Пьющий души

Размер шрифта: - +

Глава 10

Спустя полчаса перед крыльцом развернулась небольшая полевая кухня. На разогретом гриле поджаривались колбаски, брызгая соком и распространяя умопомрачительный запах. Рядом на столике дожидались своей очереди их собратья в окружении специй. Тимур, приведший себя в порядок и даже водрузивший на голову поварской колпак, руководил процессом приготовления.

После недолгого совещания, состоявшегося сразу после примирения Михаила и Тимура, было решено в город не возвращаться. Лучше устроить небольшой пикничок, после чего заночевать в доме, а утром собираться в обратный путь. К тому же звонила Станислава и обещала тоже подъехать в течение часа. Призналась, что кулаки чешутся лично выразить Тимуру все, что она о нем думает.

Из колонок музыкального центра, водруженного на распахнутое окно, лился заграничный рок конца прошлого века. Медленные ритмы сменялись быстрыми, мелодия уплывала в осеннюю высь. И будто вспугнутые ей тучи поредели, открывая в разрывах высокое, начинающее темнеть небо. Но по-настоящему ночь опуститься на деревню лишь часа через два.

Настя, у которой с утра организовалась внеплановая диета, сглатывала голодную слюну, не в силах выдержать пытку ароматами готовящихся сосисок. Похоже, дела это она слишком громко, а может в том виноват беспрерывно урчащий желудок, но Тимур в конце концов не выдержал. Зло вручив по готовой сосиске из первой партии, он выгнал Настю и Мишку за ворота, что бы не мешали творческому процессу.

- Валите, детки, уже отсюда. Не мешайте папочке готовить вкусности к приезду мамочки! Займитесь лучше чем-нибудь полезным вроде любования луной, глупыми разговорами или сбором гербария в осеннем лесу. В общем, теми банальностями, которыми из века в век занимаются все влюбленные парочки. И не смейте появляться здесь в течение часа.

Под бодрые речи Тимур активно вытолкал Мишу с Настей со двора, и захлопнул за ними калитку.

- А разве мы, как порядочные дети, не должны помогать престарелым родителям? – ехидно поинтересовался Мишка.

- Дров я нарубил, воды наносил, кашу уже варю, - донеслось с той стороны, - так что пока-пока. Совет да любовь.

- Псих, он и в Африке псих, - сделал неутешительный вывод Мишка и взял Настю за руку. – Ладно, гулять, так гулять. Пошли все тебе здесь покажу.

 

***

- На самом деле, - рассказывал Мишка, когда они не спеша, брели между пустыми домами, - это скорее дачный поселок. Оживает он лишь весной в посевной сезон, да летом. Последним полноценным жителем можно считать Стасину бабушку, но она скончалась два года назад. С тех пор, Станислава не любит здесь бывать даже летом. Если бы не Тимур, она ни за что не приехала бы.

- И я ее понимаю, здесь не очень уютно, - невольно вырвалось у Насти.

Со стороны реки, на обрывистый берег которой они только что вышли, ощутимо тянуло морозной сыростью. Но дрожь, временами пробегавшая от макушки девушки к пяткам, не имела к холоду никого отношения. Она была схожа с той, что возникает рядом со слугами Хозяина, и в тоже время совсем другой. Не вызывая ослепляющей паники, а лишь чувство неприязни. Будто кто-то нашептывал в самое ухо: тебе здесь не рады, ты здесь чужая.

- Это только сейчас, - встал на защиту деревеньки Мишка. – Летом здесь очень хорошо. Много людей, детворы. Некоторые даже с палатками приезжают, прямо на берегу живут.

- А ты откуда знаешь? – сейчас в преддверие осенней ночи Настя с трудом в это верилось.

Солнце между тем красной кляксой растворялось в мутном мареве туч, словно капля чернил упавшая на грязную вату.

- Я в детстве почти все лето проводил у Стасиной бабушки, вместе с ней и Тимуром, - проговрил Мишка. – Ты, наверное, не знаешь, но когда у Тимура умерла мама, Стасины родители его усыновили. И Станиславина бабушка очень хорошо к этому отнеслась. Она и так всегда принимала его как внука, баловала даже больше чем Стасю. Мы очень любили бабу Дотю. Вообще-то ее звали Авдотья Ивановна, но нам она позволяла звать себя, как захотим. Замечательная старушенция была.

Настя уже с пол минут вглядывалась в лицо Мишки, который отсутствующим взглядом скользил по глади темной реки, ловя последние закатные блики. И что-то во всем его виде сквозило такое, что Насте захотелось обнять его, прижавшись всем телом. Мишка удивленно взглянул на тонкие ручки, обвившие его талию. Пушистые кудряшки обрамляли лицо девушки, обращенное к нему. Глаза отражали звезды. Миша, поддавшись желанию, очень нежно поцеловал свою девочку. А потом, чуть отодвинувшись, с нескрываемой грустью, спросил:

- Почему ты такая, только когда мы вдвоем, и рядом больше никого нет?

- О чем ты? Какая «такая»?

- Все понимающая, нежная, заботливая… - перечислил Мишка. – Когда кто-то рядом, а особенно Тимур, ты будто внутренне сжимаешься. Стараешься отодвинуться, вынут руку из моей руки, смеешься не естественно, прячешь глаза. Будто стесняешься признаться окружающим, что мы вместе.

- Я совсем не… Это не так, - Настя удивленно и непонимающе смотрела в глаза Мишки. Возможно, она и вела себя в присутствии Тимура себя так, но это было скорее настороженность в отношении его, чем стеснительность, направленная на Мишку. Но неужели с его стороны ее поведение выглядело именно так.

- И смотришь ты на него так, как на меня никогда не смотрела. Если честно, мне очень сложно в такие минуты тебя не ревновать.

- Прости, - Настя поднялась на цыпочки и поцеловала туда, докуда дотянулась, в кончик подбородка. – Я не испытываю к Тимуру то, за что меня следовало бы ревновать. Знаешь, как приятно смотреть на яркий огонь живого костра – трудно не взглянуть, еще сложнее отвести взгляд. Вот только Тимур, словно лесной пожар: издалека – красиво, но вблизи можно сгореть. А ты – огонь в камине маленькой избушки среди зимнего безмолвия. Ты просто знай, мне ближе теплый, хоть и не столь яркий огонек домашнего очага, чем все пожирающее пламя.



Алена Маслютик

Отредактировано: 10.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться