Письма с того берега

Размер шрифта: - +

ДОРОГА

Принято считать, что всякий выбор вызывает рождение нового мира. Кажется, это из теории относительности, да? Если предположить, что данный постулат верен, значит, бесконечная вселенная полнится бессчётным множеством миров, и в одном из них я предпочитаю зелёный чай крепчайшему шоколадному кофе. Конечно, найдётся и тот, в котором я курю «Житан», затягиваясь жадно как похмельный сапожник, или такой, где у меня в ходу дамские сигаретки «Гламур» (причем непременно и только в розовой пачке). Они хороши тем, что их можно курить, томно стряхивая пепел в пустую кофейную чашку, — у меня была в прошлой жизни подруга, производившая подобные пассы: мужчины, наблюдавшие их, в считанные секунды приобретали вид обречённого кролика. Существует мир, в котором я раз и навсегда предпочла орхидейную женскую плоть, пахнущую мёдом и молоком, обжигающей пряности мужского семени — но наверняка должен быть и тот, в котором  вовсе отказалась от бремени чувственности.

Выбор меняет нас. Выбор меняет вселенную. Выбор запускает цепь событий.

…И я выбрала. Помнишь?

Со времени последнего письма утекло столько воды, что я безвозвратно изменилась. Дорога превращает человека в концентрат, выжимает из него водянистую сентиментальность, дорога прессует мысли и чувства в камень одного-единственного желания. Дойти. До. Цели.

Я шла так долго, что высохла, как высох в моем кармане цветок бугенвиллии, принесённый когда-то Лаки. Сложно сказать, что вело меня наперекор неутихающему ветру под этим тяжёлым, низким, безнадёжным небом, которое прежде непременно провоцировало у меня затяжные приступы мигрени. Затрудняюсь обозначить, на каком этапе превратилась в шагающий механизм, весь смысл существования которого сосредоточился на ритмичном переставлении ног — это превращение было неизбежным, поскольку даже в другобережном мире действовал принцип возвратности. За всё надо платить. «Agere sequitur esse», — сказала бы книга, если бы не впала в длительную летаргию. Но с ней ли, без неё, а «действие вытекает из бытия», некоторые истины не заканчиваются и здесь.

Какую-то часть пути меня вела любовь к тебе, потом её сменила память о любви к тебе, и много позже на смену им обеим пришла злость, бурлящая красным и горячим, — следует признать, что на этом топливе я продвигалась наиболее эффективно, правда, недолго. Когда закончились чувства, дорога потребовала мыслей. Думала так много и о многом, что даже образы слов истёрлись в песок в моей голове. Ртутные воды реки текли всё так же медлительно, тучи клубились с постылым постоянством, ветер рвал с плеч куртку, но книга, прикорнув за пазухой, хранила молчание. Однообразие ландшафта не единожды заставляло меня обмирать от подозрения, что иду на одном месте, но волевым решением эти мысли отметались как паникёрские.

В отсутствие времени невозможно определить, сколько ты прошёл, в отсутствие ориентиров сложно понять, верно ли выбранное направление. Да, здесь не решится задачка с путешественником, вышедшим из пункта А в пункт Б, поскольку в условии нет ни времени, ни расстояния, а конечный пункт называется «неизвестность». Так что решебники бесполезны, мой далёкий и почти забытый друг. Подсказок больше не будет.

...Не имеет значения, как я умирала в каждом из вероятных миров, порождённых моим выбором: тонула ли в густой волне штормящего моря, в полной мере ощущая не только на губах, но и всем естеством вкус запретной любви и наблюдая угасающим зрением водоворот из пузырьков воздуха, водорослей и мелких камешков, или же мучительно отходила в светлой палате хосписа, цепляясь иссохшими пальцами за пододеяльник и пытаясь выкашлять остатками лёгких какое-то, безусловно, важное слово, для которого традиционно не хватило жизни. Впрочем, могла уходить тихо и благообразно, лежа в собственной кровати, в окружении домочадцев, надёжно спрятанная от реальности в кокон сенильной деменции, — это ровным счётом ничего не меняет, потому что я и все варианты меня уже здесь, на другом берегу, и мы, наконец-то собравшись вместе, идём в никуда по нескончаемой дороге, и небо ложится на плечи, и давит, давит, и ветер выстуживает остатки чувств, и песок мыслей, наполняющий мою голову, пересыпается и шуршит, и нет у этой пытки ни начала, ни конца, как нет времени, расстояния и надежды.

…Но я не прощаюсь.



Ирина Валерина

Отредактировано: 12.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги