Последний день

Размер шрифта: - +

Последний день

Здесь не было окон, не было даже пятнышка света. Только небольшая светящаяся полоска за окованной железом дверью ещё говорила, что где-то – свет есть. Сколько дней уже прошло? Или недель? Здесь нет времени. Нет ничего, кроме боли, от которой ненадолго спасало только небытие, но потом он снова приходил в себя. Темная воронка обморока милосердно давала отдых сознанию – и там…там был другой мир - манящий, напоенный долгожданной прохладной и бархатистыми тенетами тишины – но отнюдь не вечный. К его великому сожалению.
Мрачные каменные стены видели многое, вот и теперь здесь обитал очередной временный постоялец. Тяжелые железные кольца обхватывали его запястья, выворачивая руки, поднятые над головой. Шею обхватывал грубо склепанный ошейник, и такие же цепи обхватывали ноги. Не пошевелиться – каждое движение вызывает жгучую боль. Он уже научился определять оттенки этой боли – когда её ещё можно терпеть, когда она почти незаметна, а когда захлестывает с головой, смешивая мысли, заставляя выгибаться изломанное тело. Кто бы ему сказал ещё пару месяцев назад, что он станет таким экспертом в области боли… 
Сухие потрескавшиеся губы трогает странная усмешка. Он так и не научился проигрывать. Он так и не смог поверить – до недавнего времени. Поверить в то, что его предали те, кому он доверял, как себе. Рядом с кем он сражался за свободу своей страны. Он смеялся над нелепыми обвинениями в применении черной магии – у него никогда не было магического дара. Он считал это недоразумением, когда его арестовали и бросили в камеру. Не верил собственным глазам, когда палачи ломали ему пальцы и распинали на дыбе, выбивая признания. Он ждал, что коронованный друг сейчас придет и вытащит его, но тот отчего-то не спешил. Может быть, потому что ему это было выгодно? Об этом было нестерпимо больно думать поначалу. А потом – все ушло, выгорело, отболело. Мир вокруг, когда-то сияющий всеми красками, жизнь, пленительно очаровательная, когда-то – стала брошенной, ненужной кокоткой. Потеряла цену.
И тогда в какой-то из дней он впервые шагнул за границы боли. Шагнул на ту тонкую грань, что отделяла мир живых и мертвых, и впервые увидел ЕЁ. Тонкая фигурка в белоснежном платье и темном глухом плаще странно смотрелась посреди пыточной. Галлюцинация. Иллюзия. Пугающе-воздушный цветок. Капюшон надежно скрывал лицо, но были видны длинные светлые пряди волос. Она стояла и молча смотрела на него несколько секунд, а потом исчезла. И с тех пор он жил только ожиданием. Когда снова разойдется зыбкая граница, отделяющая его от безумия…от свободы, когда он потеряет сознание и от боли поплывет разум – он снова увидит её. Наверное, никто и никогда так страстно не желал сойти с ума, дразня своих мучителей. 
Он неловко дернулся в оковах, приглушенно застонал, прокусывая и без того истерзанные губы. Блик света из-под двери мелькнул, задрожав, на его лице, на мгновение освещая свалявшиеся волосы – абсолютно седые – он поседел за одну ночь, в ту самую, когда понял, что больше отсюда не выйдет; рваные обноски, которые сложно было назвать одеждой, и бесконечно усталое лицо. 
Безнадежность. Это слово въелось в его суть, разъедая день за днем разум. Собственное тело было ненужным тяжким грузом, заставляющим задержаться в этом мире. Но когда-нибудь… когда-нибудь палачи не смогут удержаться – или его тело будет больше не в силах выносить издевательства – и он получит свободу. Смерть – это свобода. Он ждал её с радостью, он умолял её придти. Все условности давно стерлись, тот наивный глупый и доверчивый мальчик, который боялся причинить другим боль и смотрел на мир широко раскрытыми глазами, давно умер. Просто тело ещё жило и сопротивлялось. Но сегодня откуда-то пришло понимание, что этот день – последний. Может быть прекрасная незнакомка, или незнакомец, кто бы ни был под этим плащом, явится проведать его в последний раз? До того, как безумие от боли наконец захлестнет его? 
Он должен… быть в сознании. Отчего это кажется таким важным? Почему так мучительно жутко при мысли, что Она никогда больше не придет?
Он прикрыл глаза. Надо немного отдохнуть, пока есть время. Он не видел, как в тот же самый момент, мигнув, погасли факелы, висящие на стенах в коридоре, фитили ещё беспомощно трещали, чадя, но уже не в силах дать света. 
Неслышное дуновение ветра. Ветра, обдирающего холодом кожу, пробирающегося в кровь, до самого сердца, заставляя её стынуть в жилах. Ледяной порыв взметнул грязную солому в углу, заставляя его очнуться, прогоняя тяжелую одурь. Этот ветер принес с собой ароматы полыни… и меда. Сладковатый запах защекотал ноздри, перед глазами вставали бесконечные вересковые поля и высокие заснеженные пики гор, где не ступала нога живого существа.
Он с трудом приподнял голову, подслеповато щурясь. Сердце отчаянно забилось – будто он шел на свидание. Ветер нес облегчение, вместо боли и ужаса, только мурашки на мгновение пробежали по спине. Стояла кромешная тьма – хоть глаз выколи, и все же он видел, как надвигаются, кривляясь и беззвучно раскрывая рты, тени. На периферии мелькнула знакомая фигура. Приблизилась. Усилился одуряющий аромат. Все звуки исчезли, будто выцвели, как выцвел сам мир вокруг, как выцвела Тьма. Она была сильнее тьмы. Теперь он точно знал это, знал, кто Она, знал и ждал. Губы дрогнули, пытаясь неумело раздвинуться в улыбке. Сероглазый пленник не сводил глаз с тонкой фигуры, одетой в белое, полупрозрачное платье, будто сотканное из тончайшей паутины, и темный глухой плащ, казавшийся на ней до странности нелепым. 
- По мою душу пришли, госпожа? - заговорил он с трудом – за это время уже забыл, как это делается. 
Откинулся и упал капюшон. Рассыпалось белоснежное море волос. Ощущение ирреальности, странное, потустороннее присутствие нахлынуло с новой силой. Она была очень красива, его сумасшедшая иллюзия. Невероятная, нечеловеческая, пугающая. Точеные черты лица, пухлые губы, словно напоенные кровью, брови вразлет. И манящая бездна темных глаз, в которых жила вечность. Глядя в эти глаза, он впервые, пожалуй, испугался. Потому что в них читалась вся его жизнь. Вся жизнь Вселенной. Все законы Мироздания. Потому что эти глаза выпивали душу, перемалывая её снова и снова в жерновах застарелой боли. Надо было отвернуться, закричать, но морозный холод и аромат вереска сковали тело, лишили воли. Или он хотел, чтобы лишили? Разодрать губу до крови, дернуться из последних сил, проталкивая стон сквозь непослушное горло, и… не отвести глаз. Открыться всеобъемлющей бездне. Это не худшее, что может с ним случиться. Это вечный покой, которого он так желал.
- Ты смелый. Обычно редко меня так радостно привечают, - бархатистый голос обволакивал и снимал боль, проясняя измученный разум. Рука коснулась его подбородка. Острые ногти, больше похожие на изящные коготки, царапнули щеку. Он едва не закричал он полыхнувшего, прошившего голову насквозь огненного разряда. Терпи. Ещё немного. Достойная плата за…– Готов уйти? – в бездне глаз на мгновение мелькнуло сочувствие. Так, как только Она могла сочувствовать тем душам, которые забирала.
- Куда угодно, госпожа. Я так давно жду вас. Вы прекрасны, - искренне заметил он, чувствуя, что неральность происходящего перешла все грани разумного. Кокетничать с могущественнейшим существом в мире, перед смертью. Да, именно перед Ней. Он смотрел на бледное лицо, чувствовал, как кружится голова и… 
Искренний смех был ответом на неуклюжий комплимент. 
- Такого мне давно не говорили. Ты так стремишься умереть. Что же, жить не хочешь? 
- Хочу. И хочу жить долго и счастливо, но это невозможно. Я не предатель.
- Кого же ты предашь? – и внимательный, пронизывающий взгляд. Она и так все знает. Прохладная ладонь ложится на щеку, заставляя вздрогнуть, но боли больше нет, только облегчение. И немного – совсем немного – страх. Скоро все закончится.
- Себя. 
- Ты ни о чем не просишь, ведь ты понимаешь, что я могу тебя спасти?
- Мне удивительно, что Вы тратите на меня время. Я обыкновенный человек. Как и все… до меня…
- О нет, ты необычный, - тихий смешок. Ладошка касается грязных измочаленных волос – и вдруг какая-то волна омывает тело, разливаясь звенящей прохладой, - ты первый, кто так со мной говорит. Необычайный… – напевно, с какой-то странной интонацией, которую он так и не смог разобрать ответила собеседница, - Я с радостью заберу тебя.
Она заберет. Она согласна. Сердце бешено забилось, и он с трудом облизнул губы, отчаянно желая поверить. 
- Время пришло? Мое время? 
- Только те, чье время приходит, могут увидеть меня, - легкий взмах – и рассыпались оковы. Безвольное тело осело бы на землю, но не по-женски сильная рука удержала его, не давая упасть. – Пойдем.
- Да, - на мгновенье блеснуло было опаляющей яростью пламя в глазах. Холод добрался до сердца.
- Ты сказал.
Неожиданно теплые губы коснулись его. Намек на поцелуй. По камере вихрем прошел порыв леденящего ветра. На мгновенье будто стала видна далекая лента серой дороги и темнеющие вересковые поля. Нестерпимый аромат заполнил все помещение, чтобы исчезнуть через минуту навсегда. Дорога Смерти была открыта. 
- Идем, - темный плащ скрыл их от чужих глаз. Воздух поплотнел и закружился, навалилась дурнота. Его сердце… остановилось? 
- Идем, Супруг мой.

***

Главный храм Смерти в Империи Альтеан сегодня был закрыт для горожан. Жрецы праздновали великое событие – их госпожа выбрала себе нового Супруга, который пока спал в одной из гостевых комнат, измученный предыдущими приключениями. 
- Думаете он выдержит? – откликнулся высокий мужчина с чуть раскосыми глазами и острыми ушами, выглядывающими из-под копны волос. Темная кожа выдавала в нем драу - плод смешения вампиров и снежных эльфов.
Хрупкое тело спящего не внушало доверие. Совсем мальчишка. Длинные седые волосы – последствия пыток и нахождения за гранью. Сильно истощен. Правильные черты лица. Жесткая волевая складка губ. И заостренные клыки, приподнимающие верхнюю губу. Уже не человек, ещё не…
- Выдержит, - уверенно отозвался его собеседник, властно кивнув в ответ и давая понять, что разговор окончен, - он гораздо сильнее, чем кажется. Смерть знает, что делает. Нам остается только помочь этому ребенку пройти его путь.
- А он знает истинную суть своей… гм… супруги? 
- Это ты сейчас о том, что у Смерти на самом деле нет пола? И что если у неё будет язвительное настроение, придется ему общаться с мужчиной? – иронию пополам с толикой зависти в голосе собеседника можно было пощупать руками, - думаю, он с этим смириться.

Король Рейнер Лиарнский с трудом смог подавить волну восстаний, прокатившуюся по королевству спустя несколько недель после исчезновения из камеры своего бывшего друга герцога Мориона Ильтиса. Супругу короля разъяренная толпа, узнавшая правду об истинной виновнице событий, сожгла на костре. И король не стал вмешиваться. Рейнер уже давно привык жертвовать другими в угоду своим планам. Подумаешь, ещё одна наивная девчонка… Только отчего-то в последние дни ему все время казалось, что за ним наблюдают – недобрый, обжигающий ненавистью взгляд сверлил спину. А ночью снились кошмары, где его обнимал скалящийся скелет с косой в руке. «Что же ты? Разве я не милая?»

Смерть могущественнее богов. Она может простить многое, но никогда не простит покушение на того, кого считает своим.



Шеллар Аэлрэ

#6365 в Фэнтези
#431 в Мистика/Ужасы

В тексте есть: дарк, тайны

Отредактировано: 01.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги