Первый судья Лабиринта

Размер шрифта: - +

Глава двенадцатая. УХОЖУ

Прекрасен город Айсбург. И мир по имени Лабиринт. И море здесь великолепно. Особенно, когда смотришь на него не из-за решётки, а идёшь босиком по волнам.

За прошедший день мы все вымотались неимоверно, и Артур никого из нас не отпустил — уговорил остаться ночевать у него в доме. А живёт он совсем рядом, десять минут пешком до лодочной станции. Удобно на работу ездить...

Дом Артура — это особая история. В таких домах должны жить академики. Писатели. Философы. Ну и — маги, наверное.

Дом двухэтажный. Впрочем, второй этаж — небольшая мансарда. Но для двоих постоянно живущих в нём человек — места до чёрта.

Там резные лестницы, широкие кровати под тонкими мягкими покрывалами. Там даже камин. Там поют соловьи за окнами. Там вокруг дома — сад...

В общем, это какой-то ненормально уютный дом. Не бывает таких домов.

Мама Артура — совсем на него не похожа. Она бойкая, весёлая, и так нам обрадовалась! А больше всех, как мне показалось — Свете.

Нас чем-то кормили, но я уже плохо соображал и был просто счастлив, когда мне показали мою кровать. Упав на неё, уснул тут же, до утра.

Утром проснулся последним, все уже встали и завтракали.

Когда я, хоть и умытый, но всё равно полусонный, притащился на кухню, то застал там такую картину.

Стол у них большой, овальный. «Люблю гостей», сказал мама Артура. Между прочим, довольно молодая женщина. Интересно, жив ли его отец.

Так вот, рядком за этим столом сидели Петер, Андрей, мама Артура, Света и хозяин дома с моей дочерью на коленях. И он улыбался. Впрочем, как и ребёнок.

Когда я это увидел, весь сон прошёл моментально. Самое интересное, ничего особенного вроде бы не происходило. По крайней мере, никто ничего не замечал. Все весьма дружелюбно со мной поздоровались и позвали за стол. И я сел, конечно. Но думать мог только об одном: а ведь кто-то здесь лишний...

После завтрака я слегка отвлёкся, потому что занялись насущными делами.

Приехали родители Андрея.

Я хотел сказать, родители Севы Сергиенко, Артур вызвал их телеграммой.

Встреча обещала быть нелёгкой.

Ведь Артур, возвращая эссенциалиста к жизни, окончательно сделал его Андреем.

Андреем, не Севой.

С фамилией Латушкин. С верующей мамой и папой-электриком. С подмосковным детством. Со службой в армии. С учёбой в академии Эссенс. С работой корректором. С любовью к Рите. С привычкой курить — к счастью, немного.

И при этом — с однородной паутиной серебристо-бирюзового цвета.

Раз Андрей считал моих родителей своими, я автоматически становился его братом. Меня, в принципе это устраивало. А вот его родителей, родителей Севы — нет. Тем более, что их он не воспринял вообще.

Сказок на свете не бывает, даже при наличии фэнтезийных чудес.

Дело осложнялось ещё и тем, что родители Севы оказались эссенциалистами. Может, какой-то парень в армии и вёл с молодым Сергиенко разговоры о теории сущности, но впервые об этом он узнал, конечно же, в семье. А после второго (или уже третьего?) рождения интерес корректора к эссенции заметно охладел. Что не доставило радости родителям.

— Я не хочу больше этим заниматься. Сейчас. Не-хо-чу.

Так он сказал мне. Повторил и им.

Жители Лабиринта — люди достаточно продвинутые. Им не надо объяснять на пальцах теорию порталов. И уж эссенциалистам не так трудно понять, что такое конвертирование. Но видеть собственного сына с другим лицом, с другими манерами, мало того, понимать, до какой степени изменилась его личность — это выдержит не каждый.

Контакта не получилось. Встретились чужими людьми — и чужими же через некоторое время расстались.

— Артур, неужели, ничего нельзя сделать? — плакала в соседней комнате мать Севы.

Артур вздохнул.

— Я бы мог попытаться вернуть ему прежнюю память. Хотя это будет для него очень болезненно — он выдержал бы. Но он просто не хочет. Не хочет становиться Севой.

— Но что же делать? — спросил отец Севы.

— Дайте ему время. Сейчас из прежней жизни для него существует только Рита. Если после встречи с ней он не захочет вернуться к себе прежнему — значит, вам придётся научиться принимать его новым. Таким, как сейчас. А он будет привыкать к вам. Если, конечно, вообще вернётся в Лабиринт.

Стоит ли говорить, что чета Сергиенко уехала очень расстроенной.

Теперь, когда передряги остались позади, Андрей мог думать только о Рите. В течение всех дней, проведённых в нашем мире, эссенс о ней почти не вспоминал. Он запретил себе эти мысли.

— Я не знал, что она жива. Я чувствовал, что если начну думать — сорвусь, пошлю всё к чёрту, кого-нибудь убью...

Но когда Артур подтвердил, что с Ритой всё в порядке, и она всего лишь находится в другом мире, Андрей отвернулся и быстрыми шагами вышел из дома.



Марина Дробкова

Отредактировано: 24.02.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги