Письма с того берега

Размер шрифта: - +

ГАРПИ

 

Возвращение было резким, как пощёчина. И немудрено — тёмные воды забытья, до этого момента мерно качавшие меня в ладонях, разом забурлили водоворотами и потянули на дно в компании с невесть откуда взявшимся громадным сомом. Он уставил на меня долгий снулый взгляд ко всему безразличной рыбины, после чего разинул широченную пасть и заорал благим матом: «Вста-а-а-а-вай, девка!!! Все жданки, поди, друг сердешный поел, тебя дожидаючись!». Я вздрогнула всем телом, замахала руками, отбиваясь от наваждения и, оттолкнувшись от дна, всплыла на поверхность зазеркалья. Физиономия Мельника маячила совсем близко, он тормошил меня за плечо здоровенной лапищей и бурчал невнятно: «Эк тебя разобрало-то, а с виду крепкая… Ну, давай ужо, возвращайся, пора тебе в путь, ежели до темноты развилку пройти хочешь…». Я разлепила пересохшие губы и хрипло пробормотала: «Какую ещё… развилку?».

Он разом отпрянул, подобрался и пристально уставился на меня. Вероятно, увиденное его вполне удовлетворило, поскольку после секундной паузы он кашлянул в кулак, улыбнулся и пробухтел: «Какую-какую… самую обыкновенную, на вилку двузубую похожую. Сама увидишь, ежели дальше не проваландаешься. Негоже, когда ночь до выбора накрывает — вовек на дорогу свою не выйдешь. Да и дурища крылатая, опять же, препоны чинить начнёт, так что поторопись, мой тебе совет».

Толком ничего не понимая, медленно села. В голове негромко, фоном, жужжал пчелиный улей, и это звучало почти умиротворяющее, если бы периодически одна из пчёл не начинала истерически метаться и биться в черепную коробку, при этом выводя свою партию на самые высокие ноты. Я энергично помотала головой из стороны в сторону, улей взвыл напоследок на полную громкость и умер в одночасье с достоинством римского патриция. Мельник копошился в дальнем углу комнаты, выискивая что-то, лишь ему ведомое, в чреве огромного потёртого сундука, и деланно не обращал на меня внимания, но я, уже не знаю каким чувством, ловила его напряжённое ожидание. Что ж, пожалуй, действительно подзадержалась. Одним движением, перебарывая вязкую слабость, встала на ноги и осмотрелась по сторонам в поисках своей куртки и рюкзака. Он обнаружился небрежно брошенным у самого порога, а вот куртки нигде не было.

— Не это потеряла, дева? — Мельник, ухмыляясь уже привычной кривой усмешкой, протянул мне объёмистый свёрток. Я приняла его и, развернув куртку, обнаружила книгу. Надо же, ни разу не вспомнила о ней, попав на мельницу. Книга была ощутимо тяжёлой и слегка светилась, но под нескрываемо заинтересованным взглядом Мельника не рискнула заглядывать в неё.

— Слыхал я про эту вещицу занятную, но ни разу не видел, чтоб она с кем из дома в путешествие наладилась… Домоседка она, известное дело, а тут, поди вот, налегке да в рюкзаке. Чем ты её приворожила, дева?

— Ничем не ворожила. Просто взяла и пошла. Не знала, что она может не захотеть.

— В том-то и дело, что книга не каждому найти себя позволит, да и не каждый нашедший читать сможет, а уж чтобы из дома уйти… Не простая ты, кажись, девка, а ведающая. Только саму себя до сих пор толком слышать не научилась, вот беда-то… Правда, беда поправимая — ты, может, ещё чего спросить хочешь, а? Пока можно, пока не ушла?

В упор посмотрела на Мельника. Его лицо выражало полную безмятежность, если бы не цепкий, настороженный взгляд, не упускавший ни единой мелочи, но это, уже знакомое мне терпеливое паучье ожидание, таящееся в сети морщинок вокруг его глаз, больше не могло поработить мою волю. Отрицательно мотнула головой, отвергая его предложение. Книга приветственно засветилась бледной бирюзой и погасла. Не медля более, я уложила свой нехитрый скарб, надела куртку и, закинув рюкзак на правое плечо, решительно двинулась к двери. Мельник за моей спиной выдохнул с лёгкой укоризной: — Ну, как знаешь… Вольному — воля… Прощевай что ли, дева.

Не оборачиваясь, уже у самого порога, сухо обронила: — Прощай. Спасибо за гостеприимство.

Дверь неохотно, с противным скрипом, раскрылась, выпуская меня в душную полутьму амбара. В нём пахло по-прежнему — необъяснимо и тревожно — но теперь я уже знала, что это запах мучной пыли, остающейся после перемалывания прожитых кем-то судеб. Последние метры до выхода практически бежала — желание поскорее покинуть мельницу стало почти неконтролируемым.

Мир встретил меня тяжёлым низким небом и надвигающимися сумерками. Ветер, расходившийся не на шутку, рвал в клочья серые тучи, но им на смену тут же клубились новые, ещё более плотные, и в небе по-прежнему не было ни одного просвета. Вздохнула и поёжилась, вспоминая напоённую июньским солнечным светом горницу Мельника. Однако трезвая мысль о том, откуда и какой ценой добыт этот свет, мгновенно вернула меня на землю. Я с ожесточением припечатала подошвой ботинка тяжёлую амбарную дверь и шагнула в очередную неизвестность.

Путь до развилки прошёл на удивление легко — то ли действительно смогла восстановиться во время сна у Мельника, несмотря даже на некоторую потерю света, то ли уже начала приноравливаться к здешним реалиям, и река теперь не так изматывала меня, поэтому, когда впереди, метрах в двухстах обнаружился огромный валун, лежащий прямо на дороге, я почти обрадовалась. Форма его привлекала внимание своей необычностью — на широком каплевидном основании возвышалась ещё одна небольшая капля, стоящая вертикально, но, только подойдя совсем близко, я поняла, что это образование скорее напоминает сидящего человека, который подобрал ноги и съёжился в попытке согреться.



Ирина Валерина

Отредактировано: 12.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги