Отданный во служение

Размер шрифта: - +

Глава 2

      Мягкие лучи догорающего заката на прощание скользнули по местами ободранному черному меху, от чего волк замер, с восхищением смотря в след исчезающему солнцу. Шерсть на загривке ему раздувал свежий зимний ветер с ярко ощутимым чуть сладковатым запахом. Волк получше принюхался. Он не узнавал в этом аромате ни ночной лес, ни горы, ни озеро, находящееся аккурат на запад. Это было что-то иное.

      Сделал несколько шагов, а затем и вовсе помчался вперед вслед за солнцем, чувствуя как ярко расцветает неизвестный аромат. Под лапами громко хрустят ветки, и мелкие зверьки, заслышав это издалека, бросаются в рассыпную, а птицы мгновенно взлетают с насиженных веток и растворяются чернильными пятнами в еще немного пунцовом небе. Но волку и не интересно все это, ведь он не на охоте. Он в поиске незнакомого одурманивающего аромата, аромата, что дает волку крылья. Стирает с его давно уже не богатой шкуры клеймо кровавого охотника и танцует яркими красками полуденного солнца в ночи.

      И он замечает силуэт. Мгновение, и тот пропадает, растворяется, будучи так и не узнанным. Кажется, в такой темноте ничегошеньки нет и быть не может — настолько блекло сверкают звезды на уже почти догоревшем небосводе. Из всего этого выделяется лишь все тот же едва уловимый светлый силуэт. Блестящий, словно снег в полдень, и какой-то прозрачный. Это не может быть человек — уж слишком быстро растворяется в ночном ветре, слишком манит.

      Волк чувствует что это тот самый аромат. И он бежит к нему, бежит, в надежде получить такие желанные ответы. Хозяин аромата, нет, все же хозяйка, заставляет его метаться по ночному лесу не разбирая дороги. Волк жаждет увидеть лицо, скрытое длинными темными волосами. Силуэт мелькает то тут, то там. Словно призрак человека, или все-таки прошлого. Волк опьянен запахом, он сходит с ума и готов вспороть грудную клетку от бессилия, словно неизлечимо болен.

      Он не знает, сколько бы еще длилось это метание, если бы она сама не явилась перед ним. Волк аж на хвост свой чуть не сел от неожиданности, что было бы крайне болезненно. Но он бы стерпел. Стерпел многое ради стоящей перед ним. Нет, отныне принцесса ложная мечта, ложная вера. Мечта истинная сейчас предстала перед ним.

«Ты... красота земная и мой Ангел!»

      Платье водопадом спадает на снег прямо подле его лап, что сдвинуть он не может. Замер, искушенный тайной. Пытается поймать в ее чертах нечто знакомое и вновь теряется.

      Она заливисто смеется над его смятением, и ему самому хочется засмеяться. Он всегда знал, что смеющийся волк — то еще зрелище, но не настолько же... Ее хохотанье становится все громче и дева тянет к волку руки. А он предвкушает еще живые и такие желанные прикосновения. Закрывая глаза, вновь со свистом глубоко втягивает незабвенный аромат.

      Но смех раздается все тише, да все дальше. Волк больше не может распахнуть глаз.


 

***


 

      Ригон рывком садится в старой, пропахшей гнилью темнице. Его преследует тяжкая одышка, а глаза застилает пот. Безумным взглядом окидывает уже такую родную камеру в поисках причины пробуждения. Ему хочется знать, что же за сила вырвала его из сна и порвать эту силу прямо здесь и сейчас.

— Ну-ка поднимайся, животное, — агрессор оказался ближе чем ему казалось.

      Взгляд застывает на низкорослом, слишком зажравшемся стражнике прямо напротив него. Толстые неаккуратные руки с пальцами-колбасками, что не способны скрыть даже перчатки, сжимают пустое деревянное ведро. Держать его наполненным стоило ему огромных сил, от чего распухшая слегка пьяная рожа была краснее обычного, но даже пустое оно приносит ему тяжкое неудобство.

      А бывшее содержимое ведра ныне покрывает Ригона с ног до головы. Весь промокший до нитки, он все же поднимается на ноги, выжимая грязную вонючую рубаху, а рукавом стирает с лица соленый пот, смешавшийся с водой не первой свежести. И здесь солнечные лучи успевают его настигнуть, но только они больше не радуют, они мерзкие, липкие, они режут еще не до конца отошедшие от сна глаза.

      Ригон никогда не умел терпеть подобного отношения к себе.

— Да кто еще здесь животное, — нахально усмехаясь, он с размаху наносит удар стражнику кулаком прямо в челюсть. — А как же «пожалуйста»?!

      Это жирная свинья падает, прямо на себе одежду сплевывая кровь смешанную со слюной. Удар Ригона уже совсем не тот, видно, темница оставила на нем след куда больший, чем ему самому казалось. Много месяцев без превращений уж точно заставят любого оборотня во сне и наяву грезить лесом. А все это цепь виновна, сковывающая ногу, заклятие носящая.

— Ах ты, засранец! — стражник неожиданно быстро поднялся на ноги и со всей силы ударил Ригона по животу, разом отбив четверть ребер.

      Но оборотень продолжал стоять, лишь пошатнулся и чуть сгорбился. Он не мог позволить себе упасть от этой безумной боли. Не перед этой мерзкой свиньей.

— Идиот пустоголовый! Командир же приказал его целым привести! А с водой-то что? Ее тебе дали чтобы он умыться мог! Недоумок!

      В камеру громко пыхтя вбежал другой стражник, замерев уже при входе. Высокий и поджарый, он напоминал Ригону людей из его родной деревни и потому не казался настолько омерзительным. Раздав первому пару смачных подзатыльников, с раздражением уставился на его мечущиеся тут и там глазки-бусинки, после чего критически прокашлялся.

— Да лейтенант же с нас кожу живьем снимет, случись что с волчарой! Беги еще за ведром, да свежим на этот раз! — презрительно помахав пятерней перед носом, он проводил взглядом гремящую доспехами убегающую свинью.



Катерина Фаулз

Отредактировано: 15.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги