Расправь мне крылья

Размер шрифта: - +

Глава девятнадцатая. Новый поворот

Глава 19 


На горизонте рождается день. Сизый пар из жерл котельной сливается с такими же сизыми облаками на ярком фоне жёлто-красного неба.

Наконец, я в родном городке. Столько всего произошло в эту ночь, что в моём личном рейтинге суровых ночей она займёт далеко не последнее место. Артур. Фокс. Маринка. Невыносимый холод. Ксенон по глазам. Таксист «дядя Слава». Всё это теперь кажется сном даже больше, чем разговор с Иолой. Но самое неприятное впечатление оставило моё внезапное пробуждение. Меня до сих пор потряхивает, хотя прошло уже несколько часов: на вокзале я был в четыре, а первая подходящая электричка отправилась в семь-тридцать. Оказывается, «выдёргивание» из Страны Грёз – опасная штука. По-моему, я чуть не скончался.

Подходя к дому, судорожно соображаю, чего бы такого ответить на вопрос «почему не с Ритой». Не хочется ничего выдумывать, но и объяснять ситуацию я не готов. Знаю, что папка расстроится, узнав, что расстались. Мы были вместе так долго, что Марго стала частью не только моей жизни, но и нашей небольшой семьи. Она отлично ладила с отцом, а я с её мамкой. Помню, как Виктория Борисовна просила не обижать дочь, не бросать одну в жестоком мегаполисе, быть для неё надёжной защитой и опорой. Теперь не знаю, как оправдаться, почему не сдержал обещание.

– О-о, Стас, проходи! – с порога радуется мне отец и заключает в скупые мужские объятья. 

На нём форма, и я понимаю, что он только что вернулся со смены. Мой папка всю жизнь работает пожарным. В детстве я очень им гордился. Но денег столь благородная профессия приносила немного, поэтому жили мы, что называется, «от зарплаты до зарплаты». Благородство в нашей стране – почти синоним альтруизма. Папка вечно подрабатывал где только мог, но на хлеб с маслом всё равно не хватало. А может быть, в этом кроется причина их развода? Я вхожу и начинаю раздеваться.

– А ты чего так рано? Не позвонил-не предупредил. А Маргарита где?


Вот он, этот коварный вопрос. А я так и не подготовился. Пожимаю плечами. Отец сдвигает брови:


– Что? Поссорились что ли? 
– А как у тебя, па? Как дела? – «соскакиваю» я, рассчитывая на «отсрочку».
– Да ничего, хорошо всё. Ну ты проходи, – и он увлекает меня на кухню. – Чайник ставлю?
– Не, па, давай потом. Честно говоря, не выспался, – отвечаю я ещё из прихожей, – да и ты с работы. Давай покимарим пару часиков, потом поболтаем?


 Он оборачивается и, пристально взглянув на меня, охотно соглашается:


– Хорошо, сын, ты прав. Нужно отдохнуть с дороги. Что-то выглядишь ты неважно, бледный совсем. Заболел всё-таки? Ладно, всё потом. Спи, сколько нужно, не переживай. Вечером я в любом случае тебя разбужу.


 И по лицу его ползёт какая-то загадочная улыбка. Я вспоминаю, что меня ожидает сюрприз, но даже предположить не могу, что это может быть. 

Кровать манит магнитом, и, не снимая одежды, я падаю на жёсткий гобелен покрывала. Веки тут же слипаются. И на этот раз, к счастью, мне ничего не снится.

Пробуждаюсь от какого-то шума. Стряхнув пыльцу сладкого, крепкого сна и размяв шею, встаю и выхожу из комнаты.

 
– Стас, ты проснулся? Иди к нам! – тут же доносится с кухни. 


У отца отличный слух. К кому это – к нам?

Ещё в прихожей ощущаю знакомый дурманящий запах. Я, будто натасканный пёс, всегда безошибочно определю его из множества других ароматов. И это не папкина картошка на сале, что благоухает на целый дом. За столом, заставленным различными блюдами, сидят отец, Виктория Борисовна и сама Королева Марго. Застываю в дверном проёме, словно ледяное изваяние.
 
– Привет, Стас! – улыбается Риткина мама.

 Довольно неожиданно видеть её в нашей квартире. Она была здесь раз, может два. Точно на моих проводах, среди других приглашённых. А сейчас-то что она здесь делает? Вся такая нарядная, в белом кружевном платье, в ушах камушки мерцают. И папка, прямо как жених, в такой же белоснежной рубашке, весь светится. Странные. Радиоприёмник Макаревичем исполняет: «Вот, новый поворот…» Остаётся только добавить: «И обалдеть, какой нежданный».

Перевожу взгляд на Марго. Та, как ни в чём не бывало, сияет жемчугом зубов, и лишь глаза и лёгкое движение головой выдают мне немую просьбу. Я понимаю её как «не рассказывай ничего» и принимаю правила игры, ведь и сам не готов объясняться.

– Здравствуйте, – «размораживаюсь» я.
– Присаживайся, сын. Угощайся. Выпьешь?

Отец поднимает бутылку коньяка. Я жестом отказываюсь, но он всё равно наливает. Виктория Борисовна накладывает в чистую, видимо для меня подготовленную тарелку, всякие салаты-закуски. Я голоден, как сто чертей, но огромный вопрос, повисший в воздухе, не позволяет сразу накинуться на еду.

Сажусь. Ритка тут же подцепляется к локтю и чмокает меня в щёку. И как только совести хватает? По ней, определённо, Большой театр плачет.

– А что за праздник? – настороженно спрашиваю я, принимая поднесённую рюмку.


Родители коротко переглядываются, и, похоже собравшись с духом, отец выдаёт:


– Мы с Викой решили жить вместе, – и поясняет: – Все вместе.

Что?! У меня дар речи пропадает от внезапной новости. Не могу поверить своим ушам. Как это так?

– То есть? – с трудом выдавливаю я.
– То есть мы давно встречаемся. И теперь хотим настоящую семью. Будем жить здесь, у нас, все вместе. Ну для вас с Маргаритой, в принципе, ничего особо не меняется…
– Стоп, пап, подожди, – прерываю я, стараясь собрать мысли в кучу. – Мы будем здесь жить вчетвером?
– А что такого? – встревает Риткина мамка. – Разве ты против? Не переживай, это ничего для вас не значит, в плане… вы не становитесь братом и сестрой… это вас ни к чему не обязывает. В общем, всё прекрасно, всё как раньше, просто теперь мы будем вместе и будем друг о друге заботиться.
 
Я, поражённый услышанным, поворачиваюсь к Марго. Её лицо светится так, что кажется, вот-вот лопнет от счастья. Но почему? А как же чернявый поклонник? Ничего не понимаю. И что ещё за «шведская семья»? Они все с ума посходили что ли? 
Чувствуя непреодолимое желание остаться в одиночестве, я выскакиваю из-за стола и скрываюсь в ванной комнате.

Включаю на полную воду, заглушив настойчивые отклики, и склоняю голову под кран. Холодные струйки бегут по лицу, застревают в ресницах, в лёгкой щетине, и тонкими пальцами щекочут мне шею. Я пытаюсь смыть свои мысли.

Получается, что?.. Теперь мы навечно повязаны с Риткой? Будем приезжать в один и тот же дом? Ночевать в одной и той же комнате? Скоро же Новый Год, каникулы… Что за бред? Может, мне ещё жениться на ней? О чём вообще думает мой отец? И почему она так рада? Что за Санта-Барбара? Мозг вот-вот взорвётся от напряжения.

Немного успокоившись, с мокрой, но остывшей головой, я возвращаюсь на кухню. Сажусь. Опрокидываю в себя рюмку и приступаю к трапезе. Ни на кого не смотрю. И почти не разговариваю даже. Приёмник на сей раз голосом Васильева настойчиво советует мне «гнуть свою линию», но на это у меня нет сил. Сюда больше подошла бы тема из «Реквиема по мечте». 

Я эмоционально истощён. Мне уже всё равно, что там будет. Не хочу ни о чём думать, ничего решать. Всё решено без меня. Если не можешь изменить ситуацию – измени своё отношение к ней. И я сдаюсь. Сижу «внутри стеклянного сосуда», и то, что снаружи, меня не касается. Так и проходит вечер. Ритка периодически виснет на шее, но я никак не реагирую. Меня просто нет.

Но! Наступает новая ночь. Время, когда обнажаются чувства. А мне не спится. Я ушёл к себе заранее, пока трое «странных людей» ещё сидели у нас на кухне. Мой душевный вакуум постепенно заполняется. Мысли, мерзкие насекомые, выползают из темноты и забираются в голову, волоча за собою гадкое чувство тревоги. Я хотел бы выключиться, забыться. Мне не верится, что вся эта трагикомедия происходит всерьёз. Слово «западня» так и крутится на уме, не оставляя в покое. И я зол на отца.

Тихо постучав, он заходит в комнату. Я закрываю глаза и притворяюсь спящим. Боюсь, что в смятении могу выдать то, о чём потом пожалею. Он присаживается на корточки прямо напротив лица, и я ощущаю прожигающий взгляд.



Ирина Незабуду

Отредактировано: 05.07.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги