Приказано Победить. Снова в бой.

Размер шрифта: - +

Глава 2 Пробуждение.

           

            Мгла. Серое безвременье. Абсолютно невозможно следить за течением бесконечных минут. Сколько прошло времени? Я не знаю. Может быть час, а может целая вечность. Тысячи и тысячи белесых субстанций. Они мечутся в этой бескрайней мгле. Им страшно. Их страх пропитывает все вокруг, он разливается в пространстве подобно океану. Накатывает волнами, погребая под собой новые, только что образовавшиеся островки белого тумана. Так было и со мной. Со мной? А кто это - я? ...

            Не важно! Если начать думать об этом, я стану таким же. Таким как они! Источающим бесконечный страх и голод – ничто.

Иногда рядом со мной возникают огоньки. В странной мгле они кажутся нестерпимо яркими. Почти все они – холодные, я боюсь приближаться к ним. От них разит чужим. От других – веет теплом и чем-то до боли родным. Такие, я впитываю в себя. Да кто же я? Нет! Нельзя! Нельзя думать об этом! Нужно ждать! ...

            Чего ждать? Я не знаю. Но, ждать нужно! ...

Не часто, но, приходят мысли и образы. Например, недавно пришла странная картина. Человек. Человек стоит на коленях в храме. Сотни свечей освещают десятки икон. Он молится. Откуда эта картина?

«Какое странное посмертие, не таким нам его описывал отец Никодим!». Что такое посмертие? И кто такой Никодим? Я не знаю. Нужно ждать….

Что это? … Свет? … Какой яркий свет! … Он движется…. Он идет за мной! Нет! НЕ-ЕТ!! А-А-А-А-А-А!!!!! ...

 

01 января 3377 года. Планета Новый Петербург. Столица Звездной Российской Империи.

Лаборатория №1 Института передовых технологий.

 

- Поздравляю, Карл Иосифович! Мы полностью скомпилировали матрицу объекта «Один»! Матрица успешно загружена в носитель.

-  Погружайте объект в искусственную кому, Николай.

            Корольков устало откинулся на спинку эргономического кресла. Прикрыл покрасневшие глаза, давая себе небольшой отдых, после двенадцати часовой операции, равной которой, мир еще не видел. И эту не увидит. Во всяком случае - не сейчас.

Но таков удел любого гения. Самые значимые открытия – почти всегда похоронены под десятком грифов совершенно секретно.

- Ну, Григорий Андреевич Спиридонов, великий флотоводец её величества Екатерины второй – с новым тебя рождением!

- А что, Коля, очень символично! Новый, три тысячи триста семьдесят седьмой, год на дворе стукнул. Красивое число! А у нас, не побоюсь этого слова, красивые роды!

- Как-то, не очень звучит, Карл Иосифович. …

- Да и пес с ними, с красивыми речами. Все равно кроме нас тут никого. Что с объектом?

- В коме, полностью стабилен, профессор.

- Ну, вот и хорошо. Пойдем слегка вздремнем, минуток так шестьсот – семьсот. А потом возьмемся за второго.

- Это я с удовольствием, а то стимуляторы уже часа четыре как не берут – зевая, отозвался лаборант.

 

31 января 3377 года. Планета Новый Петербург. Столица Звездной Российской Империи.

Бокс № 2.

 

            Я лежал в большом белом помещении. Ни окон, ни дверей. Прямо как в той загадке. Где я? Мозг усиленно анализировал ситуацию. Я лежу на мягкой медицинской койке, не знакомой конструкции. Почему медицинская? Понятия не имею. Но, раз интуиция подсказывает, что койка медицинская, значит, так тому и быть. Своему внутреннему голосу, я привык доверять. Он столько раз вытаскивал меня из, казалось-бы, безвыходных ситуаций, так почему-бы ему ошибаться сейчас.

            Вообще, странно это. Ощутить себя в теплой постели, когда последнее, что я помню, это близкий разрыв артиллерийского снаряда, отправивший меня в красочный полет к противоположной стене. И уже сквозь муть подступающего беспамятства, рокот приближающегося танка.

               Стоп. Воспоминания – потом. Когда внукам буду рассказывать, как Берлин брал. Сейчас нужно все-таки понять, куда меня занесло. Мысль о том, что нахожусь в нашей госпитали, я отмел как несостоятельную. Слишком, … не знаю…. Не наша она, и все тут!

            И на больничку фрицев, не похожа. Я, конечно, не бывал в них. Но, почему я тогда не связан? Вон руки свободны, ноги тоже, грудь так вообще … этот как так?

            Я же четко помню, как Аганнесян перематывал мне грудь! Совершенно точно! Я достал огнеметчика. Неудачно достал. Прошил ему баллоны из своего ппш. Рвануло так, что меня отбросило на полметра, и сильно обожгло грудь. Такие ожоги уже не сходят. Зажить могут, но, исчезнуть совсем – нет. Это антинаучно, в конце концов!



Роман Добрый

Отредактировано: 11.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться