Расправь мне крылья

Размер шрифта: - +

Глава десятая. Точка

Глава 10

– Ты изменяла мне? – с порога спрашиваю я свою девушку. 


Она открыла, едва затарабанил по двери кулаком. Даже не ожидал такой скорости.

 Ритка берёт меня за руку и быстро заводит в комнату. Не успеваю взглянуть ей в глаза, как уже набрасывается с поцелуями.

– Ненормальная?  – я уворачиваюсь и делаю шаг назад, грубо сорвав кандалы её объятий. 

Секунды достаточно, чтобы разобрать: спать не ложилась, ведь одета в «домашнее». Тушь размазана – значит, плакала. Но выражение лица вводит в недоумение. Что за самоуверенный и хищный прищур?

Вместо слов Марго вновь нападает. Ногти впиваются в шею, и я ощущаю жадность женских губ. Соображаю, что это просто очередная уловка, попытка сойтись без выяснений, в постели. Но на сей раз искусственная пылкость меня не зажигает. Мысль о том, что, возможно, эти самые губы ещё вчера ласкали другого, больно бьёт по самолюбию и вызывают почти физическую тошноту. 

Отпихиваю «подозреваемую» от себя, отчего её действия становятся лишь навязчивее и жёстче. Она, словно бешеный зверь, рвётся завладеть моим телом, и вскоре страстность переходит в агрессию. Ритка хлещет меня по лицу. И чем крепче я сдерживаю её свирепые порывы, тем отчаянней становятся пощёчины. Мне остаётся лишь заломать «хищнице» руки, и мы оказываемся на кровати – я сверху, она лицом вниз. Картина «Спецназ атакует». Марго взвизгивает, и приходится отпустить запястья, но продолжаю прижимать её весом, чтобы слегка усмирить.

– Всё, Стас, отпусти! Отпусти, сказала! – рычит она, сопротивляясь.

Я освобождаю пленницу. Сам сажусь на край, упершись локтями в колени и запустив пальцы в волосы. Закрываю глаза, но грубый отвесный удар по затылку мигом возвращает «на землю». С матерным криком вскакиваю с места.

 Обидчица сидит с ногами на койке и утирает влагу с лица.


– Коззёл. Скот. Кто тебя учил так с девушками обращаться? Отец твой в жизни мать пальцем не тронул, хоть та бл**ла направо-налево…
 – Закройся! 


Сжатый добела кулак глухо вонзается в стену. Ритка тут же подлетает ко мне.


 – Извини! Я не хотела…

Время замирает, будто кто-то махом обрубил все органы чувств.


Отношения моих родителей всегда являлись для меня самой болезненной темой, и Марго об этом прекрасно знает. Скорее всего, именно они послужили тем детонатором, что превратил некогда послушного домашнего ребёнка в так называемого трудного подростка. И когда мать оставила отца ради… лица «национальности», я тут же нашёл себя в рядах приверженцев нацистской идеологии. До сих пор не понимаю, как Ритке удалось вытянуть меня из этой топи. Как вообще у неё вышло завладеть моим сердцем? Сердцем озлобленного бритоголового придурка, всегда готового излить свой негатив на любого «непохожего» на нас. 

«Нас» было человек десять – это основной костяк «тусовки». Собирались вечерами в подвале, где специально оборудовали под себя комнату. Алкоголь, трава и разборки – вот и весь тогдашний смысл бытия. Пока не появилась она.

Однажды мы стояли у клуба, поджидая «залётных южан», которым в «нашем» городке, само собой, «делать нечего». А Ритка с подругами пришла на танцы. Уже не помню, как так получилось… кажется, среди девчонок была сестра одного из парней… в общем, оказались мы в одной компании. Те, кого ждали, так и не появились, и нам оставалось одно – как обычно, напиться и накуриться «в хлам». В итоге все отправились на наше место. Потом, уже спустя время, я спрашивал у Ритки, как она, тринадцатилетняя девочка, согласилась пойти с кучей «укурышей» в подвал. Отвечала, что не боялась, потому что с нею был я. Но это неправда.

Кстати сказать, Марго выглядела старше своих лет и была совсем не похожа на паиньку. Она пила, курила, материлась и водилась со «старшаками». Вот и в ту ночь с банкой джин-тоника в руке малолетняя красавица воссидала на коленях у Бритого – самопровозглашённого лидера «наших».

У меня есть шрам в левом подреберье, не сильно заметный постороннему глазу. Это след от ножевого ранения, полученного однажды в массовой драке. Только вот не от противника, как считали впоследствии парни. На самом деле это своеобразный «сувенир» от Бритого. Он всю жизнь будет напоминать мне о том, как мы с ним делили Королеву Марго.

 Я до сих пор не понимаю, почему «лучшая девчонка района» – этот гордый титул принадлежал Ритке чуть ли не с пелёнок – выбрала меня, а не «старшака». Может потому, что я не терпел авторитетов, не прогибался под него, как остальные. Мы с ним, по сути, все два года, что общались, находились в состоянии некой конфронтации, и Марго окончательно расколола наш лагерь. Ко мне примкнули ещё двое ребят, которых, как оказалось, тоже не устраивала сложившаяся на тот момент иерархия.

 Мы стали собираться в другом месте – в моём, а точнее отцовском, гараже. Нас объединял статус «изгоев тусовки», сомнительная идеология и совместный «культурный отдых». Бритый со своей шайкой нас не трогали, и я догадывался почему. Он боялся, что парни узнают о нашем маленьком «секрете» и осудят его, ведь пырнуть ножом «своего» из-за «бабы» – это, мягко говоря, не «по понятиям».
 
А потом он даже пришёл к нам в гараж с проставой и явным намерением помириться. Только мы нежданный жест не оценили – не то, чтобы зуб точили, просто не было желания общаться. Позже узнали, что Бритый тогда собирался позвать нас на «стрелку», последствием которой стало то, что сам он и ещё трое парней с района отправились «отдыхать» на нары. Нас же, как говорится, бог миловал.

Со временем товарищеские посиделки, бессмысленные драки и другие атрибуты «беспечной юности» сошли на нет, вытесненные полностью поглотившем меня чувством.

Марго всегда была прекрасна. И с каждым годом только больше хорошела. Её формы округлялись, превращая хрупкое девичье тельце в настоящий эталон женственности. Довольно агрессивный макияж стал сдержанней и искусней, и это однозначно добавило прелести её огромным карим глазам. Белая как молоко кожа, алые губы, крупные гармоничные черты лица и пышные тёмные волосы с густой чёлкой делали её образ ярким, запоминающимся. А гордая осанка и некоторая манерность возвели вчерашнюю нимфетку в ранг настоящей «королевы».

 Поначалу меня не раздражала её неестественность. Все эти ужимки и наигранность казались обоснованным способом самоподачи. Я поддался магии её красоты и закрывал глаза на любые «перегибы» в характере. А она во многом оказалась для меня «слишком» – слишком требовательная, капризная, чересчур ревнивая и своенравная.

Корабль наших отношений практически не видел штиля. Его то накрывали волны страсти, то крушили рифы безысходности, а мы с Ритой только и делали, что непрерывно боролись за штурвал. У нас на многие вещи кардинально разные взгляды, поэтому любой незначительный спор порой выливался в настоящий скандал, с истериками и «навсегдашними» прощаниями. Но, несмотря на то, оставались две «Р», по поводу которых мы так и были единодушны – это родители и ревность. 

Втягивать в отношения третьи лица – приём запрещённый, табу. Мы лишь однажды поговорили об этом – я как раз лежал в больнице с тем самым ножевым – и навсегда утвердили как «закон» между нами. А насчёт родителей Ритка всё сама понимала, поддерживала. У неё тоже семья неполная – с детства её воспитывала мать, а отец умер, когда дочь была совсем крошкой. 

Однако в последнее время Марго, похоже, наплевала на границы дозволенного. Исчерпав все доступные способы психологического давления, она добралась, наконец, до неприкасаемых тем. Только на сей раз наша разбитая посудина, кажется, безнадёжно засела на мель. И теперь я хочу лишь одного – сойти.

Секунды снова начинают свой бег. Ритка крепко прижимается ко мне, её горячие слёзы обжигают ключицу.

Глубоко вздохнув, продолжаю уже полушёпотом:



Ирина Незабуду

Отредактировано: 05.07.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги