьких девушек — сковали цепями, погрузили на свои корабли и отплыли на восток для последующей продажи будущих рабынь на невольничьих рынках Турции.
Измученных, грязных и избитых пленниц приволокли и, как ненужный хлам, бросили в корабельный трюм. Поначалу, никто не обратил внимания на беременность Тильды — округлая полнота ее тела скрывала уже прилично выпирающий живот, да и накинутая наспех, неподпоясанная просторная туника, не давала возможность рабовладельцам рассмотреть ее положение. Лишь, на третий день, когда сделав огромный крюк по Тирренскому морю, они остановились на Корсике, пополнить запасы продовольствия и воды, на корабль привезли старого лекаря, который осматривая голодных, доведенных до отчаяния женщин на предмет их здоровья и девственности, одним своим кивком, решал, кому жить, а кому умереть. Пираты же, не жалели никого!
Только один Господь Бог знает, как тогда спаслась она и еще три женщины, выброшенные за борт, с намеренно нанесенными глубокими порезами на их тела, чтобы у несчастных смертниц не было ни единого шанса на спасение. Оказавшись в воде, посреди бесконечной глади моря, вглядываясь в тысячи ярких звезд, Тильда отчаянно взывала к Господу, чтобы он пощадил ее и еще не рождённого малыша. Как плыла она тогда, она не плавала никогда в жизни. Рожденная в семье рыбаков, с детства женщина прекрасно держалась на воде, но в тот момент из каких-то неведомых ей резервов жизненных сил, голодная и обессиленная от потери крови, почти теряя сознание от боли в глубоких ранах, обильно сдобренных соленой водой, она плыла…плыла на пределе своих возможностей и лишь одна мысль билась у нее в голове и не давала плюнуть на все и прекратить цепляться за жизнь и спокойно уйти вслед за мужем и сыновьями — не потерять ее долгожданного, теперь уже единственного ребенка.
Следующее, что она запомнила, когда на несколько минут пришла в себя, прежде чем снова провалиться в спасительное беспамятство — это яркое солнце, жестоко слепящее ее покрасневшие от соли глаза, песок во рту и сумасшедший ор множества прибрежных чаек. А дальше картинки в памяти Тильды менялись со страшной скоростью. даже сейчас, спустя восемнадцать лет, она не могла с уверенностью сказать, что из того, что она запомнила, была явью, а что просто бредом или обычным сном. В ее памяти смешалось все: люди, крики, повозки, успокоительные слова какого-то рыжеволосого, сладкоголосого ангела, постоянно пытающегося влить в нее какие-то бульоны или целебные отвары. Только на третий день, придя в себя, она обнаружила, что лежит на мягком тюфяке, в маленькой уютной комнатке, укутанная с ног до головы в теплое шерстяное, явно очень дорогое, одеяло. Силясь выудить из памяти хоть что-то из того, что происходило после плена и судорожного плавания в соленой воде, она усердно пыталась отделить реальность от лихорадочных грез, но как бы Тильда не старалась, у нее ничего не выходило — она попросту ничего не помнила. Только позже она узнает, что тем рыжеволосым ангелом, казавшимся ей посланником с небес, оказалась тогда еще совсем молоденькая, баронесса Изабелла дель Сарто.
В тот день, возвращаясь от своих родителей, чей замок находился в Генуе, юная баронесса и ее отряд продвигались вдоль прибрежной линии Тирренского моря, когда на берегу — среди песка, зелено-коричневых водорослей и прибрежного скальника — они заметили очередную утопленницу, коих всюду было огромное множество. Равнодушные волны одна за другой — то подбиралась к мертвому телу, обмывая голые ноги бедняжки, но, не взяв с берега богатой дани, снова возвращалась назад, лишь расшевелив кусты водной травы. Стараясь не обращать на эту неприятность внимания, отряд двинулись дальше и только в последний момент, отъехав уже на приличное расстояние, Изабелла попросила все же проверить несчастную, послав туда двух своих рыцарей. Через несколько минут, они вернулись и доложили ей, что женщина жива, только без сознания. Баронесса недолго думая, приказала воинам принести несчастную и разместить в повозке, в которой путешествовала сама, предварительно освободив для нее место. Всю оставшуюся дорогу до замка своего супруга, она сама присматривала за женщиной, а, уже приехав домой, юная баронесса, сама, будучи на сносях, лично выхаживала Тильду, смазывая ее раны травяными бальзамами, обтирая тело теплой водой и вливая в нее лечебные отвары и полезные в ее положении бульоны.
Через две недели по прибытию в замок, Тильда благополучно разрешилась от бремени здоровым темноволосым, как и ее покойный муж, мальчонкой, а через месяц у барона и баронессы родились две прекрасные близняшки, словно день и ночь — черноволосая Александра и рыженькая Анабелла. Баронесса долго приходила в себя после тяжелых родов, своего молока у нее почти не было, вот тогда Тильда и взяла на себя все обязанности по кормлению и уходу теперь уже трех малышей — своего сынишки Патрика и двух девочек добрейшей баронессы. Благо молока у нее было много и хватало на всех.
И вот теперь, спустя столько лет, душа женщины никак не могла смириться с тем, что вынуждена держать холодные руки своих девочек, и вглядываться в их бледные, безжизненные лица. Какое такое чудовище сделало это с ее солнечной Беллой, которой в пору было танцевать на пирах, слушать песни трубадуров и своей красотой сводить с ума множество мужчин и юношей. А прекрасная баронесса, которая стала для нее ближе, чем дочь. Чем провинилась перед Всевышним эта добрейшая женщина? Почему он не пожалел ее и обрек на такую страшную, мучительную смерть? Тильда никак не могла понять…
Когда все было закончено, от усталости пожилая женщина уже не чувствовала собственных ног, а от бесконечных слез ее голова перестала мыслить и здраво соображать. Она только на минутку присела на грубую деревянную лавку, чтобы немного прийти в себя, осторожно облокотилась о стол, на котором лежали обмытые и прибранные тела ее девочек, и погрузилась в тяжелый, беспокойный сон.



Виктория Проскурина

Отредактировано: 01.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги