Пробудившаяся

Размер шрифта: - +

Пробудившаяся

Утреннее солнце рвалось в окно спальни светоносным фонтаном. Его лучи яркими брызгами заполнили комнату и множеством бликов заплясали на стеклянных дверцах шкафов и огромном, почти во всю стену, зеркале. Едва приоткрыв веки, Руслана сильно зажмурилась от лившегося на неё, как ей казалось, со всех сторон потока света, впивающегося в глаза невыносимой болью.

Девушка не переносила яркий свет, а ночью перед сном забыла зашторить окна. Катастрофа! Отшвырнув белоснежное одеяло, Руслана вскочила с кровати и, пряча лицо от света, шагнула к окну. Нащупала плотную ткань штор и с силой задёрнула их. Острые клинки ненавистных солнечных лучей были повержены, и пробудившаяся вновь улеглась в своё мягкое ложе. Теперь, расслабившись, в полутьме она могла насладиться тем, как утренняя лень, крадущаяся поступью нежного, аккуратного убийцы ласково затягивала на её полусонном сознании свою ленную удавку…

В эту минуту Руслана услышала мужские голоса, доносившиеся с первого этажа.

- Может быть, вы поразмыслите ещё? – Голос принадлежал её мужу - Лазару.

- Простите, но своё слово мы уже сказали! – резко ответил незнакомец, и в наступившей тишине прошелестела бумага. - Ваша жена… - Что он сказал дальше, Руслана не расслышала, но последние слова почти выкрикнул: - Поймите же нас и вы!

Дверь за возмущённым гостем захлопнулась.

Зачем приходил незнакомец? Может, снова те молчаливые садовники? Впрочем, нет. Бумага… Бумага - это, стало быть, контракт или какое-то предложение, - подумала Руслана. Лазар будто требовал от гостя лучших условий сделки, а тот не соглашался и ещё упомянул её, Руслану.

«В этой сделке необходимо моё участие, - глядя в потолок, размышляла она, лёжа на мягкой перине в полусумраке спальни. - Продажа дома? Но особняк - мой! Лазар сам подарил его мне на нашу свадьбу. Ещё говорил, мол, «этот модерновый особняк» – величайший творческий выдох! Продажа своего любимого проекта, к тому же – моей собственности! Мы обеднели и не можем платить по счетам? Глупости!».

Лазар был неплохим преуспевающим архитектором, любимым стилем которого стал модернизм – необычайно популярное течение сегодня, и поэтому отбоя от заказов не было.

Он уже не раз упоминал, что создавал подобные проекты особняков с высокими причудливого вида заборами. Глядя на собственный дом, Руслана наблюдала чистейшей воды «модернизм». Обычно забор служил оградой дому, а здесь, как ей казалось, наоборот - дом выступал в качестве бесплатного приложения к этому поразительному, странному забору. Со слов Лазара, модерн – последний писк моды, а именно: оригинальность, красота и безопасность – символ могущества хозяина.

Железный забор, выкрашенный в синий цвет, по высоте едва уступал высоте самого дома, и под углом 45 градусов угрожающе нависал над кустами шиповника, что давало огромную тень, тянущуюся вдоль сада. А в тени по всей длине ограды выстроились статуи могучих атлантов, отлитых из бронзы, которые служили опорой многотонной тяжести забора. Исполнены они были детально, будто живые, и особый смак их облику придавали фиговые листочки, словно прилипшие к «интересным» местам. А из листочков произрастал сюрприз - кукиш с большим пальцем!

За пределы этого злосчастного забора Руслана не выходила никогда; по крайней мере, сколько себя помнила. А помнила она себя только пару последних месяцев – ровно с того момента, когда пришла в себя в этом доме, казавшемся ей незнакомым, после страшной автокатастрофы. Врачи запретили Руслане выходить на улицу, и до полной реабилитации советовали оставаться в доме под присмотром мужа. Воспоминания о муже, о свадьбе, о родственниках, обо всей прежней жизни – просто как серпом срезало из головы Русланы.

Она дивилась тому, что кроны деревьев, будто в сговоре выстроились определённым образом так, что мешали разглядеть хоть краешек того другого, недоступного ей мира, наверное, живущего своей богатой и насыщенной жизнью, - смотри хоть из окон верхнего этажа – ничего не увидеть, даже неба. Забор и пышный густой сад с высокими фруктовыми деревьями, пальмами и кипарисами, окружая дом, закрывали  всю панораму.

Близился полдень. Руслана приняла ванную. Встала перед зеркалом, любуясь собой. Вонзила в великолепные «русалочьи» пряди любимый черепаховый гребень. Подвела иссиня-чёрной «дымкой» изумрудные глаза, надела лёгкую полупрозрачную тунику и натянула короткие белые бриджи. И спустилась к завтраку, правда, для Лазара это был уже обед.

 

Руслана бодрствовала ночью, а днём предавалась сну. Не в силах сопротивляться непреодолимой тяге к ночному образу жизни, она постоянно сбивалась с ритма. Профессор навещал больную по нескольку раз в неделю и строго внушал ей, что «вампирский график» плохо отразится на её здоровье. Руслана внимала его словам, но изменить уже ничего не могла.

Лазар сидел за кухонным столом, терзал ножом и вилкой сочный бифштекс, обильно припорошенный жгучим красным перцем. Он не ожидал столь «раннего» появления своей очаровательной жены, которая, по его мнению, как обычно, так и проспала бы до глубокого вечера.

- Милая, ты как всегда – неотразима! – искренне восхитился Лазар, но взгляд его был исполнен элегической, светлой грустью.

Уже за завтраком, наслаждаясь ароматными персиками и брезгливо поглядывая на кровавый бифштекс мужа, Руслана, как бы невзначай произнесла:

- Дорогой, мне вчера хотелось выйти наружу, поглядеть как живут соседи, но я не нашла ключи. Этот забор такой высокий…

- Руса, тебе не стоит этого делать, - с убеждённостью заявил он. – Там нет ничего интересного – машины да асфальт. Тебе рекомендовали сосредоточиться на одном: спи – ночью, бодрствуй – днём.

Тяжело вздохнув, Руслана с нежностью накрыла руку мужа ладонью.



Сергей Павлов

Отредактировано: 06.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться