Письма с того берега

Размер шрифта: - +

МЕЛЬНИЦА

Наверное, сходное чувство испытал Робинзон Крузо, увидев индейские пироги на берегу острова, который доселе считал необитаемым. Да, мне было страшно, и в отличие от Робинзона, моя надёжная крепость осталась очень далеко. Пожалуй, я бы даже не смогла убежать обратно в туман из-за усталости, которая накопилась за время перехода. Это не была обычная физическая усталость, вызванная работой или длительной пешей прогулкой, от которой так упоительно ноют мышцы, когда ты, вернувшись домой, позволяешь себе растянуться на любимом диване. Здесь я утомлялась иначе — после длительных прогулок вдоль реки меня всякий раз охватывало состояние апатии и безучастности, которые проходили, стоило окунуться в привычный уют дома. Заметила, что Лес тоже восстанавливал меня, но по-своему — скорее, наполнял чувством протеста, бунтарским духом, пробуждая какое-то первобытное начало. Но этот переход был самым длинным, я устала больше, чем когда-либо, и сейчас, перед лицом возможной опасности, осознала это. Состояние, в котором воспринимаешь действительность словно через три слоя пуховой ваты, накрыло меня, и на плечи лёг груз, который, вероятно, когда-то держали атланты. Но делать нечего, у меня не было других вариантов, кроме движения вперёд. И я пошла к постройке, до которой оставалось метров триста-четыреста — через силу, стараясь не акцентироваться на заполняющей меня усталости.

По мере приближения к приземистому, крытому дранкой зданию, сложенному из массивных каменных кубов серого цвета, нарастал ровный размеренный шум большой массы воды. Река, другого берега которой никогда не видела (сначала думала, что из-за тумана, но и, выйдя в иное пространство, не обнаружила ничего, кроме протяжённого вдаль полотна воды грязно-серого цвета), казалось, немного ускорила своё течение. Возможно, где-то поблизости заужалось русло, но с той же долей вероятности это могли быть капризы реки — у меня уже была возможность убедиться в неисчерпаемости её фантазии. Впрочем, я давно отвыкла чему-либо удивляться в мире, вобравшем в себя неисчислимое множество людских мыслей, чувств и воспоминаний. Здесь возможно абсолютно всё, и это, похоже, единственное правило, которое работает.

Вскоре к шуму воды добавились равномерные шлепки, нечёткий гул, и я уже практически не сомневалась, что это мельница. Она приближалась неотвратимо, как судьба, летящая на «красный», и я загодя приняла всё, что может произойти. В конце концов, хуже, чем есть, уже не будет, верно? Усталость и безразличие всё более охватывали меня, последние метры преодолевала на каких-то неведомых резервах.

Дальнейшие свои действия могу объяснить только сохранившимися пока рефлексами, поскольку совершала всё в полубессознательном состоянии. Помню только высокую, тяжёлую, с огромным металлическим кольцом вместо ручки, дверь, неимоверные усилия, приложенные мной для её открытия, и густой полумрак задверного пространства, в которое провалилась уже без проблесков мысли.

— Молоде-ец девка, соображаешь… Погуляла бы ещё возле реки, так, глядишь, и не довелось бы разговоры разговаривать… Вовремя ты… — голос, глухой и рокочущий одновременно, звал, вытягивал из воронки, уводил из темноты. Голова моя лежала в чьих-то широких тёплых ладонях, окружающий мир покачивался и плыл, и всё это вместе было удивительно уютно.

— Эээ! Не спи! Спать тебе давно ни к чему, а сейчас и подавно… Давай-ка, поднимайся, нечего на полу валяться, у меня, поди, всё просто, без ковров-диванов… — чьи-то сильные руки играючи подхватили меня и одним рывком, легко, словно тряпичную куклу, подняли вверх.

Я открыла глаза. Первое, на чём сфокусировался взгляд, был большой нос «картошкой» и пара внимательных серо-голубых глаз. Широкоплечий, крепко сбитый мужчина неопределённого возраста, какой настигает многих представителей сильной половины человечества после сорока пяти лет, испытующе смотрел на меня. Вероятно, увиденным он остался доволен, поскольку его широкое скуластое лицо растянулось в усмешке, и морщинки-лучики осиялись от глаз. Я слабо улыбнулась в ответ.

— Ну, кажись, отошла… Дурёха, кто же так долго через туман, да к тому ж вдоль берега ходит? Тебе же рано ещё! — внезапно легкая тень пробежала по его лицу, и он осёкся на полуслове, не вдаваясь в подробности. — Пойдём-ка в дом… Нечего в амбаре отираться, я тебя сейчас устрою поудобнее, придёшь в себя, а потом и поговорим.

Он повёл меня, придерживая крепкой ладонью под локоть, через длинный сумеречный амбар, мимо деревянных рундуков, расположенных вдоль стены. Окружающее пространство пахло тонко и странно: сухоцветами, высушенными между страниц книги, золой, первым снегом, предгрозовым озоном, морозным и солнечным февральским утром, а также многими другими вещами и событиями, которые мне не удалось распознать. Это смешение ароматов отчего-то будило во мне тревогу, которая, вероятно, передалась и моему спутнику, поскольку он крепче сжал мой локоть и ускорил шаг. Подчиняясь ему, сделала то же самое.

Тяжёлая, тёмного дерева, дверь отворилась перед нами, не издав ни звука, и, поощряемая моим визави, вошла в большую, хорошо освещённую комнату. Конечно, значительную часть света давали широкие окна, прикрытые лёгкими занавесками, но ощущение просыпанных в воздухе солнечных лучей я не могла объяснить ничем. Весёлые полосатые половики разбегались от порога по всей комнате, и, глядя на них, хотелось смеяться — это были первые яркие краски, встреченные мной в этом мире.



Ирина Валерина

Отредактировано: 12.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги